Когда Оля достала из шкафа то самое черное платье — то, которое я ей дарил на прошлый Новый год, — я почему-то вздрогнул. Странное ощущение, будто что-то не так. Но я отмахнулся от этой мысли. Просто нервы, наверное. Юбилей у Сашки, моего старого друга, тридцать пять лет — событие, конечно, но не такое уж важное, чтобы переживать.
— Ты уверена, что это платье? — спросил я, глядя, как она вертится перед зеркалом.
— А что не так? — Оля обернулась, и я увидел в её глазах какой-то блеск. Не радостный, а... я не мог понять какой. — Мне нравится. Тебе разве нет?
— Нравится, — пробормотал я и вернулся к выбору рубашки.
Подарок мы купили накануне — дорогой виски и книгу про путешествия. Сашка всегда мечтал поехать в Патагонию, рассказывал об этом каждый раз, когда мы виделись. Я думал, книга его вдохновит. Хотя, честно говоря, я всегда подозревал, что все эти разговоры — просто разговоры. Сашка был из тех, кто много говорит, но мало делает.
Мы вышли из дома около семи вечера. Ехать через весь город — Сашка жил на другом конце Москвы, в новостройке возле Мневников. Я не понимал, зачем он туда переехал два года назад. Но он говорил, что там тихо, что можно дышать. В метро было душно, людей много. Оля молчала всю дорогу, уткнувшись в телефон. Я пару раз попытался заговорить, но она отвечала односложно.
— Ты чего такая? — наконец не выдержал я.
— Нормальная я, — она даже не подняла глаз. — Устала просто. Работа, дом...
Я кивнул, хотя внутри что-то кольнуло. Последние месяцы она и правда была какая-то отстраненная. Я списывал это на усталость, на рутину. Десять лет брака — это не шутка. Может, нам нужен отпуск? Съездить куда-нибудь вдвоем...
Квартира Сашки встретила нас громкой музыкой и смехом. Гостей было человек двадцать, может, больше. Я увидел несколько знакомых лиц — наших общих друзей, коллег Сашки, каких-то девушек, которых я видел впервые.
— Лёха! — Сашка выскочил из кухни с бокалом в руке, обнял меня. — Ну наконец-то! А я думал, ты не придешь!
— Как не прийти на такое событие, — я протянул ему подарок. — С юбилеем, старик.
— Спасибо, брат, — он расплылся в улыбке, а потом повернулся к Оле. — Оля, ты как всегда прекрасна.
Он поцеловал её в щеку, и я снова почувствовал это странное напряжение. Оля улыбнулась, но улыбка была какая-то деланная. Или мне показалось?
Стол ломился от еды. Сашка явно постарался — были и устрицы, и какие-то экзотические салаты с авокадо и киноа, и тартар из лосося, и сыры, которые я даже выговорить не мог. Я взял тарелку, положил себе немного всего и устроился на диване. Оля исчезла в толпе гостей, и я решил не искать её — пусть общается, раз уж мы тут.
Время шло, алкоголь лился рекой. Я выпил пару бокалов вина, потом перешел на виски. Разговаривал с друзьями, смеялся над чьими-то шутками, но мысли были где-то далеко. Где Оля? Я не видел её уже минут сорок. Оглядел комнату — её нигде не было.
— Сашка, — окликнул я именинника, который проходил мимо с очередной бутылкой. — Ты Олю не видел?
Он как-то странно дернулся, потом пожал плечами:
— Не знаю, может, в ванной? Или на балкон вышла?
Я кивнул и встал. Прошел в коридор, заглянул в ванную — пусто. На балконе тоже. Гости танцевали в гостиной, кто-то курил на кухне. Я вернулся в коридор и вдруг заметил, что дверь в спальню приоткрыта. Свет горел.
Сердце екнуло. Я не знаю почему, но я знал. Просто знал.
Толкнул дверь — и замер.
Оля и Сашка лежали на кровати. Платье на Оле задралось, помада размазана, волосы растрепаны. Сашка без рубашки, пьяный в хлам, даже не понял сразу, что я вошел. Они оба были настолько пьяные, что казались почти неживыми.
Первая мысль — это сон. Это не может быть правдой.
— Лёша... — Оля попыталась подняться, но только сползла с кровати на пол. — Это... это не то, что ты думаешь...
Во мне что-то щелкнуло. Я шагнул вперед, схватил Сашку за плечо и рывком поднял его. Он что-то бормотал, пытался улыбнуться.
— Лёха, брат, успокойся... мы просто...
Удар. Я ударил его. Один раз, второй. Кровать затрещала подо мной, когда я наваливался на него всем весом. Оля кричала, пыталась меня оттащить, но я не слышал её. Я слышал только звон в ушах и собственное дыхание.
Кровать сломалась. Просто развалилась пополам с громким треском. Сашка упал на пол, прикрывая лицо руками. Я повернулся к Оле — она стояла у стены, дрожащая, с размазанной тушью.
— Ты... — я не мог найти слов. — Ты...
Схватил её за плечи, и платье затрещало. Ткань разорвалась сверху донизу, обнажив плечо и часть спины. Оля всхлипнула.
Дверь распахнулась. Гости ввалились в комнату — кто-то ахнул, кто-то замер с открытым ртом. Музыка смолкла. Наступила такая тишина, что было слышно, как капает вода в ванной.
— Что здесь происходит? — кто-то спросил.
Я стоял посреди разрушенной спальни, с разорванным платьем Оли в руках, с кровью на костяшках. Сашка на полу, Оля у стены. И все эти люди смотрели на нас.
— Вечеринка окончена, — сказал я тихо.
Я вышел из спальни, не оглядываясь. Гости расступились, как Красное море перед Моисеем. В ушах стоял гул, перед глазами плыло. Схватил куртку с вешалки и вышел на лестничную клетку.
Холодный воздух ударил в лицо. Я прислонился к стене и закрыл глаза. Руки тряслись. На костяшках правой руки запеклась кровь — то ли моя, то ли Сашкина. Какая разница?
За дверью послышались голоса. Кто-то спорил, кто-то плакал. Наверное, Оля. Мне было все равно.
Спустился по лестнице, вышел на улицу. Мороз обжег лицо, но я почти не чувствовал холода. Пошел куда глаза глядят, вдоль дороги, мимо магазинов и закрытых офисов. Телефон в кармане разрывался — Оля названивала раз за разом. Я сбросил вызов и выключил звук.
Не знаю, сколько я так шел. Может, час, может, два. Ноги сами привели меня к круглосуточному бару на Арбате. Зашел, сел за столик в углу. Бармен, молодой парень с татуировками на руках, посмотрел на меня с любопытством.
— Виски. Двойной.
Он кивнул и налил. Я выпил залпом, почувствовал, как алкоголь обжигает горло. Заказал еще один.
— Тяжелый вечер? — спросил бармен, протирая стаканы.
Я усмехнулся:
— Можно и так сказать.
Он не стал расспрашивать дальше, и я был ему благодарен. Сидел, смотрел в стену и пытался понять, что теперь делать. Десять лет. Десять лет мы были вместе. Квартира, планы, разговоры о детях... И всё это время она... с Сашкой? Или это было только сегодня? От этой мысли стало еще тошнее.
В бар зашла компания студентов — шумные, веселые, пьяные. Они заказали коктейли и расселись за соседним столиком. Я смотрел на них и думал: когда-то и я был таким. Беззаботным, молодым. Когда я познакомился с Олей, мне было двадцать три. Она пришла на вечеринку к моему однокурснику, стояла у окна с бокалом в руке. Я подошел, что-то сказал — уже не помню что. Она рассмеялась. Вот так все и началось.
А Сашка... Сашка был моим другом еще со школы. Мы вместе готовились к экзаменам, ездили на море, праздновали дни рождения. Я познакомил его с Олей через пару месяцев после того, как мы начали встречаться. Они тогда понравились друг другу — в смысле, нормально общались. Или уже тогда?..
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: "Лёша, это Марина. Подруга Оли. Можно поговорить?"
Марина. Я её помнил — высокая блондинка, работает с Олей в одной компании. Они часто вместе обедали, ходили по магазинам. Я набрал ответ: "О чем?"
Ответ пришел через минуту: "Встретимся? Я рядом, на Новом Арбате. Кофейня на первом этаже торгового центра."
Я посмотрел на часы — половина двенадцатого. Зачем мне с ней встречаться? Но любопытство взяло верх. Оставил деньги на барной стойке и вышел.
Кофейня оказалась полупустой. Марина сидела за столиком у окна, в длинном пальто, волосы убраны в хвост. Когда я подошел, она встала.
— Лёша, спасибо, что пришел.
— Говори быстро. Мне не до долгих разговоров.
Она кивнула и жестом предложила сесть. Я устроился напротив, скрестив руки на груди.
— Я знаю, что произошло, — начала она. — Оля мне позвонила. Она в истерике.
— И что?
— Послушай, я не оправдываю её. То, что она сделала — это ужасно. Но... — она замялась. — Ты должен знать правду. Это длится уже полгода.
Полгода. Слово повисло в воздухе, как приговор.
— Полгода, — повторил я медленно. — И ты знала?
Марина отвела взгляд:
— Я узнала месяц назад. Случайно. Увидела их в кафе на Тверской. Они сидели в углу, держались за руки. Я хотела сказать тебе, но Оля умоляла молчать. Говорила, что сама все закончит. Что это ошибка.
— Ошибка длиной в полгода, — я усмехнулся. — Отличная ошибка.
— Лёша...
— Зачем ты мне это рассказываешь? — я наклонился вперед. — Чтобы мне стало легче? Или хочешь, чтобы я её простил?
— Нет, — она покачала головой. — Я хочу, чтобы ты знал, кто такой Сашка на самом деле.
Я замер:
— Что ты имеешь в виду?
Марина достала телефон, полистала что-то и протянула мне. На экране была переписка. Я начал читать — и с каждой строчкой внутри меня поднималась волна ярости.
"Оля, ты же понимаешь, что он не узнает. Он слишком доверчивый."
"Когда разведешься, мы наконец сможем быть вместе. Я жду этого."
"Ты говорила, что любишь меня. Докажи."
Я поднял глаза на Марину:
— Откуда у тебя это?
— Оля случайно оставила телефон у меня на работе. Я увидела уведомление. Не смогла не прочитать.
Я вернул ей телефон. Внутри меня всё кипело. Сашка не просто спал с моей женой. Он планировал это. Манипулировал ею. Использовал.
— Спасибо, я ухожу, — сказал я, вставая.
— Лёша, подожди! Что ты хочешь делать? — Марина схватила меня за руку.
Я посмотрел на неё:
— Не знаю. Но точно не то, что они от меня ожидают.
Вышел на улицу. Ночной город сверкал огнями, вокруг сновали люди. Я стоял посреди этой суеты и понимал: моя жизнь только что разделилась на "до" и "после". И назад дороги нет.
Домой я вернулся под утро. Квартира встретила тишиной — Оли не было. Я прошел в гостиную, включил свет. На журнальном столике лежала записка, написанная её почерком: "Лёша, прости. Я у Марины. Нам нужно поговорить."
Поговорить. Я скомкал бумажку и швырнул в мусорное ведро. О чем тут говорить?
Сел на диван, достал телефон. Сообщений было штук тридцать — от Оли, от Сашки, от каких-то общих знакомых. Я игнорировал их все, кроме одного. От Димы, моего коллеги и по совместительству юриста.
"Лёха, слышал что случилось. Если нужна помощь — звони. В любое время."
Я набрал его номер. Дима ответил после третьего гудка, голос сонный:
— Алло?
— Дим, это я. Прости, что так рано.
— Да ладно, не спится все равно. Что случилось?
Я вкратце пересказал ему всю ситуацию. Дима слушал молча, только иногда цокал языком.
— Понятно, — сказал он наконец. — Слушай, квартира на тебя оформлена?
— На меня. Ипотеку я плачу один. Оля только пару раз помогала, когда у меня не хватало.
— Отлично. Значит, юридически она не имеет прав на жилье. Можешь спокойно её выселить.
— А если она будет сопротивляться?
— Пусть попробует. Документы на твоей стороне. Приходи в офис сегодня днем, оформим все как надо.
Я поблагодарил его и положил трубку. План начал формироваться в голове. Сначала разберусь с квартирой, потом с остальным.
В восемь утра дверь открылась. Вошла Оля — бледная, с красными глазами, все в том же разорванном платье, наброшенном поверх чужой кофты. За ней зашел Сашка. У него под глазом наливался синяк, губа разбита.
— Лёша, — начала Оля дрожащим голосом. — Мне так жаль. Я не хотела...
— Заткнись, — оборвал я её. — Просто заткнись.
Сашка сделал шаг вперед:
— Слушай, брат, давай по-человечески...
— Я тебе не брат, — я поднялся с дивана. — И никогда им не был, судя по всему.
Он сглотнул, но продолжил:
— Понимаешь, так получилось. Мы с Олей... мы друг друга любим. По-настоящему. Не так, как вы с ней.
Я рассмеялся — коротко, зло:
— Любите? Ты хоть понимаешь, что несешь?
— Понимаю, — Сашка выпрямился, и в его глазах появилась какая-то наглость. — Я всегда тебе завидовал, Лёха. У тебя всё было — красивая жена, квартира, стабильность. А у меня? Съемная хрущоба на окраине и работа, которую я ненавижу. Ты думал, я доволен своей жизнью?
— И поэтому ты решил отобрать мою? — я почувствовал, как внутри снова поднимается ярость.
— Не отобрать. Забрать то, что мне подходит больше, — он усмехнулся. — Оля сама сделала выбор.
Оля всхлипнула, но промолчала. Я посмотрел на неё:
— Это правда? Ты действительно его выбрала?
Она опустила глаза:
— Лёша, я запуталась. С ним мне было... интересно. Ты всегда на работе, всегда занят. А Саша...
— Саша что? — я перебил её. — Саша водил тебя по ресторанам на мои же деньги, которые я зарабатываю, пока ты развлекаешься?
Сашка шагнул ближе, его лицо исказилось:
— Знаешь что, Лёха? Хватит играть в жертву. Ты сам виноват. Думал, что купил её этой квартирой? Женщинам нужно внимание, а не стены.
— Заканчивай базар, — я сжал кулаки. — Говори, зачем пришел.
Оля и Сашка переглянулись. Потом она достала из сумки какие-то бумаги:
— Лёша, мы хотим, чтобы ты съехал. Хотя бы на время. Нам нужно пространство, чтобы...
— Чтобы что? — я не поверил своим ушам. — Чтобы вы тут устроили любовное гнездышко?
— Квартира наша общая, — Сашка снова влез в разговор. — Оля имеет право жить здесь.
Я взял бумаги из рук Оли и пробежал глазами. Какое-то соглашение о разделе имущества, напечатанное на коленке. Я разорвал его пополам:
— Квартира моя. Оформлена на меня. Ипотеку плачу я. И если через десять минут вы оба не уберетесь отсюда, я вызову полицию.
— Ты не посмеешь, — Оля шагнула ко мне. — Это мой дом!
— Был твоим. Больше нет.
Я достал телефон и набрал номер участкового. Оля побледнела:
— Лёша, не надо...
— Вон, — я указал на дверь. — Обоих. Немедленно.
Сашка попытался что-то сказать, но я поднял руку:
— Еще слово — и я не отвечаю за себя.
Они ушли. Оля плакала, Сашка что-то бормотал под нос. Я закрыл за ними дверь, запер на все замки и прислонился к косяку. Тишина. Наконец-то.
Прошло три месяца
Я сменил замки в квартире, заблокировал Олю и Сашку везде, где только мог. Юрист Дима помог оформить развод — быстро, без лишних разговоров. Оля пыталась бороться, требовала компенсацию, но документы были на моей стороне. Она получила ровно ноль.
Узнал от общих знакомых, что Сашка съехал из своей квартиры — денег не хватило на аренду после того, как его уволили с работы. Оля теперь жила у него в однушке на окраине, та самая "хрущоба", о которой он говорил. Завидовал, значит. Забавно.
Я продал нашу квартиру. Слишком много воспоминаний. Купил студию в центре — светлую, с большими окнами. Начал ходить в спортзал, записался на курсы итальянского языка. Познакомился с девушкой Катей — она работает архитектором, любит путешествовать и готовить. Мы не торопимся, просто узнаем друг друга.
Иногда вспоминаю тот юбилей. Разрушенную кровать, разорванное платье, испуганные лица гостей. И понимаю: это было лучшее, что могло со мной случиться. Потому что иначе я бы так и жил в иллюзии, не зная правды.
Жизнь продолжается. И она, как оказалось, может быть гораздо лучше, чем я думал.