Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
Возможно, окружающих (а, особенно, читателей) удивит внезапный союз, и я бы даже сказала временное взаимопонимание, возникшее между Николаевым и женщиной, для которой его жертвенная гибель была вопросом времени.
Ну, что ж. Елена Дмитриевна могла быть кем угодно: стервой, призраком, энергетическим вампиром, наконец, но далеко не дурой. Увидев этим утром Николаева в гостиной, она почти сразу поняла, что без его помощи ей не остановить дочь. На мужа надежд она не возлагала, а Николаев с его нездоровой страстью к Марии Игоревне, перероет носом весь Петербург и окрестности, но отыщет и спасёт Глинскую.
И не просчиталась. Николаеву потребовалось меньше десяти минут, чтобы оценить обстановку и принять единственное разумное решение в сложившийся ситуации.
Вернувшись из комнаты Маши, он распорядился разбудить всех, способных мыслить и двигаться мужчин. Времени высчитывать, куда именно отправились девушки на битву, не было. Служанку Натальи Павловны разыскать не удалось.
Надо было разделиться.
Пусть даже для этого пришлось потревожить убитых горем Анатолия Федоровича и Алексея. Первый, как истинный джентльмен не смог отказать в помощи, а второго Андрей Александрович выволок из спальни за шиворот. Он позже подумает об этнической стороне своего поступка. И, быть может, даже раскается.
Но, если таким образом ему удастся спасти Машу, то, черт возьми оно того стоило.
Павла Аполлоновича на участие в предприятии подвигла и собрала грубыми толчками в спину сама Елена Дмитриевна. Она с вечера чувствовала слабость — ей было необходимо повидать девчонку, но та (вернее, то, что от неё осталось) ускользнула в неизвестном направлении. Елена Дмитриевна чувствовала, что проигрывает по всем фронтам. Удача оставила её, но тогда она ещё не представляла насколько.
Только выпроводив всех домочадцев (на что со всеми сборами и вопросами ушло – — было потеряно — почти полчаса), Николаев вскочил в уже ожидавший его экипаж. Следом шустро проскользнула внутрь Елена Дмитриевна.
Сейчас она выглядела особенно неважно: бледность с пугающей скоростью переходила в прозрачность, а холод, который раньше ощущался лишь при соприкосновении с ней, теперь морозил все кругом на расстоянии полметра.
— А вы куда? — нахмурился Николаев и велел кучер придержать коней.
— Я с вами, — хрипло, но решительно отрезала Рогинская. — Я чувствую, что девушек найдёте именно вы. Так что я с вами. И не спорьте, — вяло добавила она, заметив, что Николаев открыл рот для возражений. — У нас нет на это времени. И там моя дочь.
Времени спорить действительно не было.
— На Черную речку, — приказал Николаев. Первое, что пришло ему в голову.
О том, что Елена Дмитриевна не ошиблась в выборе попутчика, они узнали, когда по дороге, которая заняла в два раза меньше времени, чем у проезжавшей здесь до этого Маши (и Машу можно понять — она на дуэль не особенно спешила), встретили пустого извозчика. В такое время и в таком месте он неизбежно привлёк к себе внимание.
Без особого энтузиазма описал извозчик свою пассажирку. Он мог бы добавить к рассказу ещё пару штрихов, но задававший вопросы господин, не дослушав, бросился обратно к своему экипажу, в который запрыгнул уже буквально на ходу.
На место они прибыли в тот момент, когда Мария Игоревна и Наталья Павловна начали расходиться.
Глаза Рогинской вспыхнули.
— Она выстрелит раньше. Моя дочь выстрелит раньше. Глинская обречена.
— Это мы еще посмотрим, — Елена Дмитриевна не могла слышать этих слов, потому что Николаев ещё никогда в жизни так быстро не бегал. Он не видел никого и ничего, кроме Маши, и про себя отсчитывал цифры, произносимые секундантшей.
Но слишком далеко до Маши, слишком медленно он бежит. А Маша так стремительно приближается к своей гибели.
Лишь много позже у Николаева будет время обдумать, что же произошло. В какой-то момент желание достигнуть Маши раньше пули подхватило и ввергло его в знакомый вихрь, который, как он думал, не увидит более, и за долю секунды перенес к любимой.
Дальше все произошло одновременно. Грохот выстрела, падение, тёплое мягкое тело Марии Игоревны. Ее дыхание. Ее жизнь. Его жизнь.
Елена Дмитриевна бежала не так быстро, как Николаев, но как могла. В отличие от Николаева она не обращала внимания Машу, но не спускала глаз с дочери.
Поэтому она видела все — дерево, ствол револьвера, глаза убийцы. Глаза, которые она наконец-то узнала.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть
Телеграм "С укропом на зубах"