Излишне ещё раз подчёркивать, что середина XIX столетия была удивительной эпохой развития оружейного дела. Возможности, открытые промышленным переворотом, в сочетании с обилием оригинальных идей у конструкторов и острым дефицитом опыта, вызывали к жизни фантастические системы. Которые, за редчайшими исключениями, либо не работали, любо устаревали прежде, чем вопрос об их принятии на вооружение успевали поставить и рассмотреть. Пока же творился этот треш, стреляли все друг в друга из старых добрых ружей наполеоновской эпохи, – в лучшем случае с кое-как проточенными нарезами и переделанных под капсюльный замок.
Но даже среди прочих разной степени гениальности решений, некоторые из которых были рассмотрены в статьях о системах Флобера, Лефоше и Дрейзе, выделяется смелостью замысла американский пистолет «Волканик». Его конструктору Вессону (тому, который «энд Смит» делал револьверы) в 1854 году удалось крепко опередить время, создав магазинную систему под патрон цельнометаллический патрон центрального огня… Ну… «крепко» по меркам своей эпохи, когда прогресс в области всего, что стреляет, нёсся сломя голову. Лет на десять-пятнадцать по совокупности заслуг.
Сам пистолет, впрочем, получился неудачным, даже современниками рассматривался как забавная диковина, так что и его характеристики толком в настоящий момент неизвестны. Но красота замысла!
И собственно о замысле. К середине XIX века уже существовало оружие под унитарный патрон. В том числе, под унитарный патрон в металлической гильзе. Это относится к системам Флобера и Лефоше. Но в первом случае воспламенение капсюля производилось «ушибом всей бабушки», широкий курок, как и в системах капсюльного оружия, накрывал капсюль целиком… А патрон Флобера, как раз и состоял из одного капсюля. У Лефоше же, удар курка (наносившийся, опять-таки, как в капсюльных системах, в поперечном стволу направлении) передавался на размещённый внутри патрона посредством выступающей из закраины «шпильки»… Выглядело это странно, но работало. На подходе, – тут Вессон опередил, – была и система бокового огня, с теми же (в исходном её виде), примерно, особенностями, что и у Лефоше. Только там курок сверху ударял по краю шляпки патрона через вырез.
Наконец, в системе Дрейзе, как в современных, капсюль накалывался движущейся по оси ствола иглой. Но у Дрейзе патрон был бумажным, что вызывало предсказуемую и законную ненависть эксплуатантов. Такого оружия, чтобы и гильза была металлической, и накол аккуратно производился иглой (то есть, с куда меньшим усилием при взведении курка) к 1854 году ещё не изобрёл никто. Можно, конечно, вспомнить работавшего в начале века во Франции Поли, но в его случае неправомерно говорить о «гильзе». Выточенный из железа цилиндр, в который закладывались порох, капсюль и пуля, был, по-сути, – как камора барабана в револьвере, – деталью ружья, а не патрона. Разве что, отъёмной.
...Вот, Вессон первым придумал, как сделать так, чтобы и патрон был металлическим, и накол производился иглой. Изобретение современного патрона центрального огня с металлической гильзой ему, однако, не засчитали. Так как, не мелочась опережать время, он сразу изобрёл патрон безгильзовый.
...Ну как «изобрёл»? Собрал из того что в магазине продавалось.
Продавались же в магазинах в то время изобретённые в 1849 году экспансивные пули Минье.
Позже термин «экспансивная пуля» в русском языке приобретёт иное значение, тогда же «экспансивная» переводилось, как «расширительная».
Традиционно, заряжение нарезного оружия со ствола с помощью шомпола представляло собой мероприятие мучительное, в процессе которого буквально все участники – стрелок, ствол, шомпол и пуля – испытывали невыносимые страдания. Ведь, чтобы пуля вошла в нарезы, её диаметр должен был превосходить диаметр ствола. Соответственно, к казне её приходилось проталкивать, ударяя по шомполу молотком. Над проблемой ускорения заряжения винтовок лучшие умы бились ещё с XVIII столетия, – так появились, например, фантастические «полигональные» системы. Но, – минуя массу решений не рабочих и даже откровенно странных, а это отдельная песня, – на практике хорошо зарекомендовали себя только «форсированная» и «экспансивная» пули.
«Форсированной» называлась пуля похожая на современную – цилиндрооживальная, длинная. Имея изначально меньший, чем у ствола, диаметр, она проваливалась к казне под своим весом, а при выстреле под воздействием перегрузок становилась короче, раздавалась в стороны и входила боками в нарезы (над помнить, что пуля целиком отливалась из мягкого свинца)… То есть, всё бы хорошо, но стрелять такими пулями из ружей калибром 15-18 миллиметров было невозможно. Они выходили слишком тяжёлыми, а значит, либо начальная скорость должна была быть очень низкой, либо непереносимой оказывалась отдача.
...А вот пуля Минье была короткой и лёгкой, поскольку, к тому же, имела обширную внутреннюю полость. Воздействия на пулю изнутри, при выстреле пороховые газы раздували её, чем и обеспечивалось увеличение диаметра и вхождение в нарезы. На снимках старинных пуль Минье, кстати, можно видеть, что сделаны они очень грубо, и даже полость располагалась сикось-накось… Ну, вот так тогда пули лили и летели они с соответствующей точностью. В случае же конкретно пуль Минье полукустарное изготовление дополнялось их склонностью деформироваться при хранении и транспортировке. Для решения данной проблемы полость, обычно, забивалась неожиданными субстанциями. Внутрь пули вставлялась втулка из дерева, глины или прессованной бумаги.
Посмотрев гениальным глазом на дырку в пуле, Вессон добавил туда немного пороха, а чтобы порох не высыпался, заткнул отверстие капсюлем. Плюс, – гулять, так гулять, – пистолет «Волканик» получил подствольный магазин, приводившийся в действие движениями рычага. Это был первый в истории практически действующий магазин. Вообще, магазинные системы появлялись ещё в эпоху кремнёвого замка, но раздельная подача для пуль, пыжей, пороха и затравки просто не могла работать. В случае же «Волканика» – могла. Хотя, конечно, и не работала.
...И да. Капсюль накалывался движущейся по оси ствола иглой, как у Дрейзе, – но при этом недостатков системы Дрейзе, заключавшихся в слишком длинной игле, проходившей сквозь порох, а значит подвергавшейся высоким термическим и химическим нагрузкам и недолговечной, «Волканик» не имел.
То есть, это был бы прорыв, если бы из пистолета можно было ещё и стрелять. Но тут не сложилось. «Волканиками» можно было только любоваться.
Инновационный патрон при всё смелости идей, и даже благодаря ей, оказался очень неудачным. Ибо, во-первых, слишком слабым. Заряд был крошечным и увеличить его было нельзя, так как внутри пули недоставало места… Увеличение же полости привело бы к разрыву свинцового корпуса при прохождении нарезов.
Во-вторых, патрон к «Волканику» был опасен. Капсюль не имел должной защиты. Полая же пуля из мягкого свинца деформировалась работой железных деталей магазина и подающего механизма. Точность обработки которых примерно соответствовала точности отливки самой пули.