— Всё, Вадим! Хватит! — Карина резко выдернула ключ из замочной скважины и швырнула связку на комод. — Каждые выходные одно и то же!
Муж даже не обернулся. Стянул куртку, аккуратно повесил на вешалку, будто не слышал. Карина чувствовала, как внутри нарастает что-то горячее, неприятное.
— Ты меня слышишь вообще? — она прислонилась спиной к двери, скрестив руки на груди.
— Слышу, — буркнул Вадим, расшнуровывая ботинки. — Весь подъезд слышит.
— Вот знай, милый! — Карина шагнула вперёд, её голос звенел от сдерживаемых эмоций. — Я не буду каждую субботу убираться у твоей мамы, пусть золовка это делает!
Вадим выпрямился, посмотрел на жену так, будто она произнесла что-то совершенно абсурдное.
— При чём тут Софа? Мама попросила помочь, вот и помогли.
— Помогли? — Карина коротко рассмеялась. — Я мыла полы, ты сидел на кухне с мамой и обсуждал, какие обои ей купить! А где была Софа? Лежала у себя дома и в соцсетях листала!
Вадим вздохнул, прошёл мимо неё в комнату. Карина последовала за ним, не желая отступать. Она устала. Устала от этих бесконечных поездок к свекрови, от её сладких просьб, от того, что Мария Ивановна умело превращала каждую просьбу в обязанность.
— Слушай, давай не сейчас, — Вадим присел на край кровати, потёр лицо ладонями. — Я устал.
— А я не устала, по-твоему?
Он посмотрел на неё, и в этом взгляде Карина прочитала всё: безразличие, нежелание спорить, привычку отмахиваться от проблем. Словно она — назойливая муха, от которой надо просто переждать.
— Моя мама уже немолодая, — начал он привычную песню. — Ей тяжело одной справляться. Софа работает, у неё своя жизнь.
— А у меня что, жизни нет? — Карина почувствовала, как голос срывается. — Я тоже работаю! Пять дней в неделю! А в субботу хочу отдохнуть, а не драить чужую квартиру!
— Не чужую, — поправил Вадим. — Маминой.
Карина развернулась и вышла из комнаты. Говорить бесполезно. С ним всегда бесполезно, когда дело касается матери. Мария Ивановна — святая, непогрешимая, а все остальные должны плясать под её дудку.
На кухне Карина налила себе воды, выпила залпом. Вспомнила, как сегодня свекровь встретила их с порога: «Ой, Каринушка, как хорошо, что приехала! А то я уж совсем из сил выбилась». И тут же — чай на стол, печенье, а сама Мария Ивановна уселась в кресло и начала рассказывать про соседей, про цены в магазинах, про то, как Софе тяжело после развода.
Софе всегда было тяжело. Софа — вечная жертва обстоятельств. Бывший муж оказался козлом, начальница — дурой, подруги — предательницами. А мама, конечно, жалела свою тридцатилетнюю дочь, как маленькую. Присылала ей деньги, варила супы, стирала вещи.
Карина открыла холодильник, достала йогурт. Есть не хотелось, но надо было чем-то занять руки.
— Знаешь, что она мне сегодня сказала? — Вадим появился на пороге кухни. — Мама сказала, что ты на неё как-то странно смотришь.
Карина медленно закрыла холодильник.
— Странно?
— Ну да. Типа недовольно.
— А как я должна смотреть на человека, который использует меня как бесплатную клининговую службу?
— Карина, прекрати! — Вадим повысил голос. — Она тебя не использует! Просто просит помочь!
— Каждую неделю!
— Ну и что? Семья должна помогать друг другу!
— А почему Софа не помогает? — Карина поставила йогурт на стол. — Почему всегда я?
Вадим промолчал. Отвернулся, стал рыться в шкафчике. Доставал банку с чаем, гремел чашками. Карина знала этот приём — когда ему нечего сказать, он начинал что-то делать, изображая занятость.
Её телефон завибрировал. Сообщение от тёти Гали: «Каринка, приезжай завтра в обед, поговорить надо. Серьёзно».
Карина нахмурилась. Тётя Галя — сестра её покойного отца, женщина прямая и резкая, никогда не писала просто так. Если зовёт — значит, действительно что-то важное.
— Завтра к тёте поеду, — сказала она.
— Угу, — Вадим заливал кипяток в чашку, не оборачиваясь.
Карина вышла из кухни, прошла в спальню, легла на кровать. Смотрела в потолок и думала, когда всё пошло не так. Когда она превратилась из любимой жены в прислугу для семьи мужа? Когда перестала возражать, проглатывая обиды?
Наверное, с самой свадьбы. Мария Ивановна тогда сказала, что Вадим — её единственная опора, что он всегда был рядом, помогал, заботился. А Софа — ну, Софа слабая, ранимая, ей нужна защита. И Карина кивала, улыбалась, старалась понравиться. Думала, со временем всё наладится, свекровь примет её. Три года прошло. Ничего не изменилось.
Вадим вошёл в комнату, сел на свою половину кровати.
— Послушай, — он помялся. — Может, правда, ты слишком остро реагируешь? Ну помогла маме, что такого?
Карина закрыла глаза.
— Вадим, мне не хочется об этом говорить.
— Но мы должны обсудить!
— Нет, не должны. Потому что ты всё равно не поймёшь.
Он лёг рядом, некоторое время лежал молча. Потом вздохнул и повернулся на бок, отвернувшись от неё.
Карина лежала и слушала его дыхание, которое постепенно становилось ровным. Он заснул. Просто взял и заснул, будто ничего не произошло. А она лежала и думала про завтрашний разговор с тётей Галей, про Марию Ивановну, про Софу, которая так умело манипулирует всеми вокруг.
И ещё Карина думала о том, что скоро что-то должно измениться. Обязательно должно. Потому что так больше продолжаться не может.
На следующий день Карина ехала к тёте Гале в маршрутке и смотрела в окно на заснеженные дворы. Вадим утром ушёл на работу, даже не попрощавшись толком. Бросил «пока» и захлопнул дверь.
Тётя Галя жила на окраине, в старой хрущёвке. Открыла сразу, будто ждала за дверью.
— Заходи, раздевайся, — она обняла племянницу крепко, по-мужски. — Чайник вскипятила.
На кухне пахло свежей выпечкой. Тётя поставила на стол пирог с капустой, налила чай.
— Рассказывай, как дела, — тётя Галя смотрела внимательно, изучающе.
Карина пожала плечами:
— Нормально всё.
— Вру не надо. Я же вижу — вся извелась. С мужем опять?
Карина усмехнулась. От тёти Гали никогда ничего не скроешь.
— Со свекровью скорее. Замучила совсем. Каждую субботу к ней, убирайся, мой, готовь. А золовка её драгоценная палец о палец не ударит.
Тётя Галя кивнула, отпила чай.
— Слушай меня внимательно, — она придвинулась ближе. — Вчера была в поликлинике, встретила свою старую знакомую, Людмилу Петровну. Она в той же больнице работает, где твоя свекровь медсестрой раньше была. Разговорились мы с ней, и она мне кое-что рассказала.
Карина насторожилась.
— Что?
— Видела она на днях твою Марию Ивановну в кафе. С дочкой своей, с Софой. Сидят, разговаривают, и Людмила случайно услышала их беседу. Они планируют, Каринка, как тебя из семьи выжить.
У Кариты внутри всё оборвалось.
— Что? Как это — выжить?
— Вот так. София говорит матери: «Надо сделать так, чтобы Вадим сам от неё устал. Пусть видит, какая она скандальная, неуживчивая». А Мария Ивановна отвечает: «Я уже работаю над этим. Каждый раз, когда они приезжают, я прошу её помочь. Специально нагружаю, чтобы она психовала. А потом Вадиму жалуюсь, что она на меня плохо смотрит, грубит».
Карина сидела, не веря своим ушам. Значит, всё это было специально? Все эти бесконечные просьбы, уборки, готовка?
— И что дальше? — её голос прозвучал чужим, сдавленным.
— Дальше они хотят подстроить какой-то скандал. Чтобы Вадим увидел тебя в плохом свете. София предложила пригласить вас всех на день рождения Марии Ивановны через две недели, а там устроить провокацию. Что именно — Людмила не расслышала, но что-то связанное с деньгами или подарком.
Карина потерла виски. Голова раскалывалась.
— Почему? Зачем им это?
Тётя Галя вздохнула:
— София хочет, чтобы Вадим вернулся к матери. Она всегда была ревнивой, Людмила говорила. Мать с дочерью всегда жили вдвоём после смерти отца, очень близко. А когда Вадим женился, София почувствовала, что теряет власть над братом. Ну и мать, конечно, поддерживает дочь. Та у неё любимица.
— Но это же безумие! — Карина встала, прошлась по кухне. — Мы три года женаты! У нас жизнь общая!
— Им плевать на твою жизнь. Они хотят, чтобы всё было, как раньше. Вадим — при матери, помогает, даёт деньги, возит куда надо. А тебя не будет — и отлично.
Карина вернулась к столу, опустилась на стул. Руки дрожали. Она всегда чувствовала, что Мария Ивановна её не любит, но думала — просто характер такой, привычка командовать. А оказывается, был целый план.
— Что мне делать? — спросила она тихо.
Тётя Галя накрыла её руку своей, тёплой и сильной:
— Во-первых, не паниковать. Во-вторых, быть начеку. Не давай им повода устроить скандал. И главное — поговори с Вадимом. Серьёзно поговори.
— Он мне не поверит, — Карина покачала головой. — Для него мать — святая.
— Тогда докажи. Или подлови их. Главное — не молчи. Если будешь молчать и терпеть, они тебя сломают.
Карина приехала домой к вечеру. Вадим уже был дома, сидел перед телевизором с банкой пива.
— Где была? — спросил он, не отрываясь от экрана.
— У тёти Гали.
— Угу.
Карина разделась, прошла в комнату. Села на кровать и достала телефон. На экране — сообщение от Марии Ивановны: «Вадик, передай Карине — в следующую субботу приезжайте пораньше, надо шкаф разобрать. Одной мне не справиться».
Карина усмехнулась. Конечно, не справится. Зато Софа справится — лежать на диване и в телефоне сидеть.
Она встала, вышла в гостиную. Вадим переключал каналы.
— Твоя мама написала. Зовёт в субботу шкаф разбирать.
— Ну и что? — он наконец посмотрел на неё. — Поможем.
— Нет, — Карина скрестила руки на груди. — Я не поеду.
Вадим нахмурился:
— Как это не поедешь?
— Вот так. Не поеду. Пусть Софа помогает.
— Карина, мы это уже обсуждали! — он поставил пиво на стол с глухим стуком. — Хватит капризничать!
— Я не капризничаю. Я просто не хочу больше быть бесплатной рабочей силой для твоей семьи.
Вадим встал, подошёл к ней вплотную. Лицо его покраснело.
— Знаешь что? Мне надоели твои выходки! Моя мама просит помощи, а ты устраиваешь истерики!
— Истерики? — Карина почувствовала, как внутри разгорается ярость. — Три года я молча выполняла все её прихоти! Три года! А теперь я просто хочу одну субботу побыть дома!
— Если тебе моя семья в тягость, может, вообще не стоило жениться? — выпалил он.
Повисла тишина. Тяжёлая, звенящая. Карина смотрела на мужа и вдруг поняла: тётя Галя права. План уже работает. Вадим уже наполовину убеждён, что она — плохая жена, неблагодарная, эгоистичная.
— Может, и не стоило, — тихо сказала она и пошла в спальню.
Карина три дня обдумывала план. Вадим практически не разговаривал с ней, приходил поздно, уходил рано. Мария Ивановна названивала каждый день, но Карина не брала трубку.
А в четверг позвонила тётя Галя:
— Людмила Петровна ещё кое-что вспомнила. Говорит, София хвасталась матери, что договорилась с подругой — та позвонит тебе на дне рождения и скажет, что ты якобы одолжила у неё крупную сумму. А потом они устроят скандал, мол, ты деньги из семьи тащишь.
Карина усмехнулась. Значит, вот какой план.
— Спасибо, тёть Галь. Я знаю, что делать.
В субботу утром Вадим собирался к матери один.
— Поедешь? — спросил он холодно.
— Поеду, — неожиданно согласилась Карина.
Он удивлённо поднял брови, но промолчал.
Мария Ивановна встретила их радостно, но Карина заметила хитрый блеск в её глазах. София сидела на кухне, красила ногти.
— Вот и хорошо, что приехали! — свекровь суетилась. — Сейчас чайку попьём, а потом за шкаф возьмёмся.
— Давайте сразу за шкаф, — предложила Карина. — Вадим, помоги матери. А я с Софией пока поговорю.
София настороженно посмотрела на неё. Карина улыбнулась и прошла на кухню.
— София, я хотела тебя кое о чём спросить, — начала она спокойно. — Ты ведь часто видишься с Людмилой Петровной?
Лицо золовки побледнело.
— С кем?
— Людмилой Петровной. Она работает с вашей мамой раньше работала. Вы с ней на прошлой неделе в кафе сидели.
София опустила кисточку с лаком.
— Откуда ты...
— Знаю, — Карина села напротив. — И знаю про ваш с матерью план. Про день рождения, про звонок подруги, про деньги. Всё знаю.
София вскочила, но Карина подняла руку:
— Сиди. И слушай внимательно. Сейчас ты пойдёшь к матери и брату и расскажешь всё сама. Про то, как вы планировали меня выжить, про провокации, про всё. Иначе я позвоню Людмиле Петровне прямо сейчас, и она подтвердит каждое слово.
— Ты блефуешь!
Карина достала телефон, нашла контакт, который дала тётя Галя. Нажала вызов. Людмила Петровна ответила сразу:
— Алло, Карина? Да, я готова всё подтвердить.
София схватила телефон, отключила вызов.
— Хорошо, — прошипела она. — Но Вадим мне всё равно не поверит.
— Поверит. Потому что ты скажешь это при матери. А она не сможет так убедительно врать, как ты.
Они прошли в комнату. Вадим с матерью разбирали вещи в шкафу. Карина встала у двери.
— Вадим, твоей сестре есть что тебе сказать.
— Какая чушь! — Мария Ивановна шагнула вперёд. — София, не слушай её!
Но было поздно. Вадим посмотрел на сестру, потом на мать. И что-то в их лицах заставило его замереть.
— Софа? — позвал он тихо. — Что происходит?
И София сломалась. Может, от усталости, может, от страха. Она заплакала и выдала всё — про кафе, про план, про то, как мать специально нагружала Карину работой, чтобы спровоцировать скандалы.
Мария Ивановна пыталась перебивать, отрицать, но Вадим смотрел на неё так, будто видел впервые. Лицо его каменело с каждым словом.
— Мама, — он качнул головой. — Мама, это правда?
Свекровь попыталась подойти к нему, но он отступил.
— Вадик, пойми, я хотела как лучше! Она не подходит тебе, сынок! Мы с Софой всегда были рядом, а она...
— Достаточно, — Вадим развернулся к Карине. — Собирайся. Уезжаем.
В машине они долго молчали. Потом Вадим остановился у обочины, положил голову на руль.
— Прости, — сказал он хрипло. — Прости меня. Я был слепым идиотом.
Карина положила руку ему на плечо.
— Теперь ты знаешь правду. Вопрос в том, что ты будешь с этим делать.
Вадим поднял голову, посмотрел на неё.
— Буду ценить тебя. Буду защищать. И никогда больше не позволю матери управлять нашей жизнью.
Карина кивнула. Впереди были разговоры, объяснения, возможно, ссоры. Но что-то важное сломалось сегодня — невидимая стена между ней и мужем, которую годами выстраивали Мария Ивановна с Софией.
Вечером Мария Ивановна прислала сообщение: «Вадик, ну нельзя же так! Приезжай, поговорим!»
Вадим посмотрел на экран и заблокировал номер.
— Пусть Софа о ней заботится, — сказал он. — Раз она так её любит.
Карина улыбнулась. Впервые за три года она чувствовала: у неё есть настоящая семья. Не та, что связана кровью и манипуляциями, а та, что построена на доверии и уважении.
И это было только начало их новой жизни.