Марина села на край дивана и включила телефон. Экран осветил её лицо холодным светом — половина первого ночи. В квартире тихо, только где-то капает кран на кухне. Она провела пальцем по экрану, открыла галерею, остановилась на фотографии трёхлетней давности: они с Игорем на море, оба загорелые, счастливые. Тогда ещё всё было нормально.
— Чего не спишь?
Голос мужа заставил её вздрогнуть. Игорь стоял в дверях спальни, опираясь плечом о косяк. Два месяца болезни сделали своё дело — похудел, осунулся, под глазами залегли тёмные круги. Но выздоровел, врачи сказали, что кризис миновал.
— Да так. Не получается уснуть.
Он прошёл на кухню, не глядя на неё. Марина слышала, как он открывает холодильник, достаёт что-то, закрывает дверцу. Вернулся с яблоком в руке.
— Знаешь, я тут подумал, — сказал он, присаживаясь в кресло напротив. — Пока лежал, много о чём передумал.
Марина отложила телефон. Что-то в его тонусе насторожило её — слишком спокойно, слишком отстранённо.
— О чём же?
— О нас. О том, что мы превратились в каких-то чужих людей под одной крышей. — Игорь откусил яблоко, прожевал. — Ты работаешь, я работаю. Встречаемся только вечером, и то молчим. Ты в телефоне, я в ноутбуке.
— Игорь, мы об этом уже говорили...
— Нет, не говорили. Ты отмахивалась, а я делал вид, что меня это устраивает. — Он посмотрел на неё впервые за весь разговор. — А потом свалился с воспалением лёгких. Две недели температура под сорок, думал, всё, конец. И понял одну вещь.
Марина ждала. Игорь доел яблоко, встал, бросил огрызок в мусорное ведро на кухне. Когда вернулся, лицо его было напряжённым.
— Я хочу жить. По-настоящему жить. А не существовать вот так, по инерции.
— И что ты предлагаешь?
— Я встретил человека.
Слова упали в тишину комнаты, как камни в воду. Марина почувствовала, как внутри всё холодеет, но заставила себя сидеть спокойно, не показывать вида.
— Когда? — её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала.
— Месяц назад. До болезни. В спортзале. — Игорь говорил быстро, словно репетировал эту речь. — Наташа. Ей двадцать восемь, она тренер по йоге. Мы разговорились, начали встречаться на кофе. Ничего такого не было, просто общались. Но я понял, что давно не чувствовал себя так легко с кем-то.
— Ты хочешь развода?
— Я хочу честности. — Он сел обратно в кресло. — Тебе тридцать девять, Марина. Ты красивая, умная женщина. Но отношения наши с тобой закончились года три назад, просто не хотели признавать.
Марина встала, прошлась по комнате. Ноги ватные, в висках стучит. Она остановилась у окна, посмотрела на ночной двор — пустая детская площадка, припаркованные машины под снегом.
— Значит, двадцать восемь, — произнесла она. — Молодая.
— Дело не в возрасте.
— Конечно. — Она обернулась. — Дело в том, что она новенькая, интересная, а я старая и скучная. Правильно понимаю?
— Не надо так.
— А как надо, Игорь? — Марина почувствовала, как внутри начинает подниматься злость. — Пятнадцать лет вместе. Я выхаживала тебя эти два месяца, сидела с градусником, варила бульоны, меняла постельное бельё. А ты лежал и думал о Наташе с йогой?
— Я благодарен тебе за заботу...
— Заткнись. — Слово вырвалось резко. — Не надо мне этой благодарности.
Игорь поднялся, прошёл к двери.
— Я переночую в гостевой. Утром поговорим спокойно.
Она осталась стоять у окна, глядя на его спину. Когда дверь за ним закрылась, Марина села на подоконник и обхватила руками колени. Плакать не хотелось — внутри была пустота, какая-то звенящая тишина.
Утро началось с телефонного звонка. Марина открыла глаза — солнце било в окно, на часах девять утра. Она так и заснула на диване, укрывшись пледом. Телефон разрывался на журнальном столике.
— Але, — голос был хриплым от недосыпа.
— Маринка, ты где? — это была Лена, начальница отдела. — У нас совещание в девять тридцать, Петров уже третий раз спрашивает.
— Чёрт. Забыла. Буду через полчаса.
Она вскочила, побежала в ванную. Игорь уже ушёл — его куртки не было в прихожей. На кухонном столе лежала записка: «Вернусь вечером. Нам нужно всё обсудить».
Марина скомкала бумажку, выбросила в мусорку. Обсуждать. Как будто есть что обсуждать.
В офисе она появилась без пяти десять, ворвалась в переговорную, где уже сидела вся команда. Петров, директор по маркетингу, покосился на неё недовольно.
— Рады, что вы нашли время.
— Извините, пробки.
Совещание тянулось мучительно долго. Петров распинался о новой стратегии продвижения, Лена кивала, делая пометки в блокноте. Марина смотрела в окно и думала о том, что вчера её жизнь перевернулась, а мир вокруг продолжает вращаться как ни в чём не бывало. Люди обсуждают презентации, цифры, дедлайны.
— Марина, вы меня слышите?
Она вздрогнула, перевела взгляд на Петрова.
— Да, конечно.
— Тогда повторите, что я сказал.
— О новых лидах для клиентской базы, — она сориентировалась по слайду на экране.
— Это было пять минут назад. — Петров снял очки, потер переносицу. — Вы сегодня не в форме. Может, вам лучше взять отгул?
— Нет, всё нормально.
После совещания Лена догнала её в коридоре.
— Что случилось?
— Ничего.
— Марина. — Лена взяла её за локоть. — Я тебя пятнадцать лет знаю. Вижу, что что-то не так.
Марина хотела отмахнуться, но вдруг почувствовала, как подступают слёзы. Она быстро отвернулась, сглотнула комок в горле.
— Игорь сказал, что встретил другую.
— О господи. — Лена обняла её за плечи. — Пошли, выпьем кофе.
Они сидели в маленькой кухоньке на втором этаже, пили растворимый кофе из пластиковых стаканчиков. Марина рассказала о вчерашнем разговоре, о Наташе из спортзала, о том, как Игорь говорил про честность.
— Ему сорок четыре года, — Лена покачала головой. — Классический кризис среднего возраста. Сейчас будет бегать за молодыми, доказывать себе, что ещё ого-го.
— Может, он прав? — Марина обхватила ладонями тёплый стаканчик. — Может, мы и правда превратились в чужих людей?
— Это не повод искать развлечений на стороне. — Лена говорила резко. — Нормальный человек сначала пытается наладить отношения, а потом уже уходит. А не параллельно себе кого-то ищет.
Марина кивнула, но внутри сидела тревога. А если Игорь действительно хочет уйти? Что она будет делать? Квартира съёмная, кредитов нет, но и сбережений особых тоже. Работа стабильная, но не такая, чтобы жить на широкую ногу.
— Знаешь что, — Лена допила кофе, — иди домой. Возьми отгул, разберись со всем этим. Петров переживёт.
Марина так и сделала. Вышла из офиса, села в метро, доехала до своей станции. По дороге домой зашла в супермаркет, купила продуктов — автоматически, не думая. Дома разложила покупки по полкам, посмотрела на часы. Два дня. До вечера ещё куча времени.
Она включила ноутбук, открыла социальные сети. Нашла Игоря, пролистала его страницу. Среди подписок была Наташа Королёва — симпатичная блондинка с идеальной фигурой, на фотографиях в разных йоговских позах. У неё восемь тысяч подписчиков, каждый пост — про осознанность, любовь к себе и правильное питание.
Марина закрыла ноутбук. Руки дрожали. Она встала, прошлась по квартире. Остановилась у шкафа в спальне, открыла дверцу. Игорева куртка, рубашки, джинсы. Всё на месте. Значит, уходить пока не собирается.
Телефон завибрировал — сообщение от неизвестного номера.
«Марина, здравствуйте! Это Наташа. Нам нужно встретиться».
Марина уставилась на экран телефона. Перечитала сообщение раз, другой. Наташа. Откуда у неё её номер? Игорь, конечно. Кто же ещё.
Пальцы зависли над клавиатурой. Что отвечать? Послать подальше? Проигнорировать? Но любопытство было сильнее. Марина набрала:
«Зачем?»
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Хочу поговорить. Сегодня, в шесть вечера, кафе "Чердак" на Тверской. Приди, пожалуйста».
Марина бросила телефон на диван и прошла на кухню. Достала из холодильника бутылку воды, выпила залпом. В голове крутились мысли — что за наглость? Зачем ей встречаться с любовницей своего мужа? Выслушивать, как та будет объяснять, что любовь случается, что они не хотели никого обидеть?
Но в то же время внутри росло жгучее желание посмотреть на эту Наташу вживую. Увидеть, чем она так цепляет. Понять, что в ней такого особенного.
В пять сорок пять Марина уже стояла у входа в кафе. Небольшое место на втором этаже старого дома, модное, с кирпичными стенами и винтажными лампочками. Она поднялась по узкой лестнице, огляделась. Народу немного — пара студентов в углу, девушка с ноутбуком у окна.
— Марина?
Она обернулась. Наташа оказалась ещё красивее, чем на фотографиях. Высокая, стройная, светлые волосы собраны в небрежный пучок. Джинсы, свитер оверсайз, никакого макияжа.
— Садись, пожалуйста. — Наташа указала на столик в глубине.
Марина прошла, села. Официантка подошла почти сразу.
— Капучино, — буркнула Марина.
— Мне зелёный чай, — Наташа улыбнулась девушке.
Когда официантка ушла, повисла пауза.
— Спасибо, что пришла, хотя я понимаю, что это очень тяжело и больно! — наконец произнесла Наташа.
— Больно — мягко сказано.
— Я хотела поговорить с тобой честно. — Наташа подалась вперёд. — Игорь рассказал мне о вас. О том, что вы вместе пятнадцать лет. О том, что ты выхаживала его во время болезни.
— И что дальше?
— Дальше то, что я не хочу быть той, кто ломает чужую семью. — Наташа говорила быстро, взволнованно. — Я сказала Игорю, что нам нужно остановиться. Что это неправильно.
Марина усмехнулась.
— Благородно. Но немного поздно, тебе не кажется?
— Я знаю. — Наташа опустила глаза. — Просто хочу, чтобы ты знала правду. Он говорил мне, что у вас всё кончено. Что вы давно чужие люди. Я поверила.
— А потом?
— А потом я увидела его телефон. — Наташа достала свой смартфон, пролистала галерею, протянула Марине. — Он показал мне эту фотографию случайно.
На экране была фотография: Марина спит на диване, укрытая пледом. Игорь снял её вчера ночью, судя по всему. Марина помнила этот плед — зелёный, в клетку, подарок от его матери.
— Не понимаю, — пробормотала Марина.
— Посмотри, как он тебя сфотографировал. — Голос Наташи дрогнул. — Так не снимают чужого человека. Так снимают того, кого любят.
Марина всмотрелась в фотографию. Действительно — кадр был нежным, почти интимным. Свет падал на её лицо мягко, композиция продуманная.
— Он любит тебя, — Наташа забрала телефон. — Просто запутался. Испугался смерти, возраста, рутины. И решил, что молодая любовница — это выход.
— Ты ему об этом сказала?
— Сказала. Сегодня утром. — Наташа кивнула. — Он разозлился. Сказал, что я ничего не понимаю. Что его чувства ко мне настоящие.
Официантка принесла заказ. Марина обхватила чашку руками, посмотрела на пенку капучино.
— Зачем ты мне всё это рассказываешь?
— Потому что хочу честности. — Наташа посмотрела ей в глаза. — Я могла бы промолчать, продолжить встречаться с ним. Рано или поздно он бы ушёл от тебя. Но я не такая. Не хочу строить счастье на чужом несчастье.
— Какая ты правильная, — Марина усмехнулась, но без злости.
— Нет. Просто пытаюсь быть человеком. — Наташа отпила чай. — Моя мама ушла от отца к другому мужчине, когда мне было десять. Я видела, как отец страдал. Не хочу быть как она.
Марина молчала и чувствовала себя растерянно.
— Что ты хочешь от меня? — спросила она наконец.
— Ничего. — Наташа пожала плечами. — Просто хотела, чтобы ты знала. И ещё... — она помедлила, — если решите сохранить брак, я уйду. Не буду больше с ним общаться.
— А если нет?
— Тогда это ваш выбор. — Наташа встала. — Мне пора. Спасибо, что выслушала.
Марина смотрела, как она спускается по лестнице. Потом допила кофе, расплатилась и вышла на улицу. Начинало темнеть, на Тверской зажигались фонари.
Она достала сигарету. Прикурила, затянулась. Дым обжёг лёгкие, закружилась голова.
Телефон завибрировал. Игорь:
«Где ты? Я дома, нам нужно поговорить».
Марина набрала ответ:
«Скоро буду».
Она стояла на тротуаре, докуривала сигарету и думала о том, что скажет ему. Что их пятнадцать лет — это не просто цифра? Что любовь не заканчивается от того, что стала тише и спокойнее? Или что он прав, что их отношения действительно закончились, и лучше разойтись, пока не начали ненавидеть друг друга?
Бросила окурок в урну, пошла к метро. По дороге позвонила Лена.
— Ну как? — спросила подруга.
— Встретилась с его любовницей.
— Ты чего?! — Лена ахнула. — Зачем?
— Сама не знаю. — Марина спустилась в переход. — Лен, я потом перезвоню, ладно?
Дома Игорь сидел на кухне с бутылкой пива. Увидел её, встал.
— Где ты была?
— Встречалась с Наташей.
Лицо его побледнело.
— Что?
— Она сама попросила. — Марина сняла куртку, повесила на вешалку. — Хотела поговорить.
— О чём вы... — Игорь осёкся. — Марина, это какой-то абсурд.
— Абсурд — это то, что ты творишь. — Она прошла в комнату, села на диван. — Сорок четыре года, Игорь. Ты не мальчик.
— При чём тут возраст?
— При том, что ведёшь себя как подросток. — Марина посмотрела на него. — Испугался, что жизнь проходит мимо? Захотелось острых ощущений?
Игорь молчал, стоял посреди комнаты с бутылкой в руке.
— Я не хочу так жить, — произнёс он тихо. — Понимаешь? Не хочу просто существовать.
— А я хочу, по-твоему?
Игорь стоял посреди комнаты, сжимая бутылку, и вдруг понял, что ответить ему нечего. Марина смотрела на него — спокойно, без истерик, без слёз. И это было страшнее любого скандала.
— Знаешь что, — она встала, прошла в спальню. — Я устала. Устала от этих разговоров, от твоих метаний. Делай что хочешь.
Он слышал, как она достаёт из шкафа сумку, складывает вещи. Хотел зайти, остановить, но ноги не слушались. Марина вышла через десять минут — сумка через плечо, лицо бледное, но решительное.
— Я поживу у Лены. Подумаю, что делать дальше.
— Марина, подожди...
— Нет. — Она подняла руку. — Не нужно. Ты хотел честности — вот она. Я не буду жить с человеком, который ищет счастье на стороне.
Дверь закрылась. Игорь остался один в квартире, которая вдруг показалась огромной и пустой.
Прошла неделя
Марина не отвечала на звонки, на сообщения отписывалась коротко: «Всё нормально, не волнуйся». Игорь ходил на работу, возвращался в пустую квартиру, пытался заполнить время сериалами и работой.
Наташа тоже не выходила на связь. Он написал ей в первый день после ухода Марины — проигнорировала. Позвонил — сбросила. На третий день пришло сообщение: «Игорь, я серьёзно. Не пиши мне больше».
Он сидел на диване с телефоном в руках и впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему одиноким. Не тем одиночеством, которое искал, мечтая о свободе, а настоящим — когда некому позвонить, не с кем поделиться.
В субботу он решил съездить в спортзал. Давно не тренировался, нужно отвлечься. Взял сумку, вышел из дома. На улице было скользко — коммунальщики плохо убрали снег. Игорь торопился к автобусной остановке, не заметил льда под ногами.
Всё произошло моментально. Он неудачно развернулся и упал на бок, услышал хруст, почувствовал острую боль в правой ноге.
— Помогите, — прохрипел он.
Прохожие сбежались почти сразу. Кто-то вызвал скорую. Игорь лежал на холодном асфальте и ныл от боли.
В больнице врач посмотрел снимки и вынес вердикт:
— Сложный перелом. Потребуется операция, потом реабилитация. Минимум месяц будете у нас.
— Месяц? — Игорь попытался приподняться на кушетке. — Доктор, мне нужно на работу...
— Никуда вы не пойдёте. — Врач был непреклонен. — После операции нужен постоянный уход. Дома есть кто-то, кто сможет за вами присматривать?
Игорь открыл рот и закрыл его. Марина ушла. Наташа исчезла. Родители живут в другом городе, им уже за семьдесят — не притащишь их сюда.
— Нет, — признался он.
— Тогда останетесь в стационаре, — врач сделал пометку в карте. — Операция завтра утром.
Игорь провёл в больнице шесть недель. Операция прошла нормально, но восстановление шло медленно. Он лежал в палате на четверых, смотрел в потолок и прокручивал в голове последние месяцы. Как встретил Наташу, как поверил, что это новая жизнь. Как обиделся на Марину за то, что она не понимает его порывов.
Соседи по палате были разные. Дед Василий, семьдесят восемь лет, каждый день ждал жену — она приходила с термосом супа, кормила его с ложечки, гладила по руке. Парень Антон, тридцать два года, попал в аварию — к нему приезжала мать, привозила передачи, сидела рядом часами. У Сергея, мужика лет пятидесяти, было трое детей — они приходили гурьбой, шумели, рассказывали новости.
К Игорю никто не приходил. Мать звонила раз в три дня, переживала, но приехать не могла — отец плохо себя чувствовал. Друзья заглядывали пару раз в первую неделю, потом перестали — у всех своя жизнь, дела.
Однажды вечером, когда Игорь лежал и листал ленту в телефоне, ему написала Марина:
«Лена сказала, что ты в больнице. Как нога?»
Он уставился на сообщение. Первый раз за полтора месяца она вышла на связь сама.
«Заживает. Скоро выпишут».
«Хорошо. Выздоравливай».
Всё. Коротко, формально. Игорь хотел написать что-то ещё, но не нашёл слов. Что говорить? Что он понял, как был неправ? Что хочет всё вернуть? Звучало жалко и неубедительно.
Выписали его в конце марта. Игорь вызвал такси, доехал до дома на костылях. Поднялся на четвёртый этаж — лифт, как назло, не работал. Открыл дверь ключом, вошёл в квартиру.
Тишина. Пыль на мебели, в раковине грязная посуда — он оставил её перед больницей, собираясь вернуться через пару дней. Холодильник пустой, только початая бутылка молока, которое давно испортилось.
Игорь прошёл в комнату, опустился на диван. Костыли упали на пол с глухим стуком. Он огляделся — фотографии на полках, книги, которые они с Мариной покупали вместе. Ваза, которую привезли из отпуска в Италии. Плед, в который она укутывалась по вечерам.
Все эти вещи были наполнены памятью о ней, о них. О жизни, которую он так легко разрушил, решив, что заслуживает чего-то лучшего.
Телефон завибрировал. Сообщение от Наташи — первое за два месяца:
«Игорь, надеюсь, ты поправился. Хочу, чтобы ты знал — я не жалею о своём решении. Ты хороший человек, но тебе нужно разобраться с собой. Желаю счастья».
Он прочитал, положил телефон экраном вниз. Наташа была права. Ему действительно нужно было разобраться с собой, но сделал он это слишком поздно.
Игорь встал, доковылял до окна. На улице расцветала весна — деревья зеленели, люди ходили без курток, кто-то гулял с детьми. Жизнь продолжалась, равнодушная к его проблемам.
Он достал телефон, открыл чат с Мариной. Пальцы зависли над клавиатурой. Что написать? Извинения? Просьбу о встрече? Всё казалось неправильным, недостаточным.
В конце концов он набрал:
«Марина, можно мне тебе позвонить?»
Ответа не было час. Потом два. Игорь сидел на диване, держал телефон в руках, ждал. Когда экран наконец осветился, сердце ёкнуло.
«Не нужно. Мне нечего тебе сказать».
Он перечитал сообщение несколько раз. Короткое, окончательное. Марина закрыла дверь, которую он сам распахнул. И теперь он сидел один в пустой квартире, понимая, что потерял единственного человека, который по-настоящему о нём заботился.
Игорь откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. Нога ныла, в голове было пусто. Он искал новую жизнь, а получил одиночество. Хотел страсти и свободы, а остался с болью и сожалением.
За окном садилось солнце, окрашивая комнату в оранжевые тона. Игорь сидел неподвижно, слушая тишину пустого дома, и впервые за долгое время позволил себе заплакать.