Тяжелый поднос с мясом оттягивал руки, но никто не спешил помочь. Настя замерла на пороге, глядя, как её муж Игорь заботливо поправляет плед на плечах Алины — его, как он утверждал, «боевой подруги детства».
Алина смеялась, запрокинув голову, и её ладонь по-хозяйски лежала на колене Игоря. Насте стало дурно, будто дым от мангала ударил в лицо, хотя угли ещё даже не разгорелись. Это тянулось полгода: взгляды, ночные переписки, «деловые» встречи, а теперь они привезли эту грязь в её дом, на семейный праздник.
— Настасья, ну чего застыла? — голос свёкра, Виктора Петровича, прозвучал над ухом как приказ. — Неси мясо к огню, гости голодные. И лицо попроще сделай. Праздник всё-таки.
Настя с грохотом опустила поднос на садовый стол. Маринад плеснул через край, запачкав белую скатерть жирным пятном.
— Пусть Игорь несёт, — твердо сказала она. — Или Алина. У неё рук много, на всё хватает.
Алина и Игорь резко замолчали, переглянувшись. Виктор Петрович, грузный мужчина с привычками отставного командира, больно сжал локоть невестки и оттащил её в сторону, за куст сирени.
— Ты что устраиваешь? — прошипел он. — Решила сцену закатить?
— Ваш сын гладит другую женщину у меня на глазах, Виктор Петрович.
— И что? — он презрительно скривился. — Мужик гуляет, пока молодой. Алина — девка весёлая, не то что ты. Поиграет и бросит. Твоя задача — молчать и у плиты стоять. Будь мудрой, Настя. Семью сохранишь — в золоте ходить будешь. А начнёшь выступать — останешься у разбитого корыта. Кому ты нужна в тридцать пять?
Настя смотрела на него и видела своё будущее. Терпеть. Молчать. Стирать рубашки с запахом чужих духов. Делать вид, что не замечаешь очевидного, ради статуса «замужней женщины».
Она коснулась своего передника. Это был подарок свекрови — плотный, с вышивкой «Хранительница очага». Сейчас он казался ей тюремной робой.
— Значит, терпеть? — переспросила она.
— Терпеть, — отрезал свекр. — И улыбаться. Иди, накрывай на стол. Алина любит овощи гриль, сделай, как она просит.
Настя кивнула. Странное спокойствие накрыло её. Страх исчез, осталась только ясность.
Она вернулась к столу. Игорь уже возился с шампурами, Алина крутилась рядом, подавая ему куски мяса и что-то шепча на ухо.
— Настюш, — крикнул муж, не оборачиваясь. — Там соус в холодильнике, принеси. И вина нам с Алинкой налей.
Настя подошла к столу. Взяла бутылку дорогого вина, которое берегла для особого случая. Медленно наполнила бокал до краев.
— Конечно, дорогой, — громко сказала она.
Разговоры стихли. Все смотрели на неё. Настя подошла к Алине и с улыбкой протянула ей вино. А затем, так же улыбаясь, развязала пояс своего передника.
— Держи, Алина. Пей. А потом бери этот фартук.
Она швырнула передник с надписью «Хранительница очага» прямо в руки опешившей гостье. Ткань накрыла Алину, сбив с неё спесь.
— Настя, ты что творишь?! — заорал Игорь, бросая шампур.
— Передаю полномочия, — звонко ответила Настя. — Твой отец сказал, что я должна быть мудрой. Я так и делаю. Мудрая женщина не обслуживает мужа, пока он развлекается с другой.
— Прекрати балаган! — рявкнул Виктор Петрович, краснея от злости. — Сядь на место!
— Нет, — Настя посмотрела ему прямо в глаза. — Это больше не моё место. Игорь, помнишь, ты сказал, что едешь в командировку в прошлые выходные? Штраф за превышение скорости пришел сегодня. На твоей машине. И на фото рядом с тобой отлично видно Алину.
С лица Алины сползла улыбка, она вжалась в стул. Игорь открыл рот, но не нашел, что сказать. Пауза затянулась, и в воздухе повисло тяжелое напряжение.
— Я подаю на развод, — чеканила Настя каждое слово. — Дом записан на меня, это наследство моей бабушки. У вас есть полчаса, чтобы собрать вещи и уехать. И мясо своё забирайте. Я такое не ем.
— Ты пожалеешь! — закричал свекр, хватаясь за сердце. — Ты одна сгниешь!
— Лучше одной, чем в грязи, — отрезала Настя.
Она развернулась и пошла в дом, не оглядываясь. Сзади доносились возмущенные крики, нелепые оправдания Игоря и истеричный голос Алины, но для Насти это был уже просто шум, не имеющий значения.
Через час машина Игоря выехала за ворота. Настя стояла у окна с чашкой горячего чая. В саду было пусто.
Она вышла на террасу. Ветер шевелил край запачканной скатерти. На траве валялся тот самый передник — затоптанный, никому не нужный. Настя подняла его и бросила в мусорный бак.
Солнце садилось, окрашивая небо в мягкие тона. Впервые за много лет она была дома одна, и эта тишина не пугала её. Настя вдохнула полной грудью свежий вечерний воздух, в котором больше не пахло ложью.
Телефон на столе светился от звонков свекра, но она просто выключила звук. Сегодня у неё начиналась новая жизнь. И в этой жизни она будет готовить только для тех, кто этого действительно достоин.