Дом сдался раньше, чем у Артема проснулась совесть. Труба в перекрытии, которую сын обещал «глянуть на выходных» уже месяц, лопнула в полдень вторника, когда никого, кроме Ирины Петровны, не было. Потолок в прихожей потемнел, набух, и через минуту на линолеум обрушился грязный водопад.
Слесарь, хмурый мужик с запахом дешевого табака, пришел быстро. Он деловито осмотрел масштаб бедствия и потребовал доступ в подвал.
— Там заперто, — растерялась Ирина Петровна, подставляя очередной таз под струю. — Сын замок повесил. Сказал, там у него зимняя резина и личные вещи, просил не лазить.
— Ну, значит, ломать будем, — равнодушно пожал плечами мастер, доставая монтировку.
Ломать не пришлось. Ирина Петровна вспомнила про запасной ключ, который еще при покойном муже висел за электрощитком. Артем про него просто не знал.
Когда тяжелая деревянная крышка откинулась, из подвала пахнуло не сыростью и плесенью, как ожидала хозяйка, а сухим картоном и полиэтиленом.
Слесарь спустился первым, посветил фонарем и присвистнул.
— Ничего себе «резина». Мамаша, вы тут к блокаде готовитесь или магазин бытовой техники грабанули?
Ирина Петровна, кряхтя, спустилась следом. Луч фонаря выхватил из темноты ровные штабели коробок. Они занимали всё пространство от пола до низкого потолка. Это был не хлам.
Она провела ладонью по глянцевому боку огромной коробки. Встраиваемая посудомоечная машина. Рядом, еще в заводской пленке, стоял двухдверный холодильник. Чуть дальше громоздились упаковки с роботом-пылесосом, кофемашиной и кухонным комбайном.
— Трубу я перекрыл, — голос слесаря доносился словно сквозь вату. — Но менять надо весь участок.
Ирина Петровна кивнула, не отрывая взгляда от дальнего угла. Там, поверх коробок с телевизором, лежали прозрачные чехлы. Внутри темнел густой, богатый мех. Норка. Длинная, с капюшоном. Ценник, которой был, скорее всего, с пятью нулями.
В голове, как назло, всплыл разговор недельной давности. Артем сидел на кухне, ссутулившись, и жаловался на спину: «Мам, прострелило так, что дышать больно. Врач уколы прописал дорогие, а у нас до зарплаты — хоть шаром покати. Ольге сапоги пришлось в кредит взять, старые совсем развалились».
Ирина Петровна тогда достала из шкатулки «на чёрный день». Отдала всё. Пятнадцать тысяч. Сын поцеловал ее в щеку, сказал «спасибо, спасительница» и уехал. А теперь выясняется, что «больная спина» таскала в подвал двухкамерные холодильники.
Вечером дети вернулись веселые, пахнущие костром и жареным мясом.
— О, мам, а чего воды нет? — крикнул Артем с порога, бросая ключи на тумбочку. — Опять авария в районе?
Ольга прошла на кухню, выгружая на стол контейнер с шашлыком.
— Ирина Петровна, мы вам кусочек помягче оставили! Давайте ужинать, пока теплый.
Ирина Петровна сидела у окна, не включая свет.
— Я в подвал спускалась, — сказала она ровно.
Артем замер. Ольга медленно опустила вилку на стол. В комнате повисла тишина — не звенящая, а липкая, неудобная.
— Зачем? — первым опомнился сын. Голос стал жестким, чужим. — Я же просил. Там нечего делать.
— Слесаря водила. Потоп у нас был, пока вы отдыхали. Артем, чья это техника? Откуда шуба?
Ольга переглянулась с мужем, выпрямилась и сложила руки на груди. От былой приветливости не осталось и следа.
— Наше это. И что? Это запрещено законом?
— Вы три месяца просили у меня на еду, — Ирина Петровна смотрела не на невестку, а на свои руки, лежащие на коленях. — Ты, Оля, плакала, что не на что купить витамины. Артем занимал у соседки, чтобы заплатить за коммуналку, а отдавала потом я. Вы вытягивали из меня жилы, притворяясь нищими.
— Это называется финансовое планирование! — резко перебила Ольга. — Мы квартиру свою ждем, ключи через месяц. Нам что, в голые стены въезжать? Сейчас инфляция жрет деньги каждый день. Мы покупали технику заранее, по акциям, чтобы потом не переплачивать. Это инвестиции в будущее!
— Инвестиции? — горько усмехнулась Ирина Петровна. — А мои пятнадцать тысяч на уколы — это тоже инвестиция? В тостер или в кофеварку?
— Мам, ну не начинай, — поморщился Артем, словно у него заболел зуб. — Тебе-то какая разница? Ты пенсионерка, тебе много надо? Сидишь дома, телевизор смотришь. А нам жить, нам детей поднимать. Мы бы потом тебе помогли.
Эти слова — «тебе много не надо» — прозвучали как приговор. Не ей. Им.
— Значит так, инвесторы, — она поднялась. Спина, вопреки обыкновению, выпрямилась легко. — Раз у вас достаточно средств, чтобы забить подвал техникой на миллион, значит, найдется и на съем жилья.
— В смысле? — глаза Ольги округлились. — Вы нас выгоняете? На ночь глядя?
— Зачем выгоняю? Даю старт вашей самостоятельной жизни. Вы же так хорошо все спланировали. Вот и планируйте дальше, только не за мой счет. У вас сутки на то, чтобы освободить мой подвал и мой дом.
— Мама, это не смешно! — Артем шагнул к ней. — Куда мы пойдем?
— В новую жизнь, сынок. В ту самую, красивую, с посудомойкой и роботом-пылесосом. А я пока поживу в своей старой. Где люди не врут в глаза самым близким ради скидки на холодильник.
Ирина Петровна вышла из кухни, плотно прикрыв за собой дверь. За спиной начался скандал — Ольга отчитывала мужа, что тот не сменил замок, Артем что-то бубнил в оправдание. Но мать это уже не трогало.