— Ира, не жадничай. Еды полно, никто из гостей не заметит, — заявила свекровь и, даже не глядя на невестку, продолжила методично перекладывать оливье в глубокий пластиковый контейнер.
Ирина замерла в дверном проеме собственной кухни, сжимая в руках пустой поднос. В ушах зашумело от внезапного прилива крови. В большой комнате, за стеной, гремела музыка, слышались взрывы хохота и звон хрусталя — их с Артемом новоселье было в самом разгаре. Двенадцать гостей ждали подачи горячего и второй порции закусок, а здесь, в святая святых, происходило нечто, не поддающееся логике.
— Маргарита Степановна, что вы делаете? — голос Ирины сорвался на шепот, полный плохо скрываемого ужаса. — Это же... это для гостей. Мы еще даже за стол толком не садились, только тосты за квартиру сказали!
Свекровь, грузная женщина в нарядном платье с люрексом, которое ей явно жало в талии, даже не обернулась. Она ловко орудовала большой сервировочной ложкой, освобождая хрустальную салатницу.
— Вот именно, Ирочка, — отозвалась золовка Алла, стоявшая у другого края стола. — Пока все заняты выпивкой и разговорами, мы подготовимся. У мамы завтра давление может подскочить, ей не до готовки будет. А мне на смену в восемь утра. Где я там еду возьму?
Алла в это время рассовывала по маленьким баночкам тарталетки с красной икрой. Она делала это с такой скоростью и сноровкой, будто всю жизнь работала фасовщицей на конвейере.
— Вы с ума сошли? — Ирина наконец обрела дар речи и сделала шаг вглубь кухни. — Положите ложку, Маргарита Степановна! Алла, убери руки от икры! Это стоило бешеных денег, я заказывала свежайший завоз специально к празднику!
— Не кричи на мать, — строго сказала свекровь, наконец повернувшись. В её глазах не было ни капли стыда, только холодное, железобетонное убеждение в собственной правоте. — Ишь, хозяйка нашлась. Деньги они тратят. Артем работает с утра до ночи, чтобы ты тут пиры закатывала, а матери родной ложку салата пожалела?
— Артем работает, и я работаю! — Ирина чувствовала, как внутри закипает ледяная ярость. — Мы копили на эту квартиру три года, во всем себе отказывали! Это наше первое большое торжество. Там, в зале, мои родители, мои коллеги, друзья Артема. Что я им подам? Пустые тарелки?
— Ой, не утрируй, — фыркнула Алла, облизывая палец, испачканный в икре. — У тебя там в духовке картошка с мясом, вот её и выставляй. Мужикам всё равно, чем водку закусывать, а бабы твои вечно на диетах. Только продукты переведешь. А нам это — подспорье. Семейная взаимовыручка, слышала о таком?
— Взаимовыручка — это когда помогают готовить или посуду мыть, — отрезала Ирина, пытаясь выхватить контейнер из рук свекрови. — А то, что делаете вы, называется мародерством. Или воровством. Выбирайте, что вам больше нравится.
Маргарита Степановна резко отдернула руку с контейнером, прижав его к груди, как самое дорогое сокровище.
— Воровством? — её лицо пошло красными пятнами. — Ты слышала, Алла? Родная невестка мать воровкой назвала! В доме сына!
— Слышала, мам, — Алла сочувственно покачала головой, продолжая запихивать в сумку нарезку из дорогого сыра «Грюйер». — Хамство высшей пробы. Мы к ним с открытой душой, на новоселье пришли, подарок принесли...
— Набор полотенец из фикс-прайса? — ядовито уточнила Ирина. — За это вы решили вынести продуктов на пять-шесть тысяч?
— Артем! Зайди на кухню! Срочно! — крикнула Ирина, стараясь не сорваться на истеричный крик.
Через полминуты в дверях появился муж. Он выглядел расслабленным, лицо раскраснелось от вина и приятной беседы. Увидев жену, стоящую в боевой позе, и родственниц, окруженных пластиковой тарой, он недоуменно моргнул.
— Девчонки, вы чего тут застряли? Там шеф мой спрашивает, когда будет твоя фирменная буженина, Ириш. Пахнет на всю квартиру!
— Буженины не будет, Артем, — холодно произнесла Ирина. — Твоя мама как раз сейчас пакует её в пакет, чтобы Алла завтра на работе пообедала.
Артем перевел взгляд на мать. Маргарита Степановна как раз пыталась незаметно прикрыть салфеткой уже наполненный сверток с ароматным мясом.
— Мам? — Артем нахмурился. — Вы чего, реально еду собираете? Сейчас?
— Тема, сынок, — Маргарита Степановна мгновенно сменила гнев на милость, приняв вид несчастной, обделенной женщины. — Мы просто хотели немножко... Ты же знаешь, у Аллочки сейчас туго с деньгами, кредит этот за телефон, зарплату задержали. А у вас тут горы еды. Ну не пропадать же добру? Ирочка так наготовила, что всё равно выбросите потом.
— Никто ничего не выбросит! — Ирина всплеснула руками. — У нас гости! Они голодные! Артем, скажи им.
Артем замялся. Он всегда ненавидел конфликты, особенно между любимой женщиной и матерью. В его понимании мир в семье был дороже любой буженины.
— Ириш, ну... может, правда, пусть возьмут немного? Мам, Алл, вы только не всё забирайте. Оставьте хоть половину на стол.
Ирина посмотрела на мужа так, будто видела его впервые.
— «Немного»? Артем, ты посмотри в сумку Алле! Там уже два литра оливье, весь сыр, тарталетки с икрой и твоя любимая буженина целиком! Она её даже не нарезала, просто куском в пакет засунула!
— Артем, ты посмотри, как она на нас орет! — взвизгнула Алла. — Мы что, нищие какие-то? Если вам жалко куска хлеба для родных людей, так и скажите! Мы сейчас же уйдем. Но ноги моей больше в этом доме не будет!
— Алла, ну зачем ты так... — пробормотал Артем, делая шаг к сестре.
— Нет, Артем, это я скажу, — Ирина перегородила ему путь. — Либо они сейчас выкладывают всё обратно на блюда, либо они уходят. Прямо сейчас. Но без сумок.
— Ты меня выгоняешь? — Маргарита Степановна театрально схватилась за сердце. — Сынок, она выгоняет твою мать! В ночь! Голодную!
— Мама, на улице не полярная ночь, а семь вечера, — устало заметил Артем, но в его голосе всё еще не было твердости. — Ира, может, не надо так резко? Перед гостями неудобно. Что они подумают, если мать сейчас в слезах уйдет?
— А что они подумают, когда я вынесу им пустые тарелки? — Ирина чувствовала, как к горлу подступает комок обиды. — Скажу, что у нас на кухне завелись саранча и грызуны особо крупных размеров?
В кухне повисла тяжелая, густая тишина. Было слышно, как в коридоре звякнула вешалка — кто-то из гостей вышел покурить.
— Значит, так, — Маргарита Степановна с вызовом посмотрела на невестку. — Я ничего выкладывать не буду. Это унизительно. Артем, если ты мужчина, ты проводишь нас до такси и поможешь донести сумки.
— Артем, если ты сейчас поможешь им вынести мою еду, ты можешь уходить вместе с ними, — тихо и очень отчетливо произнесла Ирина.
Муж замер. Он посмотрел на жену и понял, что на этот раз «сгладить» не получится. Ирина стояла бледная, с пылающими глазами, и в её руках была обычная кухонная лопатка, которую она сжимала так, будто это был боевой меч.
— Мам... Алл... — Артем наконец выпрямился. — Выкладывайте.
— Что? — Алла округлила глаза. — Ты это серьезно?
— Серьезно. Это некрасиво, мам. Мы вас пригласили как гостей, а вы ведете себя... я даже слова подобрать не могу. Это праздник Иры. Она три дня не спала, готовила всё это. Выкладывайте всё на стол.
— Я не буду! — топнула ногой Алла. — Это позор!
— Позор — это воровать закуски с чужого праздника, — отрезал Артем. — Давай сумку сюда.
Он решительно шагнул к сестре и вырвал у нее из рук тяжелый баул. Алла попыталась вцепиться в ручки, но брат был сильнее. Через секунду содержимое сумки начало возвращаться на кухонный стол: контейнеры, пакеты, обмотанные пленкой свертки.
— Ну и подавитесь! — выплюнула Маргарита Степановна. — Тьфу! Воспитали на свою голову. Подкаблучник! Тряпка!
— Пошли, мама, — Алла подхватила мать под локоть. — Здесь нам не рады. Здесь каждую крошку считают. Ишь, икра им дорогая. Видала я твою икру, кислятина небось!
Они вихрем вылетели из кухни. В коридоре послышался шум, топот, хлопанье дверей шкафа.
— Маргарита Степановна, вы куда? — донесся из прихожей голос мамы Ирины. — А горячее? Ира как раз собиралась подавать!
— В горло не лезет ваше горячее! — крикнула в ответ свекровь. — Нас тут за воров держат! Прощайте!
Входная дверь грохнула так, что задрожали стекла в серванте.
Ирина опустилась на табурет и закрыла лицо руками. Её трясло. Весь этот идеальный вечер, который она рисовала в своем воображении — с красивыми тостами, смехом и уютными посиделками — разбился вдребезги о пластиковый контейнер с оливье.
Артем стоял посреди кухни, глядя на гору еды, хаотично разбросанную по столу.
— Ириш... — он подошел и неловко положил руку ей на плечо.
— Не трогай меня, — всхлипнула она. — Ты видел? Ты всё это видел? Они даже не смутились. Они считали, что имеют на это право!
— Я знаю. Прости меня. Я должен был сразу вмешаться, а не мямлить.
— «Пусть возьмут немного», — передразнила его Ирина, вытирая слезы. — Артем, это же не про еду. Это про уважение. Они нас за людей не считают. Твоя сестра пришла с пустой сумкой, специально чтобы её набить! Она это планировала!
— Да, это было... мощно, — Артем попытался усмехнуться, но вышло криво. — Я и не знал, что у Аллы такая тяга к продовольственным запасам. Слушай, давай успокоимся. Гости там волнуются. Надо что-то делать.
— Что делать? — Ирина подняла голову. — Идти и улыбаться? После того, как твоя мать прокляла нас в коридоре?
— Именно. Иначе они победят. Если мы сейчас закроемся и будем страдать, значит, они испортили нам праздник. А мы им этого не позволим. Давай, я помогу переложить всё обратно в салатницы. Смотри, оливье почти не пострадал.
Ирина посмотрела на мужа. В его глазах она увидела искреннее раскаяние и готовность исправлять ситуацию. Это немного смягчило её сердце.
— Ладно. Неси буженину. Её надо нарезать, пока она совсем не остыла.
Они работали молча и быстро. Ирина поправляла украшения на тарталетках, Артем мастерски пластовал мясо. Через десять минут стол выглядел почти так же идеально, как и до вторжения «заготовителей».
Когда Ирина вошла в гостиную с огромным блюдом дымящейся буженины, окруженной запеченным картофелем, гости встретили её аплодисментами.
— Ого! Вот это масштаб! — воскликнул коллега Артема, Сергей. — А где Маргарита Степановна? Сказали, они ушли?
— Да, — Ирина натянуто улыбнулась, ставя блюдо в центр стола. — Маргарите Степановне внезапно стало не по себе от такого обилия вкусностей. Решила, что лучше уйти пораньше, чтобы не искушать судьбу.
— Ох, жаль, — вздохнула мама Ирины, подозрительно поглядывая на дочь. — Она так рвалась на кухню «помогать»...
— Помогла, мам. Огромное спасибо ей передадим. Артем, разливай вино!
Вечер пошел своим чередом. Гости ели, хвалили хозяйку, обсуждали планировку новой квартиры. Артем был непривычно внимателен к жене: подкладывал ей лучшие кусочки, подливал сок, постоянно перехватывал её взгляд, безмолвно спрашивая: «Ты как?».
Ирина понемногу оттаивала. Глядя на своих счастливых родителей, на смеющихся друзей, она поняла, что праздник всё-таки состоялся. А инцидент на кухне... что ж, это был жестокий, но необходимый урок.
Ближе к полуночи, когда последние гости разошлись и в квартире воцарилась тишина, Артем подошел к Ирине, которая стояла у окна и смотрела на ночные огни города.
— Знаешь, о чем я думаю? — тихо спросил он, обнимая её сзади.
— О том, что завтра нам придется выслушать еще сто звонков от твоих родственников?
— Нет. Я думаю о том, что завтра первым делом сменю личинку в замке.
Ирина замерла.
— Ты серьезно? Ты же сам отдал матери ключи на прошлой неделе. «На всякий случай».
— Этот случай наступил сегодня, Ир. Я не хочу однажды вернуться домой и обнаружить, что из кухни вынесли не только салат, но и плиту с холодильником.
— Артем... — она повернулась в его объятиях. — Ты уверен? Она же живьем тебя съест. Будет плакать, взывать к совести.
— Пусть ест. Я теперь невкусный, — Артем грустно улыбнулся. — Сегодня я понял, что если не поставлю эту границу сейчас, у нас никогда не будет своего дома. Будет просто филиал маминой кладовки. Я этого не хочу. Я хочу, чтобы в этом доме хозяйкой была ты. И только ты.
Ирина прижалась лбом к его плечу. Напряжение, державшее её весь вечер, наконец отпустило.
На следующее утро телефон Артема начал разрываться с восьми утра. Маргарита Степановна не подкачала: сообщения в семейном чате сыпались одно за другим.
«Предатель! Родную мать опозорил перед сватами!»
«Икра твоя нам и даром не нужна была, мы просто хотели проверить твою щедрость!»
«Алла всю ночь проплакала, на работу пошла с опухшими глазами! Как ты мог так поступить с сестрой?»
Артем читал это, сидя на кухне и помешивая кофе. Ирина наблюдала за ним, затаив дыхание. Она ждала момента, когда он сломается, начнет оправдываться или, что еще хуже, попросит её извиниться.
Но Артем просто заблокировал уведомления и положил телефон экраном вниз.
— Знаешь, — сказал он, глядя на Ирину. — А ведь оливье и правда получился отличный. Я вчера так и не успел его попробовать. Осталось что-нибудь?
— Осталось, — улыбнулась Ирина. — Целый контейнер. Тот самый, который твоя мама так любовно упаковывала.
— Отлично. Давай позавтракаем. А потом — в строительный магазин за новым замком.
Они сидели на своей новой кухне, ели вчерашний салат и обсуждали, какие шторы лучше подойдут в спальню. За окном начинался новый день их новой жизни.
Конфликт со свекровью не закончился — впереди были месяцы «холодной войны», попытки манипуляций и жалобы дальним родственникам. Но фундамент их семьи стал намного крепче. Теперь они оба знали: их дом — это их крепость, и вход в нее по билетам «родственных связей» больше не выдается.
А злополучные пластиковые контейнеры Ирина позже выбросила. Все до единого. Купила вместо них новые — красивые, стеклянные, с плотными крышками. Но теперь они использовались только для того, чтобы складывать еду мужу на работу или угощать гостей, которые уходят из их дома с благодарностью, а не с добычей в сумках.
Ирина поняла одну важную вещь: иногда нужно быть «жадной», чтобы защитить то, что тебе дорого — свой труд, свое спокойствие и свое право быть хозяйкой в собственной жизни.