— А знаешь, почему он терпел всё это время? — Света поставила чашку. Точно. Без дрожи.
— Почему не врезал по твоей наглой физиономии, когда ты его унижала? Почему не закричал? Почему не ушёл?
Лена замерла. Сигарета в пальцах дрожала. Она медленно подняла глаза.
— Что ты сказала? — переспросила она. — Я че-то не поняла…
— А… — Света чуть наклонилась вперёд, — ты тоже меня осуждаешь? Ну и почему же эта тряпка меня терпел? — Лена попыталась улыбнуться, но получилось криво. Натянуто. Как маска.
Предыдущая серия тут:
Все главы рассказа в хронологической последовательности тут:
— А потому что он тебе изменял, — сказала Света.
Она сделал это спокойно, четко, как будто произносила диагноз.
Лена смотрела на подругу, не моргая, как будто не расслышала.
— Изменял?! — вдруг вырвалось у неё. — Этот недомужик?! Мне?!
И она рассмеялась. Громко. Надрывно.
— Ах-ха-ха! — Как будто это была самая дурацкая шутка на свете.
— Ты прямо так уверенно говоришь, что даже знаешь — с кем? Ну давай, говори: с кем он мне изменял? С секретаршей? С соседкой? С тёткой из ЖЭКа?!
Лена смеялась. Но смех стал уже не таким искренним. Он больше был надрывным, слабым, будто Лена изо всех сил пыталась убедить себя, что ей действительно смешно. Светке показалось на секунду, что её подруга задыхалась.
Света не смеялась. Она смотрела на свою подругу прямо, непоколебимо, без тени сомнения и без капли жалости.
— Ну? — Лена уже не смеялась. Голос её дрожал от нетерпения. — Говори!!!
— Твой муж, — Света произнесла каждое слово медленно, с пиететом, как удар, — всё это время изменял тебе… со мной. И чувствовал себя виноватым перед тобой из-за этого.
Тишина поселилась в кафешке. Даже не просто тишина, а гнетущая надрывная пустота. Как будто кто-то выключил звук, свет, время.
Глаза двух женщин встретились. Десять лет дружбы. Детские воспоминания. Свадьба. Крестины детей. Общие поездки. Слёзы горя и радости. Смех. Доверие.
Всё рухнуло. В одно мгновение.
Лицо Лены изменилось: не покраснело, даже не побледнело. Оно посинело.
Как будто кровь отхлынула от её мраморной толстой кожи. Как будто душа вышла наружу и увидела, что осталась — только оболочка.
А Света…
Света стала белее мрамора. Не от страха. От освобождения гнетущей её тайны. Она больше не притворялась. Она больше не лгала. Она стояла на краю — и не отступила.
— Мы начали… встречаться ещё до твоего повышения, — сказала Света тихо. — Когда ты стала работать допоздна. Когда он остался один. Когда он приходил ко мне… потому что не знал, куда ещё идти.
— Нет, я не хотела тебя предавать, а он... Он не должен был приходить ко мне, но приходил, а я его не гнала. И каждый раз… он плакал после.
— Говорил: «Я не могу оставить её. Она меня не поймёт. Она меня раздавит».
— А я… я сказала: «Тогда перестань врать, расскажи всё честно». А он… Он сказал: «Я не могу. Я её боюсь».
Лена не шевелилась. Даже почти не дышала. Она смотрела на подругу. На женщину, которой она доверяла больше, чем себе.
— Ты… — Лена прошептала. — Ты спала с моим мужем… И знала всё.
И молчала. А я… я рассказывала тебе… как его ломаю… И ты… Ты сидела…
И слушала… Как я его убиваю…
Света не ответила. Она просто встала. Попросила счёт у официанта.
Оплатила счет. Взяла сумку. И, уже уходя, обернулась.
— Он не тряпка, Лена, — сказала она. — Тряпка — это ты. Ты разрушила всё.
Сначала — себя. Потом — его. А потом и ваши с ним отношения.
***
— Чего так смотришь, подруга? — Света наклонила голову, прищурившись. В глазах — в её глазах не было ни сожаления, ни сочувствия. Больше это напоминал триумф победителя, человека, который добился своего.
— Лучше поблагодари. Ты же всё никак не могла решиться избавиться от своего мужа-тряпки… А теперь — вот он, подарок судьбы. Его измена. Чистая, белая, законная причина уйти с высоко поднятой головой.
— Мораль теперь на твоей стороне. Разве не этого ты хотела? — захохотала Светлана
— Смело можешь подавать на развод и кувыркаться со своим Димулькой, — сказала Света. — Без вины. Без сомнений. Без боли.
— Ты — жертва. А твой муж — коварный изменщик, предатель. Так что… вперёд. Пиши заявление. Забирай детей. Забирай у него квартиру. Ты же теперь... Ты независимая. Ты свободна.
Света смотрела в пустые Ленкины глаза. Она больше не курила, не пила, не кричала, не смеялась. Она просто сидела и шептала:
— Но… я теперь не хочу с Вадиком разводиться.
Света замерла. Печенька зависла в воздухе.
— Что? — рассержено проговорила Светлана.
— Да! Получается… он всё это терпел… не потому что был тряпкой, а потому что чувствовал вину передо мной. За тебя. Он не был слабым, он был виноватым, а это всё меняет! — рассуждала Лена.
Лена говорила, как в трансе. Слова её вылетали сами.
— Слушай, дорогуша, — Света поставила чашку. Улыбнулась. Но глаза остались холодными.
— Тебя не поймёшь. То ты орала, что хочешь свободы. Что ты задыхаешься. Что он — не мужчина.
— То ты заводишь роман с начальником, как девчонка из сериала.
А теперь… теперь ты не хочешь развода? Ты и вправду какая-то непостоянная дама. Сама не знаешь, чего хочешь. Или знаешь, но боишься признаться?
Лена медленно подняла глаза. На ту, кого называла сестрой. Кому звонила в три часа ночи, когда младший заболел. Кто была крестной у старшего.
Кто держала её за руку на похоронах отца.
— Но как ты могла, Света? — прошептала она. — Мы же с тобой… подруги.
С детства. Через всё прошли. Ты знала, как я его ненавижу… И молчала.
Сидела. Слушала.
Света не дрогнула. Она допила латте. Поставила чашку. Вытерла губы салфеткой.
— Ну «как я могла»? — усмехнулась она. — А кто обо мне позаботится?
Ты? Ты, которая с директором замутила, а про свою одинокую подругу вспомнила только тогда, когда тебе стало скучно?
— Я тридцать лет живу одна. Не замужем. Без детей. А у тебя всё: двое детей, муж, карьера, дом - полная чаша. А я?! Я — фон? Твоя бесплатная поддержка и слушательница, когда тебе плохо? Слушательница. Та, кто выслушает, посочувствует, принесёт кружку с чаем?!
— А он приходил. Говорил: «Я не могу без тебя». «Ты — единственная, кто меня понимает». «Она меня не видит. Она хочет, чтобы я был кем-то другим. А ты… ты принимаешь меня таким, какой я есть».
— Я тут переслала Вадику твои стенания по поводу того, как ты над ним издеваешься, пускай послушает. Он же ведь даже не догадывался, что так издеваются над мужьями, когда у жен рыльце становится в пушку! — хохотнула Светлана.
— Ладно, подруга, — сказала она. — Ты походи к психологу. Или лучше — к психиатру. А Вадик… Вадик ко мне переезжает.
Лена вздрогнула.
— Что?
— У меня дом в пригороде. Свой. Недавно купила. Там точно мужская рука нужна. Забор починить. Крыльцо. Да и участок — ландшафтный дизайн начну.
Я — дизайнер. Он — строитель. Откроем фирму: "Дом для двоих». Как тебе?
— А ты… Ты останешься с Димкой, если он, конечно, на тебе женится. Но Вадик больше не твой.
С этими словами Светка напялила пальто и вышла из кафешки. Дождь за окном не прекращался. Лена осталась одна. С пустой рюмкой. С пепельницей, полной окурков. С телефоном, где горел экран с сообщением от любовника: "привет, скучаю…»
Лена посмотрела на телефон и импульсивно нажала на кнопку блокировки. Потом медленно поднялась со стула, подошла к окну и долго смотрела на своё отражение - на женщину с размазанной тушью на глазах. Это было какое-то чужое лицо, не её. И впервые за долгое время… она заплакала. Не от злости.
Не от обиды. А от одиночества.
Продолжение тут:
