— Она вообще хоть раз подумала о том, что ты работаешь? — голос свекрови звучал так, будто она обсуждала нечто очевидное. — Женщина должна дом содержать, а не по своим делам мотаться.
Лена замерла у приоткрытой двери гостиной. Только что вернулась из магазина, пакеты еще стояли в прихожей, а она уже слышала это. Разговор мужа с матерью. Опять.
— Мам, ну не надо...
— Что "не надо"? — перебила свекровь. — Игорь, ты посмотри на себя! Рубашки мятые, обеды холодные. Я в твои годы уже троих поднимала и дом был как музей.
Лена сжала губы. Хотела войти, сказать что-то, но ноги словно приросли к полу. Ей было интересно — что скажет Игорь? Защитит ли её хоть раз?
— У Лены работа тоже, — произнес он тихо, почти извиняющимся тоном.
— Работа! — фыркнула свекровь. — Это не работа, это баловство какое-то. Сидит в своем офисе, бумажки перекладывает. А ты вкалываешь на двоих, устаешь. И что в итоге? Дома бардак, ужин в девять вечера, если повезет.
Лена прикрыла глаза. Три года брака, три года этих разговоров. Сначала думала — переживет, привыкнет, наладится. Свекровь приезжала раз в месяц и каждый визит превращался в марафон замечаний: здесь пыль, там не так сложено, суп недосолен, цветы завяли.
— Мама, прекрати, пожалуйста.
— Я прекращу, когда ты образумишься, — продолжала женщина. — Знаешь, Маринка, дочка Светки из соседнего подъезда, она мужу такие обеды готовит! И дети всегда чистые, и в квартире порядок.
Маринка. Сколько раз Лена слышала это имя? Идеальная Маринка, которая не работает, сидит дома и посвящает себя семье. Только вот почему никто не говорит, что Маринкин муж зарабатывает в три раза больше Игоря и они живут в собственной квартире, а не снимают однушку на окраине?
— Лена старается, — попытался возразить Игорь, но голос его звучал неуверенно.
— Старается? Ты серьезно? Я вчера холодильник открыла — там йогурты просроченные лежат. Это старание?
Лена отступила на шаг. Йогурты. Господи, из-за каких-то йогуртов теперь весь сыр-бор. Она хотела их выбросить еще в выходные, но забыла — завалилась работой, презентация горела.
— Игорек, я не хочу вмешиваться в вашу жизнь, — свекровь сменила тон на более мягкий, почти ласковый. — Но я вижу, как ты устал. Ты похудел, осунулся. А всё почему? Потому что тебе не хватает заботы. Настоящей женской заботы.
Вот оно. Настоящая женская забота. Лена усмехнулась про себя. Значит, то, что она каждое утро встает в шесть, чтобы успеть и на работу, и приготовить завтрак, — не забота? То, что она после работы бежит в магазин, потому что холодильник пустой, — тоже ненастоящее?
— Я не знаю, мам, — Игорь вздохнул. — Может, ты права.
Сердце Лены ухнуло вниз. "Может, ты права". Не "нет, мама, ты не права", не "хватит уже, Лена — моя жена, и я её выбрал". А — "может, ты права".
— Конечно, я права, — подтвердила свекровь с видимым удовлетворением. — Тебе нужна жена, которая будет тебя ценить. А эта... она же постоянно чем-то недовольна.
Лена сглотнула. Недовольна. Да, она недовольна. Недовольна тем, что её муж не может защитить её от собственной матери. Недовольна тем, что живет в квартире, где каждый угол напоминает о том, что они еще ничего не достигли. Недовольна тем, что её работа называется "баловством", хотя половину счетов оплачивает именно она.
— Ладно, мам, давай не будем об этом, — попросил Игорь.
Лена развернулась и тихо прошла на кухню. Пакеты остались в прихожей — пусть стоят. Села на табурет, уставилась в окно. За окном серый февральский вечер, редкие прохожие спешили по своим делам, фонари уже зажглись.
Как она здесь оказалась? В этой квартире, в этом браке, где её мнение не значит ничего? Четыре года назад она встретила Игоря на корпоративе у подруги. Он показался таким... надежным. Спокойным. Говорил, что хочет семью, стабильность. Она тогда тоже этого хотела — уставшая от бесконечных свиданий и разочарований, она увидела в нем того самого.
А теперь? Теперь она понимала, что спокойствие Игоря — это не надежность, а неспособность отстоять свою позицию. Он соглашался со всеми: с матерью, с начальством, даже с сантехником, который убеждал его менять всю проводку в ванной.
— Лен? — голос Игоря прозвучал из гостиной. — Ты где?
Она не ответила. Не хотелось. Хотелось сидеть здесь, в тишине, и думать. О чем угодно, только не о том, что её жизнь медленно, но верно превращается в то, чего она всегда боялась.
Шаги приблизились.
— Лена, ты что не отвечаешь?
Игорь зашел на кухню, посмотрел на неё озадаченно.
— Я не слышала, — соврала она.
— Мама уехала. Я её проводил.
— Хорошо.
Он замер, не понимая, что происходит.
— Ты чего такая? Что-то случилось?
Лена подняла на него глаза. Хотела сказать — всё. Всё случилось. Я слышала ваш разговор. Я слышала, как ты соглашался с ней. Как не защитил меня. Как назвал мою работу ненужной, мои старания — недостаточными.
Но вместо этого произнесла:
— Ничего. Устала просто.
Игорь кивнул с облегчением.
— Ну отдохни тогда. Я сам ужин разогрею.
Он развернулся и вышел. А Лена осталась сидеть, глядя в темное окно. Внутри всё сжималось, холодело. Она вдруг поняла: это конец. Не сегодня, не завтра, но скоро. Очень скоро она скажет те слова, которые уже вертелись на языке: "Я ухожу. И больше не прощу".
Утро началось с того, что Игорь ушел на работу, даже не попрощавшись. Просто хлопнула дверь — и всё. Лена долго лежала в постели, уставившись в потолок. Вчерашний разговор свекрови прокручивался в голове, как заезженная пластинка.
Нужно было ехать в офис, но она написала начальнику, что плохо себя чувствует. Впервые за два года взяла отгул просто так. Села на кухне с кофе, пыталась собраться с мыслями. Что дальше? Продолжать жить вот так, слушая упреки и чувствуя себя чужой в собственном браке?
К обеду решила выйти в магазин — холодильник действительно требовал пополнения. Накинула пальто, сунула телефон в карман и вышла на улицу. Февральский воздух обжигал лицо, но это даже приятно — хоть что-то реальное, осязаемое.
Супермаркет находился в десяти минутах ходьбы. Лена взяла корзину, бродила между полками, машинально закидывая продукты. Молоко, хлеб, овощи. Остановилась у стеллажа с макаронами, раздумывая, какие взять.
— Ой, Леночка! — раздался визгливый голос за спиной.
Она обернулась. Алиса. Одноклассница Игоря, с которой они периодически пересекались на всяких мероприятиях. Высокая, крашеная блондинка с вечно накрашенными губами и маникюром, который, казалось, мог резать стекло.
— Привет, — выдавила Лена.
— Ты чего такая грустная? — Алиса придвинулась ближе, рассматривая её с нескрываемым любопытством. — Что-то случилось?
— Нет, всё нормально.
— Да ладно! Я же вижу, — Алиса понизила голос до заговорщического шепота. — Слушай, а правда, что у вас с Игорьком проблемы?
Лена замерла.
— С чего ты взяла?
— Ну, мне Светка говорила. Ты же знаешь Светку? Так вот, она сказала, что его мама жаловалась, что ты совсем за ним не следишь. Что он худой какой-то ходит, несчастный.
Кровь ударила в виски. Значит, свекровь уже всем растрезвонила. Светка — это та самая соседка, мать идеальной Маринки. Конечно, они все в связке.
— Светка много чего говорит, — холодно ответила Лена.
— Ну не обижайся! — Алиса игриво толкнула её в плечо. — Я просто переживаю. Знаешь, мужиков нужно беречь. А то сейчас столько развелись — страшно подумать.
Рядом появилась еще одна фигура — Ирина, подруга Алисы. Маленькая, полноватая, с вечным выражением недовольства на лице.
— О, привет! — она окинула Лену оценивающим взглядом. — Ты че, отгул взяла?
— Да.
— Везет тебе, — Ирина хмыкнула. — У меня начальник даже на больничный отпускает через раз. А ты, я смотрю, свободная совсем.
Лена почувствовала, как внутри всё напряглось. Эти две всегда были вместе, всегда обсуждали чужую жизнь, всегда находили, к чему придраться.
— Слушай, а правда, что ты каждый день на работу до восьми сидишь? — продолжала Алиса, не давая ей уйти. — Игорь же дома один маешься. Это ж как-то неправильно, нет?
— У меня проект, — объяснила Лена сдержанно.
— Проект, — передразнила Ирина. — А муж? Мужу тоже внимание нужно. Я вот Славика своего никогда одного не оставляю. Приду с работы — сразу ужин, потом телик вместе. Семья же.
— Молодец, — процедила Лена сквозь зубы.
— Да я не хвастаюсь! — Ирина всплеснула руками. — Просто говорю, как правильно. А то сейчас все карьеристки, карьеристки. А потом мужья налево смотрят — и плачут.
Алиса захихикала:
— Ир, ты чего такая злая сегодня?
— Да не злая я! Правду говорю. Вот у Маринки муж — золото. Потому что она за ним ухаживает. А у некоторых... — она многозначительно посмотрела на Лену, — дома бардак, в холодильнике пусто.
Лена сжала ручку корзины. Откуда они знают про холодильник? Ах да, свекровь. Видимо, вчера она успела всем обзвонить.
— Девочки, мне пора, — она попыталась уйти, но Алиса загородила путь.
— Да подожди ты! Мы же просто разговариваем. Ты чего сразу обижаешься?
— Я не обижаюсь.
— Обижаешься, обижаешься, — вмешалась Ирина. — Мы тебе по-хорошему говорим. Береги мужика, а то потеряешь. Игорь — хороший парень, работящий. Таких сейчас мало.
Лена глубоко вдохнула. Хотелось развернуться и уйти, но что-то внутри не позволяло.
— Спасибо за заботу, но мы разберемся сами.
— Ой, гордая какая! — Алиса закатила глаза. — Ладно, ладно. Только не говори потом, что мы не предупреждали.
Они наконец отошли, продолжая что-то обсуждать между собой и время от времени оглядываясь на Лену. Она стояла у полки с макаронами, чувствуя, как ярость смешивается с бессилием. Неужели весь район уже обсуждает её брак? Неужели свекровь настолько всем растрепала, что теперь даже случайные знакомые считают нужным давать советы?
Она швырнула в корзину первую попавшуюся пачку макарон и направилась к кассе. По дороге встретила еще одну знакомую — Оксану, маму из соседнего подъезда.
— Лен, привет! — Оксана улыбнулась, но улыбка была какая-то натянутая. — Как дела?
— Нормально.
— Слышала, у вас со свекровью напряженка, — Оксана понизила голос, оглядываясь. — Ты главное держись. Свекрови — они такие. Всем недовольны.
Лена кивнула, не зная, что ответить.
— Только ты Игоря не запускай, — добавила Оксана. — Мужики это чувствуют. Если женщина не интересуется — они начинают искать, где их поймут.
Всё. Хватит. Лена развернулась и пошла к кассе, не дожидаясь продолжения. Пробила покупки, расплатилась и вышла на улицу. Холодный воздух обжег лицо, но она даже не поежилась. Шла быстро, почти бежала, пакеты больно резали пальцы.
Дома бросила всё на стол, даже не стала раскладывать по полкам. Села на диван, уткнулась лицом в ладони. Значит, вот как теперь будет? Все вокруг будут обсуждать, советовать, учить жить? А Игорь? Он вообще понимает, что происходит? Или ему всё равно?
Телефон завибрировал. Сообщение от мужа: "Задержусь на работе. Не жди с ужином".
Лена швырнула телефон на подушку. Задержится. Конечно. А она будет сидеть здесь одна, переваривая весь этот кошмар.
Нет. Она так больше не может.
Лена встала с дивана и прошла в спальню. Открыла шкаф, достала с верхней полки старый чемодан. Пыльный, потертый — тот самый, с которым когда-то переезжала к Игорю, полная надежд и планов.
Начала складывать вещи. Медленно, методично. Джинсы, свитера, белье. Косметичку, документы. С каждой вещью что-то отпускало внутри. Страх? Сомнения? Она не знала точно, но чувствовала — правильно.
Телефон снова завибрировал. Игорь. Она взяла трубку.
— Лена, я еду домой. Нужно поговорить.
— Хорошо, — её голос прозвучал на удивление спокойно.
Он появился через полчаса. Вошел в квартиру, увидел чемодан в прихожей и замер.
— Ты... уезжаешь?
— Да.
— Куда? — голос дрогнул.
— К подруге. Пока. Потом найду что-то своё.
Игорь провел рукой по лицу, опустился на диван.
— Из-за вчерашнего? Из-за мамы?
Лена покачала головой:
— Не из-за неё. Из-за тебя.
— Я не понимаю.
— Ты не защитил меня, Игорь. Не вчера, не месяц назад, никогда. Каждый раз, когда твоя мать говорила гадости, ты молчал. Или соглашался. А сегодня весь район обсуждает наш брак, потому что она всем растрепала, какая я плохая жена.
— Я просто не хотел ссориться с ней...
— А со мной ссориться можно? — Лена присела на край кресла. — Игорь, я три года пыталась. Работала, готовила, убирала, старалась быть идеальной. Но для твоей матери я всегда буду недостаточно хороша. А для тебя я, похоже, вообще не имею значения.
— Это не так! Лен, я люблю тебя...
— Любишь? — она горько усмехнулась. — Любовь — это не только слова. Это поступки. Это когда ты встаёшь на сторону жены, даже если твоя мать против. Это когда ты защищаешь её, а не киваешь под каждое замечание.
Игорь молчал, опустив голову. Лена видела — он понимает. Но было слишком поздно.
— Я устала быть виноватой во всём, — продолжала она тише. — Устала оправдываться, доказывать, что имею право на работу, на жизнь. Мне тридцать лет, Игорь. Я не хочу провести остаток жизни, выслушивая упреки и чувствуя себя лишней.
— Что мне нужно сделать? — он поднял на неё глаза. — Скажи, я исправлюсь. Поговорю с мамой, объясню ей...
— Поздно. Ты должен был это сделать три года назад. Или хотя бы год назад. Или вчера. Но не сейчас, когда я уже собрала чемодан.
Она встала, взяла сумку. Игорь вскочил:
— Лена, подожди! Давай попробуем ещё раз. Я обещаю...
— Ты обещал любить и уважать меня, когда мы расписывались. Обещаний было достаточно.
Направилась к двери. Остановилась на пороге, обернулась:
— Знаешь, что самое страшное? Я больше не злюсь. Я просто... пуста. И это значит, что пора уходить.
Игорь стоял посреди комнаты, растерянный, сломленный. Лена вышла в подъезд, закрыла за собой дверь. Спустилась по лестнице, вышла на улицу.
Февральский вечер встретил её морозом и тишиной. Она достала телефон, набрала подруге:
— Катя? Я еду к тебе. Да, надолго. Расскажу при встрече.
Ловила такси, глядя на окна квартиры наверху. Там горел свет. Игорь, наверное, всё ещё сидел на диване, пытаясь понять, что произошло.
А Лена чувствовала — впервые за три года — облегчение. Страшно? Да. Больно? Безусловно. Но это была её боль, её выбор, её жизнь. И больше никто не скажет ей, как правильно жить.
Подъехало такси. Она села, назвала адрес. Машина тронулась, и Лена не оглянулась.
Впереди была неизвестность. Но эта неизвестность была лучше, чем прежняя определенность.
Прошло два месяца
Лена сидела в маленькой съемной студии на другом конце города. Окно выходило во двор, где росла старая береза. Апрель только начинался, но дерево уже покрылось первой зеленью.
Квартира была крошечной — двадцать метров, кухня-ниша, душевая кабина вместо ванны. Но это было её пространство. Никаких упреков, никаких чужих голосов. Тишина.
Первые недели были тяжелыми. Игорь звонил каждый день, писал сообщения. Просил вернуться, обещал измениться, говорил, что поговорил с матерью. Лена не отвечала. Потом звонки прекратились.
Она погрузилась в работу. Проект, который раньше называли баловством, неожиданно выстрелил — начальство оценило, предложили повышение. Теперь она вела целое направление, ездила на встречи, составляла стратегии. Оказалось, когда не нужно каждый вечер мчаться домой готовить ужин и выслушивать претензии, энергии хватает на гораздо большее.
Подруга Катя иногда заходила с вином и пиццей:
— Ну как ты? Не жалеешь?
— Нет, — отвечала Лена честно. — Страшно было поначалу. А теперь... легко как-то.
— Игорь больше не пишет?
— Нет. Последний раз написал месяц назад.
Лена открыла то сообщение вечером, когда Катя ушла. Короткое: "Мама сказала, что ты права. Прости. Будь счастлива".
Она долго смотрела на экран. Хотела ответить что-то, но поняла — не нужно. Это было честное признание поражения. И, возможно, первый раз за все годы Игорь действительно её услышал. Жаль, что слишком поздно.
На работе появился новый коллега — Андрей, программист из соседнего отдела. Они столкнулись у кофемашины, разговорились. Он рассказал про свой проект, она — про свой. Потом он предложил обсудить детали за обедом. Она согласилась.
Обеды стали регулярными. Андрей был другим — слушал, когда она говорила, спорил, когда не соглашался, но уважительно. Не пытался учить жить, не обесценивал её мнение. Однажды спросил:
— У тебя кто-то есть?
— Нет. Развожусь.
— Понятно, — он кивнул. — Если что, я никуда не тороплюсь.
Лена улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне.
Вечером того же дня позвонила мама:
— Леночка, ты как там?
— Хорошо, мам. Правда.
— Игорь звонил мне. Просил передать, что подписал документы на развод. Без претензий.
— Спасибо, что сказала.
Повесив трубку, Лена подошла к окну. Береза во дворе качалась на ветру, молодые листья шелестели. Где-то внизу играли дети, кто-то выгуливал собаку.
Три года назад она думала, что брак — это компромисс, терпение, умение молчать. Теперь понимала: брак — это когда тебя слышат. Когда ты важна. Когда не приходится выбирать между собой и отношениями.
Она не жалела. Ни о разводе, ни о том, что ушла. Жалела только об одном — что не сделала это раньше.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: "Завтра кино? Обещаю, выберешь фильм ты :)"
Лена набрала ответ: "Договорились".
За окном наступал вечер. Но впервые за долгое время он не казался таким серым и пустым.
Впереди была жизнь. Её собственная.