— Вот он так и говорит: «Как скажешь, дорогая». «Конечно, дорогая». «Я всё сделаю, дорогая». Как собачонка. Как робот. Тьфу!
— А я ему: «Ты — мужик. Решай как мужик».
— А он? — спросила Света.
— А он злится. Я чувствую. В глазах — молния. Но молчит. Скрывает. Как будто боится, что если скажет — всё рухнет. А мне от этого только хуже. Я его колю. Специально. «Ты мужик — ты и решай» — кидаю ему, как плеть. И смотрю — как он сжимает кулаки. Как дышит. Как терпит.
Лена замолчала. Голос дрогнул.
— Пару месяцев так. А потом… он мне опротивел. Просто физически. Как мужик. Как человек. Как муж. Я смотрю на него — и чувствую отвращение.
«Когда же ты не выдержишь? Когда же закричишь? Когда пошлёшь меня?» — думаю. А он… молчит. Терпит. Как будто я не жена, а мучительница.
— За что же ты его ненавидишь, Лен? — прошептала Света.
Лена посмотрела на неё. Долго. Холодно.
— А не знаю. За то, что он просто есть. За то, что он в моей жизни. За то, что он не стал тем, кем я его хотела видеть. За то, что он не ударил. Не орал. Не ушёл. За то, что он… остаётся.
Она допила кофе. Горький. Холодный. Как её душа.
За столиком повисла тишина. Только дождь за окном. И где-то в углу — тихая мелодия, как будто плакала сама судьба.
Предыдущая глава тут:
Лена откинулась на спинку стула. Дождь за окном стал гуще. Капли бились в стекло, как будто пытались проникнуть внутрь, услышать то, что она сейчас скажет. Воздух в кафе сгустился. Света почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от кондиционера. От предчувствия.
— Короче, — Лена выдохнула, как будто сбрасывала тяжесть, — с Димкой я замутила. Со своим директором.
Света замерла. Чашка в её руке дрогнула. Кофе плеснул на блюдце.
— В смысле… замутила?! — еле выговорила она. — Ты Вадику… изменила?!
— Изменяю, — поправила Лена. — Уже два месяца. И чувствую себя… классно. — Она усмехнулась. — Вот так, Света. Вот так.
Лена посмотрела прямо в глаза подруге. С вызовом. С вызовом, в котором читалась не уверенность — а отчаяние, замаскированное под дерзость.
Света не знала, что сказать. Годы дружбы, детство, свадьба Лены, крестины детей — всё это вдруг оказалось под вопросом. Как будто земля ушла из-под ног.
— Да как же это… — только и смогла она прошептать.
— Я думала, что Димка — просто коллега. Просто друг, — начала Лена, глядя в стол.
— Но как только у нас с Вадиком пошли нелады… всё пошло по наклонной. Переписка на работе — вечером. Потом — дома. Он мне про свою жену — холодную, отстранённую. Я — про своего мужа — «тряпку», «не мужика». И вдруг… это стало не про работу. Стало про нас.
Она достала сигарету. Руки дрожали. Закурила. Дым заволок лицо, как туман.
— Фотки. Смешные видео. Кто чем занят. Разговоры по душам. Я даже по приколу. Как будто мы — не начальник и подчинённая, а два потерпевших кораблекрушение на необитаемом острове. А потом… встретились. После работы. В кафе. Точно как сейчас с тобой.
Она замолчала. Глаза блеснули.
— И между нами… искра. Как в старых фильмах. Только по-настоящему. И всё случилось. Прямо в его машине. На заднем сиденье. Как в дешёвом сериале.
Света смотрела на неё. Не с осуждением. С ужасом. Ужасом не от измены, а от того, как легко Лена это рассказывала. Как будто это был не поступок — а освобождение.
— Я знала, что это неправильно, — Лена опустила голову. — Но это делало меня живой. А с Вадиком… я не чувствовала себя живой уже много лет. Я устала быть несчастной. Я делала это ради себя. Понимаешь, Свет?
— Честно… не очень, — прошептала Света.
— Ну и что дальше? — спросила она. — Вы уже подали на развод? Теперь ты с этим Димкой?
— Да подожди ты, не перебивай, — резко бросила Лена. — Вадик… будто что-то чувствовал.
Лена замолчала. Голос дрогнул.
— Как посмотрю на него — сердце в пятки уходит. Как будто он всё знает. Как будто видит меня насквозь.
Лена затянулась. Долго. Выпустила дым.
— Прихожу как-то с работы. Мы с Димкой… ну, ты поняла, после работы "встречались" прямо в офисе. Остались в пустом офисе. Наедине. «Кофе попить». Приехала домой в девять.
— А Вадик… Он убрал весь дом. Полы — как зеркало. Цветы — на столе.
Мальчишек наших он к своей матери отвез, на все выходные.
— Он приготовил романтический ужин. Сам приготовил, понимаешь? Выбрал фильм в приложении.Даже свечи поставил.
— Нет, Свет, — Лена вдруг рассмеялась. — Не подумай, что я ненормальная. Год назад я бы прыгала на носочках. Пищала от радости. Обнимала бы его. Целовала...
— Но в тот вечер… я не могла на него смотреть, не могла с ним быть рядом, меня от него воротило. Я сказала: «Чувствую, что заболела. Простужаюсь. Лягу в зале, на диване».
Лен замолчала. Глаза стали стеклянными.
— А он… он сидел рядом. Не отходил от меня. Мерил температуру. Принёс градусник. Принёс воду. Даже суп какой-то приготовил. Лёгкий. С курицей. Как в детстве.
— Тьфу — Лена сплюнула в салфетку. — Отвращение. Как будто он не муж, а сиделка. Как будто я — больная, а он — мученик.
— Понимаешь, Светка, — Лена прошептала, — он-то получается — хороший. А я — такая негодница?
Голос её дрогнул. Впервые. Не от гнева.От боли.
— Он делает всё, чтобы спасти нас. А я… я уже не хочу быть спасённой. Я не хочу быть виноватой. Я хочу быть свободной!
— Я хочу, чтобы он наконец сказал: «Хватит». Может быть даже меня ударил, чтобы ушел. Сам. — выдохнула Лена
— А он… он просто меня любит. И этим разрушает и меня и себя..., — как-то страшно улыбнулась Лена.
За столиком повисла тишина. Дождь не прекращался. У Лены зазвонил телефон. Лена не стала смотреть. Она знала — это её любовник Димка, а может быть муж Вадик, но ни с кем сейчас она не хотела общаться..
Продолжение тут:
