Тишину спальни разорвал вибрирующий гудок. Максим вздрогнул, не открывая глаз, потянулся рукой к тумбочке, нащупал холодный корпус телефона. Экран слепил: 03:17. Неизвестный номер.
— Алло? — пробормотал он, голос скрипел от сна.
— Максим? Это Света из «Медлайна». Извините за поздний звонок. У вас машина Гольфстрим, номер такой-то?
Максим сел на кровати, сердце ёкнуло. «Медлайн» — круглосуточная техпомощь.
— Да, моя. Что случилось?
— Вам повезло, — голос девушки звучал устало, но доброжелательно. — Вашу машину эвакуировали с проспекта Вернадского. Припаркована была под знаком «Остановка запрещена». Отогнали на штрафстоянку на ул. Раменки, 17к2. Вам нужно будет подъехать с документами и оплатить.
Максим включил свет, поморщился. Рядом на подушке — пусто. Лена не вернулась с «девичника».
— Постойте, я не водил её сегодня. Возможно, жена... Можете проверить, когда забрали?
Слышался стук клавиш.
— В 01:48 ночи. Сейчас… Да, в системе есть фотофиксация. На месте был припаркован серебристый Гольфстрим. И… на водительском сиденье видна женщина. Пассажир — мужчина.
— Мужчина? — Максим почувствовал, как по спине побежали мурашки.
— Да. Но это не доказательство нарушения, просто фиксация. Вам нужно…
Он уже не слушал. Вежливо прервал, поблагодарил, положил трубку. В голове гудело. 01:48. Женщина за рулём. Мужчина рядом. Лена. С кем? Она сказала, что будет с подругами в центре, возьмёт такси. Зачем ей машина? И кто этот пассажир?
Он вышел в коридор. В прихожей горел свет. Её туфли стояли ровно, сумка висела на крючке. Значит, вернулась. Он подошёл к двери в гостиную — приоткрыта. И услышал её голос. Тихий, приглужённый, но не сонный. Воркующий.
— …нет, я тоже не могу забыть этот вечер. Ты был невероятен.
Пауза. Она слушала.
— Завтра? — её голос стал ещё тише, интимнее. — Да, я смогу. В шесть. Наше кафе. Только… будь осторожен.
Ещё пауза, потом её тихий смешок.
— Не бойся. Муж спит, как сурок. Ничего не знает. Он вообще… глупый, как пробка. Поверил, что я у подруг.
Максим замер у двери, будто его окатили ледяной водой. Слова жгли мозг: «глупый, как пробка». Воздух перестал поступать в лёгкие. Он тихо отступил, вернулся в спальню, сел на кровать. Руки дрожали. Он не знал, что делать с этой информацией. Взорваться сейчас? Вломиться и вырвать телефон? Но что это даст? Истерика, слёзы, враньё. Он хотел не скандала. Он хотел увидеть.
Утром Лена вошла в спальню свежая, будто и не ложилась под утро. На ней был её халат, волосы собраны в небрежный пучок.
— Доброе утро, — сказала она, целуя его в щеку. От неё пахло зубной пастой и её обычными духами. Никаких следов ночи.
— Доброе, — ответил Максим, глядя в потолок. — Как девичник?
— О, скукотища! — она закатила глаза, подошла к шкафу. — Маша вечно ноет про мужа, Катя — про диету. Убежала в полночь, еле дождалась такси.
Он смотрел, как она выбирает блузку, и думал о том, как искусно лгут её губы. Как спокойно бьётся её сердце.
— А на машине не думала поехать? — спросил он нейтрально.
Она обернулась, на лице — лёгкое удивление.
— Нет, зачем? Пиво пить собирались. Да и ты всегда говоришь, не садись за руль после алкоголя.
— Правильно говорю, — кивнул он. Внутри всё кричало, но лицо оставалось каменным. «Глупый, как пробка». Он им и был. Пока не позвонили из «Медлайна».
Он позавтракал, собрался на работу. Целый день провёл в состоянии отстранённого кошмара. Цифры в отчётах плясали перед глазами, сливаясь в фразу «в шесть. наше кафе». Он ничего не решил. Но к пяти часам его ноги сами понесли его к выходу.
Он приехал в то самое кафе «Брассер» в старом центре за полчаса. Выбрал столик в дальнем углу, за высоким растением, откуда был виден весь зал, особенно уютные места у окна. Он заказал эспрессо и стал ждать. Руки были ледяными.
Ровно в шесть в кафе вошла Лена. Она была не в рабочем костюме, а в том самом платье с цветочным принтом, которое он подарил ей на прошлый день рождения. Туфли на каблуке. Лёгкий макияж. Она выглядела… оживлённой. Живой. Такой, какой не была с ним уже давно.
Она села за столик у окна, проверила телефон, поправила волосы. Ждала. Через пять минут к её столику подошёл мужчина. Высокий, спортивного сложения, в дорогой casual одежде — тёмные джинсы, рубашка с закатанными рукавами. Лена вспыхнула, заулыбалась. Мужчина наклонился, поцеловал её в щеку. Не в губы. По-приятельски. Но слишком близко. Слишком долго.
Максим наблюдал, как официант принимает у них заказ. Как они оживлённо разговаривают. Как её глаза блестят. Как он, тот мужчина, касается её руки, лежащей на столе, и она не отдергивает её. Это было похоже не на любовную встречу, а на… деловые переговоры. Только слишком тёплые.
И тут Максим достал телефон. Он зашёл в диктофон, нашёл в облаке старые записи. Пару недель назад он записывал лекцию сыну по физике. Функция была включена. И ночью, когда он в полусне сбрасывал будильник, он, видимо, задел иконку. Запись шла шесть часов. Он пролистал вперёд. 03:14. Тишина. Потом его сонный голос: «Алло?». Разговор со «Светой из Медлайна». Пауза. Потом… её голос из гостиной. Чёткий, ясный, как будто микрофон лежал у самой двери.
Он надел наушники. Нажал воспроизведение. И вновь услышал это.
«…нет, я тоже не могу забыть этот вечер. Ты был невероятен. …Завтра? Да, я смогу. В шесть. Наше кафе. Только… будь осторожен. …Не бойся. Муж спит, как сурок. Ничего не знает. Он вообще… глупый, как пробка. Поверил, что я у подруг».
Голос был сладким, ядовитым. Он слушал и смотрел на неё. На ту, что сейчас сидела в двадцати метрах и смеялась над чьей-то шуткой.
Официант принёс им блюда. Они ели, пили вино. Максим не отводил взгляда. Он чувствовал себя не человеком, а прибором наблюдения. В нём не было боли. Была только холодная, кристальная ясность. Он видел механизм обмана в действии. И он был его главной шестерёнкой — доверчивой, глухой, слепой.
Когда они доели и заказали кофе, Максим поднялся. Ноги несли его сами. Он подошёл к их столику, остановившись в метре. Сначала его заметил мужчина. Взгляд его стал настороженным. Потом подняла глаза Лена. Увидела мужа. Вся кровь сбежала с её лица. Она побледнела так, будто призрака увидела.
— Макс… что ты… — она не могла выговорить.
— Простите, что прерываю, — сказал Максим, его голос звучал удивительно спокойно, почти вежливо. — Лена, ты не заказала мне ничего?
Она молчала, её губы дрожали.
— Максим, я… мы… это деловой ужин. Это Сергей, наш новый… партнёр.
Мужчина, Сергей, кивнул, попытался улыбнуться.
— Очень приятно.
Максим посмотрел на него, потом снова на жену.
— Деловой ужин. В шесть вечера. В нашем с тобой кафе. В том самом платье. Интересный дресс-код. — Он достал телефон. — Кстати, у меня для вас запись. Очень познавательная. Деловая.
Он нажал воспроизведение. И в тихом, уютном кафе, под тихую джазовую музыку, прозвучал её ночной, воркующий голос из наушников:
«…нет, я тоже не могу забыть этот вечер. Ты был невероятен…»
Лена вскочила, будто её ударили током. Столкнула стул.
— Выключи! Ты с ума сошёл!
«…Завтра? Да, я смогу. В шесть. Наше кафе…»
Сергей тоже поднялся, его лицо побагровело.
— Послушайте, что вы себе позволяете!
— Тише, — спокойно сказал Максим. — Идет важная часть.
И диктофон выдал кульминацию:
«…Не бойся. Муж спит, как сурок. Ничего не знает. Он вообще… глупый, как пробка. Поверил, что я у подруг».
В кафе воцарилась мёртвая тишина. Даже официант застыл с подносом. Все смотрели на них. Лена стояла, закрыв лицо руками. Сергей смотрел в пол, его деловая уверенность испарилась.
Максим выключил запись.
— Вот, собственно, и весь деловой план, — сказал он. — Лена, твои вещи будут ждать тебя у подъезда до девяти вечера. После — их выбросит консьерж. Ключи можешь оставить там же.
Он повернулся к Сергею.
— А вам, партнёр, желаю удачи в дальнейших… переговорах. Счет, я думаю, вы оплатите. Вы же деловой человек.
Он развернулся и пошёл к выходу. Не оглядываясь. Он слышал, как за его спиной раздался сдавленный, истеричный вздох Лены, потом звук разбитого стекла — она, видимо, уронила бокал. Но это его больше не касалось.
На улице он сделал глубокий вдох. Вечерний воздух был прохладным и чистым. Он не чувствовал боли. Он чувствовал только невероятную, оглушительную пустоту. Как после долгой, изматывающей работы, которую наконец-то сдал.
Он сел в машину, но не завёл мотор. Достал телефон, стёр ту запись. Она была ему больше не нужна. Потом написал сообщение сыну в лагерь: «Привет, сын. Всё хорошо?». Через минуту пришёл ответ: «Привет! Классно! А ты как?».
«Я тоже хорошо, — написал Максим. И впервые за сегодня это была не ложь. — Скоро увидимся».
Он завёл машину и отъехал, оставляя позади кафе, разбитый бокал и женщину в цветочном платье, которая навсегда перестала быть его женой. Он был «пробкой». Но пробку, как известно, однажды вышибает. И бутылка остаётся пустой.
---
Как думаете, была ли его месть излишне жестокой и унизительной? Или публичный позор — единственная адекватная плата за такую ложь и предательство? Ждём ваше мнение в комментариях.
Если история взорвала вам мозг, поставьте лайк и подпишитесь. Здесь не боятся говорить вслух то, о чём другие шепчутся по ночам.