Невероятная манга, которую чуть не экранизировал Дэвид Линч
Сегодня опять поговорим о манге! «Дому» — одна из первых больших работ легендарного Кацухиро Отомо, которая выходила в [Weekly] Manga Action («Акира», «Олдбой», «Люпен III»). Любопытно, что в то время мангака работал над тремя сериями одновременно — в том числе «Яблочным раем» и «Кажется, уже война», — что связывают с финансовой необходимостью после рождения сына Сёхэя (тоже стал известным художником). Повлияло ли это на городской хоррор, чье название образовывают иероглифы «ребенок» и «сновидение» (童夢), фантазировать не будем. Зато в обзоре Лёши Филиппова для «Покебола с предсказанием» вы прочтете об архитектуре ужаса, конфликте поколений и влиянии (на) кино.
В человейнике Цуцуми уже несколько лет творится чертовщина: за 15 месяцев — пять сyицидoв, семь внезапных смертей, три непреднамеренных yбийcтва и еще девять неклассифицированных летальных случаев. Когда поступает новый вызов — мужчина в кепке с крылышками как-то проник на запертую крышу и сиганул вниз, — следователи хватаются за голову: все зацепки ведут в тупик или в лучшем случае пополняют картотеку городских легенд. Параллельно в ЖК въезжает семья юной Эцуко, которая быстро находит язык с местной пацанвой, увлеченной видеоиграми и строительством тайных штабов. От зоркого глаза девочки не ускользает и то, что к некоторым сверстникам в школе относятся предвзято, а подозрительный дедушка Тё, слывущий блаженным, кажется, владеет паранормальными способностями.
Замысел «Дому» возник у Кацухиро Отомо за пару лет до «Акиры» — под впечатлением от хоррора «Изгоняющий дьявола». Увлекаться кино он начал в старших классах, еще до переезда в Токио: ежемесячно мотался в Сендай, чтобы смотреть шедевры Нового Голливуда. Так что влияние Уильяма Фридкина неудивительно. Правда, развивать оккультный сюжет по западному образцу мангаке не хотелось: так появился зловещий куб жилого комплекса — данти. В Японии такие стали массово возводить, начиная с 1960-х: для прибывающего городского населения, а заодно — чтобы вымести имперские установки. Считалось, что «хрущевки» с двумя спальнями и кухней в сердце квартиры позволят молодым семьям формироваться без надзора старшего поколения, а статус домохозяйки значительно вырастет, если приготовление еды будет проходить не в удаленной части жилища. Обилие caмоyбийств в компактных флагманах модернизма заставило теоретиков усомниться в гипотезе, а Отомо подарило идею для сюжета: отправной точкой он называет целую серию инцидентов в токийском районе Такасимадайра. При этом внешне кошмарный данти напоминает комплекс Сибазоно (во всяком случае, таков консенсус читателей и исследователей).
Фабула манги легко сводится к противостоянию Тё и Эцуко — явной родственницы Акиры, который через пару лет повторит с (Нео-)Токио то, что девчушка отрепетировала на Цуцуми. Полеты во сне и наяву, смертоносный рой брусчатки, фейерверки оконных стекол, аннигиляция подвернувшихся под руку полицейских. Зашкаливающая кинематографичность «Дому» и особенно кинетическая ярость финальной трети произвели впечатление на читателей по обе стороны океана: Дэвид Линч в 90-е чуть не снял одноименный фильм, Сатоси Кон на заре режиссерской карьеры признавался, что именно эту мангу он хотел бы экранизировать больше всего, а Райан Джонсон позаимствовал отсюда мотив паранормально одаренных детей для «Петли времени». За счет неторопливого повествования, где саспенс провоцирует тревожную зоркость, Отомо не столько разворачивает компактный сюжет о борьбе поколений, сколько оживляет сам данти.
Трюизм, что локация может играть ключевую роль, тут как нельзя кстати: монструозный ЖК будто всматривается в ночное небо, когда мангака рисует его с ракурсов птичьего полета, издает утробные звуки, отзываясь на бытовые шумы обитателей, угрожающе высится над детишками и людишками, которые не подозревают, что обрели прописку в настоящем хребте безумия. Схожий жилой паноптикум возникнет у Кона в эпизоде «Агента паранойи», чьи героини обмениваются локальными небылицами. Разве что Отомо ставит на первый план не социальный пресс, но атомарность, разобщенность, одиночество, которые сводят с ума и алкозависимого отца, и зубрящего до ночи отличника. Наедине с собой они легко поддаются голосам в голове и эксцентричным желаниям дома, чьим воплощением и становится безумец Тё.
Подобную архитектуру кошмара можно встретить не только в джей-хорроре, который вот-вот запустит мутации жанра ужасов по всей планете, но и экспериментальном макабре «Дом» (1977) Нобухико Обаяси. Группа школьниц, увлеченных западными веяниями, оказываются в обветшалом минка, где сталкиваются с «внутренними демонами» тети одной из них. Фантазии поколения, чьи (в том числе безобидные) мечты рассыпались синхронно с империей, обратились духами ресентимента, готовыми утащить молодежь в преисподнюю (вымышленного) былого. Старик Тё, казалось бы, не претендует на чье-либо будущее: его фиксация — чужие артефакты, вроде пистолета, кепки и даже игрушек (жуткие куклы тоже вернутся в «Акире»). Детское чувство собственничества по отношению ко всему, что попадается на глаза, в чем видится и бессознательный демарш против модернистской упорядоченности, и фантомные боли имперства, которые тщетно пытались развеять данти.
В любом случае Кацухиро Отомо работает с ожиданием и реальностью, где из унифицированных формул регулярно выпадают дети, маргиналы и пенсионеры. Даже формальную канву детектива он использует в реверсивном прочтении — как в культовом сериале «Коломбо» или новейшем «Покерфейсе» Джонсона. Интрига, как справятся с задачкой инспектора Ямагава, Окамура и Такаяма, подсвечивает ограничения рационального подхода, регулярно упирающегося в тупики. Догма Ле Корбюзье, что «жилье может быть стандартизировано для удовлетворения нужд людей, чья жизнь стандартизирована», на практике обратилось против юзеров — и только детским снам под силу выпутаться из лиминального ада.
- Все интервью о манга- и аниме-индустрии можно прочитать тут
- Поддержите канал, если читаете и любите, что тут творится