Оккупировавшие распавшуюся Россию миротворцы ООН наконец увидели тех, кто их уничтожает. Как оказалось, только некоторых.
Тут же мы получили новое задание.
Оказывается, “prom zona” не на шутку донимала наших. За последние десять дней в её окрестностях пропало шесть автомобилей и танк. Танк потом нашли закопанным на глубине пяти метров. Автомобили исчезли бесследно.
- Должно быть, - сказал штатский. - там находится секретный штаб русского сопротивления. Наверное, там есть и секретный завод по производству новейшего оружия непонятного действия. От вас, ребята, зависит судьба кампании. Давайте! Вы должны найти этот завод!
Старый козёл! Сам-то он остался в Смольном!
Кроме остатков взвода охраны, в отряд вошли взвод американских сапёрных танков, немецкая инженерная рота, группа технических экспертов и банда местных полицаев. В этот раз я не гнал от себя Василису. Я чувствовал, что она мне там пригодится.
“Рrom zona” совсем не походила на наши заводы. Это было жуткое нагромождение хаотически расположенных производственных корпусов, бараков и сараев, перемежавшихся огромными пустырями и свалками. Кое-где виднелись заболоченные заросшие пруды. В один из них уходила ржавая железнодорожная колея. Эксперты посовещались и решили, что здесь и должен находиться вход в секретный завод.
Мы убили полдня на выкачивание этой лужи. Вонь стояла такая, что на расстояние ближе ста метров без противогаза лучше было не соваться. Что было в этом пруду – не знаю, но оно разъедало всё, к чему прикасалось. Я видел, как один из немцев лишился руки, неосторожно подставив её под струю. Наконец, мы распределили содержимое пруда среди окрестных мусорных куч. Обнажилось жерло трубы.
Эксперты ещё раз посовещались и решили, что это не вход. По-видимому, пруд был предназначен для сброса отходов производства. Группа сапёров в спецкостюмах с аквалангами полезла туда. Часа через два они вернулись, вопреки ожиданиям – в полном составе.
- Вы нашли источник этой дряни? - спросил их командир.
- Да, сэр, - угрюмо буркнул старший группы и швырнул к его ногам разбитый унитаз.
- Где он стоял? Вы засекли координаты помещения?
- На куче мусора, под открытым небом, - зло ответил сапёр.
Пока мы возились с дерьмом, наступила ночь. Она была очень светлой, и мы решили продолжать поиски. Никому не хотелось ночевать в этом прекрасном месте.
Ночная “prom zona” напоминала уже не фантастический фильм, а триллер. Сходство стало ещё полнее, когда мы увидели кладбище. Среди покосившихся крестов стоял барак без окон, дверь была заперта на ржавый висячий замок, но внутри горел свет, что-то смачно пыхтело и равномерно ухало.
Василиса остановилась, грязно выругавшись
- Дальше я не пойду, - сказала она.
И тут полицаев словно подменили. Заторможенные, равнодушные ко всему, они вдруг воспряли духом и, не дожидаясь приказа, кинулись в атаку. Выстрел из гранатомёта разнёс двери, затем послышалось “ура!”, быстро перешедшее в бульканье, одобрительные кряки и получленораздельное бормотание. Затем … жуткая русская ругань, вопли, и, когда наши уже подходили к дверям, раздался страшной силы взрыв. По всему кладбищу разбросало обломки барака, куски человеческих тел и части непонятного механизма. А над развалинами, над поваленными взрывом крестами вздыбилась огромная труба в форме скрючившийся в конвульсиях змеи и застыла, уткнувшись концом в Большую Медведицу.
Эксперты в противогазах рылись в обломках, пытаясь распознать, что это было. Вонь стояла устрашающая, голова кружилась от испарений. И тут я с ужасом увидел, что Василиса, без противогаза, на четвереньках передвигается по кладбищу, слизывая с могильных плит мерзкую жидкость, которой было залито всё вокруг.
- Васька! – завопил я. – Что ты делаешь? Что это такое?
- Русский дух, усмехнулась она, и её глаза сверкнули в темноте красным светом. Наверное, это было отражение пожара.
Несмотря на потери, экспедиция продолжалась. Некоторое время мы ещё блуждали по зоне. Но вот один из наших с торжествующим криком указал на свежий гусеничный след. Таких гусениц у наших танков не было. С высоты очередной мусорной кучи я видел след отчётливо. На небольшом ровном участке пустыря он выписывал слово “Вася”.
След привёл к ободранному ангару, и стало ясно, что вот теперь-то мы их нашли. Танки двинулись вперёд, мы – за ними. Вдруг передний танк исчез, провалившись в замаскированный ров. Остальные остановились и открыли огонь по ангару. В тот же миг ворота распахнулись и оттуда полезли ОНИ.
Нет, такого быть не могло. Из ворот хлынул оживший кошмар наркомана. Я смутно помню: шагающий грейфер хватал солдат лязгающей пастью. Юркое сверло на колёсах проткнуло визжавшего эксперта. Бессмысленно, с жутким воем носился кругами легковой автомобиль утыканный огромными стальными иглами. Гибрид катка с бензовозом врезался в танк, и оба расплавились в адском пламени. Больше всего мне запомнился восьмирукий экскаватор, своими ковшами разбрасывавший всё вокруг.
Как во сне я ощутил, что меня куда-то тащат, затискивают в какую-то щель. Голос Василисы шепнул: “Молчи! Тихо!” И – серый туман…
Когда я очнулся, всё было кончено. Мы тихонько выглянули из-за прикрытия. Экскаватор копал два огромных рва. Два бульдозера сгребали туда остатки битвы. Присмотревшись, я почувствовал озноб: в кабинах не было людей.
- Васька, что это? – трясясь, спросил я. – Кто ими управляет?
- Управляет? – удивилась она. – Кто же с ними справится? Да и зачем?
С лязгом захлопнулись ворота. Я оглянулся. Над зоной вставало солнце. Я снова выжил один из всех.
(Продолжение следует)