Спустя месяц Миша произнес своё первое слово. Это случилось не в кабинете, а на пороге клиники, когда пошёл первый густой снег. Мальчик замер, вытянул руку, ловя белые хлопья, и тихо, но отчетливо выдохнул: «Смотри».
Сергей замер. Он посмотрел на Алису, которая стояла на крыльце, и в этом взгляде было столько первобытной, ликующей радости, что она невольно сделала шаг назад, ошеломленная силой его эмоций.
— Он сказал это, — прошептал Сергей. — Алиса, он сказал.
Для Алисы это должно было стать профессиональной победой. Очередным успешным кейсом в её практике. Но когда Сергей в порыве чувств подхватил сына на руки и закружил его под снегопадом, она почувствовала не гордость психолога, а тоскливую, тянущую пустоту в груди. Она вдруг поняла, что завидует этой боли, потому что из неё родилось такое исцеление.
Вечером того же дня она долго не могла уйти из офиса. Она сидела в темноте, глядя на огни города. В её жизни всё было правильно: тишина, порядок, отсутствие драм. Но эта тишина вдруг стала казаться ей не безопасной гаванью, а глухим склепом.
Раздался стук в дверь. Она вздрогнула. На пороге стоял Сергей. Без Миши.
— Простите, я знаю, что приёмные часы закончились, — он выглядел смущенным, его волосы были влажными от растаявшего снега. — Я отвез Мишу к бабушке. Я просто... я не мог не вернуться.
Алиса включила настольную лампу. Теплый круг света лег на стол, разделяя их.
— Что-то случилось? — голос её прозвучал суше, чем ей хотелось.
— Случилось, — он вошёл и сел на тот же стул, где обычно сидел во время терапии. — Я сегодня смотрел в зеркало заднего вида. Весь путь до дома матери. И знаете, что я там увидел?
Алиса затаила дыхание.
— Я увидел там не Катю. И не пустоту. Я увидел там своё отражение. И я впервые за долгое время себе понравился. Потому что в моих глазах больше не было только горя. Там было что-то ещё.
Он замолчал, подбирая слова.
— Вы учили Мишу говорить, Алиса. Но вы научили и меня. Вы научили меня тому, что мир не закончился в тот день на шоссе. Вы стали для меня тем самым «светом вокруг», который он нарисовал.
— Сергей, я ваш врач, — быстро, почти испуганно прервала его Алиса. — Это перенос. Обычная психологическая реакция на помощь в кризисной ситуации. Вы проецируете на меня свою благодарность...
Сергей мягко улыбнулся и покачал головой.
— Перестаньте прятаться за терминами. Вы боитесь. Я вижу это каждый раз, когда наши пальцы случайно соприкасаются. Вы боитесь, что если позволите себе почувствовать хоть каплю тепла, ваша ледяная крепость растает. И что тогда останется?
— Останутся руины, — резко ответила она, вставая. — Мои родители любили друг друга. Очень сильно. А потом они начали уничтожать всё, что построили. Я видела, как любовь превращает людей в зверей. Я не хочу этого. Я выбрала тишину.
— Тишина — это не жизнь, Алиса. Это просто отсутствие шума.
Он подошёл к ней. Теперь их не разделял стол. Алиса чувствовала запах его куртки: мороз, табак и немного детского шампуня. Этот запах был таким настоящим, таким живым, что её выстроенные годами защиты начали осыпаться, как сухая штукатурка.
*******
— Моя жена погибла, — тихо сказал Сергей. — Это было больно. Невыносимо. Но если бы мне предложили вернуться в прошлое и никогда её не встречать, чтобы избежать этой боли, я бы отказался. Каждая секунда с ней стоила того, чтобы сейчас страдать. Потому что без неё не было бы Миши. Не было бы меня, того, кто я есть сейчас.
Он протянул руку и осторожно, одними кончиками пальцев, коснулся её щеки. Алиса не отстранилась. Она задрожала, но осталась на месте.
— Вы смотрите в своё прошлое, как в разбитое зеркало, — продолжал он. — И видите там только порезы. Но посмотрите вперед. Там целая дорога. И да, на ней могут быть аварии. Но это не повод стоять на обочине до конца жизни.
Алиса закрыла глаза. Она вдруг вспомнила мать. Как та сидела на кухне в темноте спустя годы после развода. Мать не рискнула. Она выбрала обиду как щит. И Алиса делала то же самое.
— Я не знаю, как это делать, — прошептала она. — Я умею лечить других, но я не знаю, как разрешить кому-то войти.
— Для начала, — Сергей коснулся губами её лба, — просто перестаньте смотреть в зеркало заднего вида. Хотя бы на одну минуту.
Снаружи продолжал падать снег, укрывая город чистым, белым слоем, стирая старые следы и дорожную грязь. В маленьком кабинете, пахнущем лавандой и пластилином, Алиса Игоревна, детский психолог, которая знала о травмах всё, впервые позволила себе быть просто женщиной. Женщиной, которая готова рискнуть всем ради того, чтобы снова почувствовать себя живой.
Она сделала вдох, глубокий, настоящий и впервые за много лет не почувствовала боли. Только странное, пугающее и прекрасное предвкушение пути.
*******
Утро после того вечера встретило Алису непривычной тишиной. Она стояла у окна с чашкой чая, глядя, как дворники расчищают ночной снег. В голове крутился этический кодекс психолога: «Границы», «Перенос», «Объективность». Она знала, что по всем правилам должна прекратить терапию Миши и передать его другому специалисту. Теперь она была заинтересованным лицом. Она была... влюблена?
Слово «любовь» всё ещё кололось, как битое стекло, но уже не казалось смертельным.
Она позвонила Сергею через два дня.
— Нам нужно поговорить. Профессионально.
Они встретились в маленьком кафе, подальше от клиники. Сергей пришёл один, и Алиса почувствовала облегчение: видеть его вне стен кабинета было странно и волнительно.
— Я не могу больше вести Мишу, — начала она, не глядя ему в глаза. — Это непрофессионально. Я слишком... вовлечена. Я нашла для него отличного специалиста, Ольгу Петровну, она специализируется именно на посттравматической немоте.
Сергей молча слушал, помешивая сахар в чашке. Алиса ждала возражений, но он только кивнул.
— Я понимаю. Я ждал, что вы это скажете. Вы всегда поступаете правильно, Алиса.
— Дело не в «правильности», — она наконец подняла на него взгляд. — Дело в том, что я боюсь всё испортить. Ему нужен врач. А мне...
— А вам? — он накрыл её руку своей.
— А мне нужно понять, как быть обычным человеком, а не аналитиком. Я не знаю, как ходить на свидания, Сергей. Я не знаю, как доверять кому-то ключи от своей квартиры или, тем более, от своей головы.
— Мы начнём с малого, — улыбнулся он. — Завтра суббота. Мы с Мишей едем в зоопарк. Поедете с нами? Не как врач. Как Алиса. Которая, я уверен, втайне любит кормить жирафов.
Суббота выдалась ослепительно солнечной. Алиса сидела на пассажирском сиденье синей машины Сергея. Впервые она была не «над ситуацией», а внутри неё. Сзади в детском кресле возился Миша, рассматривая книжку с картинками.
Сергей завел мотор. Перед тем как тронуться, он привычным жестом поправил зеркало заднего вида. Алиса непроизвольно проследила за его движением.
В зеркале отразился Миша. Он поймал взгляд Алисы и вдруг широко, беззубо улыбнулся. А рядом с его отражением Алиса увидела край своего собственного лица.
— Посмотрите, — тихо сказал Сергей, кивнув на зеркало. — Видите?
— Что? — шепнула она.
— В нём теперь не только прошлое. В нём мы. Прямо сейчас.
Алиса смотрела на это маленькое прямоугольное стекло и вдруг поняла: зеркалу заднего вида не обязано быть орудием пытки. Оно существует для того, чтобы ты знал, что осталось позади, и мог спокойно ехать вперёд. Её родители, их скандалы, её страх одиночества — всё это осталось там, на заднем плане, уменьшаясь с каждым метром пути.
Они выехали на шоссе. Миша сзади начал что-то напевать без слов, просто мелодию, которую он, вероятно, слышал по радио.
Алиса откинулась на спинку сиденья. Ей всё ещё было страшно. Она знала, что отношения — это работа, что люди могут ранить друг друга, что гарантий не существует. Но, глядя на профиль Сергея и слушая голос мальчика, она впервые почувствовала, что риск оправдан.
— Знаешь, — сказала она, — я кажется, действительно люблю жирафов.
Сергей рассмеялся, и этот звук заполнил салон машины, вытесняя остатки лавандового запаха клиники и пыльных воспоминаний.
Иногда, чтобы увидеть истину, нужно перестать изучать трещины на старых зеркалах и просто посмотреть в лобовое стекло. Там, за прозрачной преградой, раскинулась жизнь — непредсказуемая, опасная, но бесконечно прекрасная в своей возможности начаться заново.
Машина уверенно шла по трассе, оставляя позади тени прошлого, а впереди, в ярком зимнем свете, ждало что-то совершенно новое. И Алиса, закрыв глаза, впервые за двадцать восемь лет просто позволила себе ехать.
Дорогие мои читатели ! Очень рада видеть вас вновь на моем канале. Спасибо за лайки, комментарии и подписки.