Провал миротворческой миссии в России изменил историю человечества.
До сих пор не верю в то, что я жив. Что я прошёл марш ужаса по карельским лесам, где каждый шаг отмечен трупами наших ребят.
Здесь все леса были непроходимыми, а все дороги вели в болото. Мы поворачивали обратно, и другой конец дороги тоже упирался в болото. Скоро кончился бензин, и мы бросили технику.
В этих лесах не помогали ни компас, ни карты. Днём мы продирались сквозь завалы и форсировали болота, а по ночам к лагерю подходили огромные серые волки с красными глазами, и мы недосчитывались ещё нескольких человек. Отставших находили мёртвыми – кто-то разрывал их как будто огромными когтями. Мы брали проводников в редких деревнях, и проводники заводили нас в те же болота, а потом растворялись в тумане. Граница приближалась, но нас оставалось всё меньше и меньше. Наконец, расположившись на ночлег, мы нашли дорожный указатель. Он извещал, что до границы – меньше десяти километров. Впервые за весь поход ребята засмеялись от счастья.
Ночью нас разбудил хохот. Он шёл со всех сторон. Хохотали за каждым кустом. “Партизаны!” - взвизгнул кто-то слабонервный и выпустил очередь наугад. Ему ответил другой такой же идиот. Я бросился ничком между двумя кочками и замер, вжимаясь в землю.
Когда всё кончилось, оказалось, что нас двое. Я и ещё один парень. Его звали Боб, а больше я о нём так ничего и не узнал. Через полчаса мы вышли на лесную дорогу, и я остановился зашнуровать башмак. Он ушёл за поворот. Прибежав на крики, я увидел знакомую картину: Боб лежал с разорванной грудью, а от него неровной рысью удалялся маленький бревенчатый домик на мускулистых птичьих ногах.
Тут кто-то взял меня за плечо. Это была Василиса. “Пойдём”, - сказала она.
Мы прошли совсем немного и очутились на краю огромного болота, утонувшего в зыбком тумане. Ярко светила луна, озаряя собравшуюся на поляне компанию. Я тупо смотрел на них, вспоминая давно забытые имена. Старуха в деревянном ведре. Маленький пенёк на кривых тонких ножках. Несколько человек с красными глазами и в волчьих шкурах. Лохматая баба-проводница. Из болота по пояс вылезло нечто бесформенно-зелёное, облепленное тиной. Сбоку стояла Васька, совсем голая, и волшебным образом отросшие волосы покрывали её всю.
- Теперь ты понял? – спросила она.
Теперь я понял.
- Но почему вы пощадили меня?
- Потому что ты наш! Даже твоя паршивая Америка не выдавила из тебя русского духа. Ты принадлежишь нам. Сейчас ты пойдёшь туда, расскажешь там всё, а потом вернёшься. Нам нужны крепкие ребята с хорошей наследственностью. Иди!
Мы стояли на краю болота. Прямо у наших ног начиналась лунная дорожка. Я пошёл по ней, и болото держало меня. Часа через два я услышал финскую речь.
Ну, и что вы обо всём этом думаете? – спросил врач.
- Он неизлечим?
- Да, боюсь, мы никогда не узнаем, что же там на самом деле произошло.
Они поднялись на палубу. Оба любили смотреть, как на подходе к Нью-Йорку корабль встречает поднятый факел Статуи Свободы.
Всходило солнце. Корабли сопровождения куда-то делись. И в свете нового дня на фоне рассветных облаков впереди чернел строгий силуэт Петропавловской крепости.
1992 г.
Расширенный и дополненный вариант, написанный другом дорогой редакции можно прочесть здесь.
