— Ты что себе позволяешь?! — голос Галины Петровны разрезал пространство прихожей. — Думаешь, я не понимаю, что ты затеяла?
Ксения замерла у вешалки, сжимая в руках пакет с продуктами. Свекровь стояла в дверях комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела так, будто поймала её на месте преступления.
— Я не понимаю, о чём вы...
— А я людей насквозь вижу! Окрутила моего сыночка и обобрать ещё хочешь! — завопила свекровь, пряча кошелёк в карман.
Ксения медленно поставила пакет на пол. Три года назад она впервые переступила порог этой квартиры — влюблённая, счастливая, полная надежд. Тогда Галина Петровна улыбалась, обнимала, называла доченькой. Всё изменилось через месяц после свадьбы, когда выяснилось, что никакой отдельной квартиры у Димы нет и не предвидится.
— Галина Петровна, я просто купила продукты на ужин...
— На мои деньги! — свекровь сделала шаг вперёд, её лицо побагровело. — Вчера из моего кошелька пропало пятьсот рублей. Ты думала, я не замечу?
В груди у Ксении всё сжалось. Она знала про эти деньги. Знала, что их взял Дима — вчера вечером, когда мать уснула. Он попросил не говорить, обещал вернуть через пару дней. «Просто мне неудобно у неё спрашивать, ну пожалуйста, Ксюш». И она согласилась. Как всегда.
— Я не брала ваши деньги.
— Лгунья! — Галина Петровна шагнула ближе, и Ксения почувствовала запах её резких духов. — Думаешь, раз Димочка тебя защищает, так всё сойдёт с рук? Я тебя с самого начала насквозь видела. Приехала из своей деревни, цеплялась за моего сына как банный лист.
Ксения стиснула зубы. Не деревня, а небольшой город в двухстах километрах отсюда. Университет она закончила с красным дипломом, работает бухгалтером в приличной фирме. А Дима... Дима вот уже полгода сидит без работы, играет в компьютерные игры и обещает, что скоро всё наладится.
— Мне пора на работу, — тихо сказала она, поднимая пакет.
— Беги, беги! Только знай — я за тобой слежу. Каждую копейку считаю!
Ксения прошла на кухню, быстро засунула продукты в холодильник. Руки дрожали. В зеркале над раковиной мелькнуло её отражение — бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы стянуты в небрежный хвост. Когда она последний раз нормально спала? Месяц назад? Два?
Офис встретил её привычным гулом принтеров и негромкой музыкой из чьих-то наушников. Ксения села за свой стол в углу, включила компьютер. Цифры, таблицы, отчёты — в этом мире всё было предсказуемо и понятно. Никто не орал, не обвинял в том, чего она не совершала.
— Ксюша, зайди ко мне после обеда, — начальница Ольга Сергеевна остановилась у её стола. — Нужно поговорить о проекте по новому клиенту.
— Хорошо.
День тянулся медленно. Ксения проверяла накладные, сверяла счета, но мысли постоянно возвращались к утреннему скандалу. Нужно было поговорить с Димой. Объяснить, что так дальше нельзя. Что она устала врать за него, прикрывать его, терпеть унижения от его матери.
В два часа она поднялась на третий этаж, в кабинет Ольги Сергеевны. Начальница сидела за широким столом, перед ней лежала раскрытая папка с документами.
— Садись, Ксения. У меня для тебя предложение.
Ксения опустилась на стул, сложила руки на коленях.
— Нам нужен человек в филиал. Город небольшой, зато зарплата на тридцать процентов выше, плюс служебная квартира. — Ольга Сергеевна внимательно посмотрела на неё. — Ты справишься. Я вижу, как ты работаешь. Толковая, ответственная. Там проще будет — не такой большой объём, но и требования высокие.
Ксения молчала. В голове промелькнула мысль: уехать. Просто взять и уехать из этого города, из этой квартиры, где каждый день — скандал, где свекровь подсчитывает каждую ложку сахара в сахарнице.
— Мне нужно подумать.
— Конечно. Но решение нужно принять до конца недели. — Ольга Сергеевна закрыла папку. — Ксюша, я не лезу в твои дела, но ты последнее время выглядишь... уставшей. Может, это именно то, что тебе нужно?
Вечером Ксения шла домой пешком, хотя обычно ездила на автобусе. Хотелось оттянуть момент возвращения. На улице уже стемнело, витрины магазинов светились яркими огнями. Она остановилась возле кафе на углу, посмотрела в окно. Там сидели люди, разговаривали, смеялись. Когда она последний раз смеялась?
Квартира встретила её тишиной. Галина Петровна сидела в зале перед телевизором, Дима, как обычно, торчал в своей комнате за компьютером. Ксения прошла на кухню, достала из холодильника курицу, которую купила утром. Начала резать овощи для салата.
— Ксюш, ты чего такая грустная? — Дима появился на пороге, растрёпанный, в старой футболке.
— Нам нужно поговорить.
— Сейчас? Я просто воды попить зашёл...
— Дима, твоя мать обвинила меня в воровстве. Из-за тех денег, которые ты вчера взял.
Он замер, потом махнул рукой:
— Да ладно, она всегда что-то выдумывает. Не обращай внимания.
— Я не могу не обращать внимания! Она назвала меня лгуньей! Сказала, что я тебя окрутила!
Дима налил себе воды из-под крана, выпил залпом.
— Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Пойду скажу ей, что это я взял, она устроит скандал ещё хуже. Потерпи немного, я найду работу, съедем отсюда...
— Ты это говоришь уже полгода.
Он посмотрел на неё с обидой:
— Ты что, не веришь мне?
Ксения отложила нож, оперлась о столешницу. В горле стоял ком.
— Мне сегодня предложили переезд. В другой город. Хорошая зарплата, своё жильё.
Дима нахмурился:
— Какой переезд? Ты о чём вообще?
— О том, что я устала. Устала от твоей матери, от того, что ты сидишь без работы, от этой квартиры...
— То есть ты хочешь бросить меня? — его голос стал холодным.
— Я хочу жить нормально!
Из зала донёсся голос Галины Петровны:
— Димочка, что там происходит?
— Ничего, мам! — крикнул он, не поворачивая головы. Потом шагнул к Ксении, схватил её за руку: — Послушай, я понимаю, тебе тяжело. Но мы же семья. Не можешь ты вот так взять и уехать.
Ксения высвободила руку. Посмотрела ему в глаза — и вдруг поняла, что не видит там ничего. Ни любви, ни понимания. Только привычку. Только нежелание что-то менять.
— Я подумаю, — тихо сказала она.
Утром Ксения проснулась от звонка в дверь. Галина Петровна уже топала по коридору, бормоча что-то недовольное. Голоса в прихожей — незнакомый мужской, настойчивый, и визгливый свекрови.
— Дмитрий Галкин здесь проживает? Мы из юридической компании «Альянс».
Ксения быстро натянула халат, вышла. У двери стоял мужчина лет сорока в строгом костюме, с кожаной папкой под мышкой.
— Что случилось? — Дима появился следом, зевая.
— Вам заказное письмо. Распишитесь, пожалуйста.
Дима взял конверт, небрежно расписался. Мужчина ушёл, а они втроём остались стоять в прихожей. Галина Петровна смотрела на конверт с подозрением.
— Что это? От кого?
Дима вскрыл конверт, пробежал глазами текст. Лицо его стало серым.
— Не может быть...
— Дима, что там? — Ксения шагнула ближе.
Он молча протянул ей бумаги. Ксения начала читать и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Уведомление о вступлении в наследство. Дядя Димы, Павел Галкин, умер три месяца назад. Завещал племяннику двухкомнатную квартиру в центре города и небольшую сумму денег на счету.
— Павлик... — Галина Петровна схватилась за сердце. — Он же... мы с ним двадцать лет не общались...
— Почему? — спросила Ксения.
Свекровь дёрнула плечом:
— Поссорились из-за ерунды. Он уехал, мы не виделись. Я думала, он давно про нас забыл.
Дима перечитывал документы, и на лице его медленно расползалась улыбка:
— Квартира! Ксюш, понимаешь? Своя квартира! Нам больше не нужно тут жить!
Ксения смотрела на него и чувствовала странную пустоту внутри. Вчера она почти решилась. Почти собралась сказать Ольге Сергеевне, что согласна на переезд. А теперь... теперь появилась эта квартира, и всё снова должно измениться.
— Там написано, что нужно приехать к нотариусу, — пробормотал Дима. — Завтра, в десять утра.
Галина Петровна вдруг резко выхватила у него бумаги:
— Погоди-погоди. А где написано, что квартира тебе? Павел — мой брат. Значит, наследство должно быть моё!
— Мам, тут чёрным по белому — Дмитрию Сергеевичу Галкину. Это я.
— Не может быть! — свекровь прижала документы к груди. — Он не мог меня обойти! Я его сестра!
Начался скандал. Галина Петровна кричала, что Дима ничего не понимает, что квартира по закону должна достаться ей, родной сестре покойного. Дима пытался забрать бумаги, свекровь не отдавала. Ксения стояла в стороне и смотрела на эту сцену как на плохой спектакль.
— Хватит! — наконец заорал Дима. — Давай сюда документы! Там моё имя, понимаешь? Моё!
Галина Петровна побледнела, сунула бумаги ему в руки и ушла к себе в комнату, громко хлопнув дверью.
Дима обернулся к Ксении, глаза его горели:
— Слышишь? У нас будет своя квартира! Ты же рада?
Она молчала. Потом тихо спросила:
— А работу ты искать будешь?
Он отмахнулся:
— Зачем торопиться? Теперь у нас жильё есть, можно спокойно подыскивать что-то достойное. Не хватать первое попавшееся.
— Дима, тебе тридцать лет. Ты полгода не работаешь.
— Ну началось, — он поморщился. — Я думал, ты обрадуешься. А ты опять со своими претензиями.
Ксения прошла на кухню, поставила чайник. Руки действовали автоматически — достала чашку, насыпала заварку. В голове крутилась одна мысль: ничего не изменилось. Появилась квартира — но ничего не изменилось.
На работе она весь день не могла сосредоточиться. Цифры в таблицах расплывались перед глазами. Коллега Борис заглянул к ней после обеда:
— Ксюха, ты как? Бледная какая-то.
— Нормально, просто устала.
— Слышал, Ольга Сергеевна тебе филиал предложила. Здорово, да? Я бы согласился не рараздумывая.
Ксения кивнула. Борис постоял ещё немного, потом ушёл. Она посмотрела на календарь — среда. До конца недели осталось два дня.
Вечером они с Димой поехали к нотариусу — просто уточнить детали, узнать, какие документы нужны. Нотариус, полная женщина в очках, внимательно изучила их паспорта.
— Всё верно, Дмитрий Сергеевич. Квартира переходит вам. Но есть одно условие.
— Какое? — Дима напрягся.
— Ваш дядя указал в завещании: квартира достаётся вам при условии, что в течение полугода вы трудоустроитесь на постоянную работу. Иначе жильё переходит городу.
Повисла тишина. Ксения почувствовала, как что-то внутри дрогнуло — то ли смех, то ли слёзы.
— Это... это законно? — пробормотал Дима.
— Вполне. Завещатель имеет право устанавливать условия.
— Но почему?! Он что, знал обо мне?!
Нотариус пожала плечами:
— Я не могу этого сказать. Могу лишь зачитать текст завещания. — Она открыла папку, надела очки: — «Племянник мой Дмитрий всегда был способным парнем, но слишком инфантильным. Надеюсь, эта квартира станет для него стимулом наконец повзрослеть и начать самостоятельную жизнь».
Дима сидел как громом поражённый. Ксения смотрела на его растерянное лицо и вдруг ясно поняла — дядя Павел, которого она никогда не видела, оказался умнее их всех.
— Значит, мне нужно... устроиться на работу?
— В течение полугода. И предоставить подтверждающие документы — трудовой договор, справку от работодателя.
Они вышли от нотариуса в сумерки. Дима шёл молча, сунув руки в карманы куртки. Ксения шла рядом и думала о том, как странно всё устроилось. Квартира есть — но её как будто и нет. Она существует только как возможность, как шанс. А воспользуется ли Дима этим шансом?
— Ладно, — наконец сказал он. — Значит, придётся искать работу. Найду что-нибудь.
— Дима, там полгода всего.
— Ну и что? Успею. — Он говорил бодро, но в голосе слышалась неуверенность.
Дома их встретила Галина Петровна. Она сидела на кухне с красными глазами, перед ней дымилась чашка с чаем.
— Ну что? Когда въезжаем?
— Не скоро, — буркнул Дима и прошёл в свою комнату.
Ксения осталась на кухне. Села напротив свекрови, сложила руки на столе.
— Галина Петровна, в завещании условие. Дима должен устроиться на работу, иначе квартиру не получит.
Свекровь уставилась на неё:
— Что?!
— Так написал его дядя. У Димы есть полгода.
Лицо Галины Петровны медленно наливалось краской. Она схватила чашку, сделала большой глоток обжигающего чая.
— Вот сволочь, — прошипела она. — Павлик всегда был вредным. Даже умер — и то гадость сделал.
Ксения встала, пошла в ванную. Включила воду, умылась холодной водой. Посмотрела на своё отражение в зеркале. Завтра она скажет Ольге Сергеевне своё решение. Какое — пока не знала. Но время истекало, и нужно было выбирать.
Следующий вечер Ксения провела в торговом центре. Просто бродила между магазинов, смотрела на витрины, думала. Дима с утра ушёл — искать работу, как он сказал. Вернулся через три часа, бросил на диване: «Везде либо опыта требуют, либо зарплата копеечная».
Она зашла в книжный, взяла с полки первый попавшийся роман, полистала. Слова расплывались. В голове крутилось одно: завтра последний день. Завтра нужно дать ответ.
Телефон завибрировал — сообщение от матери: «Ксюша, давно не звонила. Как дела?»
Ксения набрала ответ, потом стёрла. Набрала снова: «Мам, можно мне приехать на выходные?»
Ответ пришёл мгновенно: «Конечно, доченька. Соскучилась».
Она вышла из торгового центра, села в автобус. Ехала и смотрела в окно на проносящиеся мимо дома, освещённые окна чужих квартир. Сколько там людей живёт своей жизнью, решает свои проблемы, делает выбор?
Дома Галина Петровна накрывала на стол. Увидев Ксению, поджала губы:
— Дима расстроенный пришёл. Говорит, работу не может найти нормальную.
— За один день сложно, — ответила Ксения, снимая куртку.
— Ты бы ему помогла! — свекровь поставила тарелки с грохотом. — Жена должна мужа поддерживать, а не...
— Что — не? — Ксения обернулась.
Галина Петровна замолчала, отвернулась к плите. Ксения прошла в комнату, закрыла дверь. Села на кровать, достала телефон. Открыла сообщения, нашла переписку с Ольгой Сергеевной.
Пальцы зависли над экраном. Всего несколько слов — и всё изменится. Или не изменится.
Она вспомнила лицо Димы сегодня утром — недовольное, обиженное на весь мир. Вспомнила, как он сидел вчера за компьютером до трёх ночи, хотя обещал лечь пораньше. Вспомнила Галину Петровну, её колкие замечания, вечные подсчёты, кто сколько съел и выпил.
А потом вспомнила тишину. Ту самую тишину, которая была в её съёмной однушке три года назад, до свадьбы. Когда она возвращалась с работы, заваривала себе чай, садилась у окна с книжкой. И была счастлива.
Ксения набрала сообщение: «Ольга Сергеевна, я согласна. Когда нужно выходить?»
Ответ пришёл через минуту: «С первого числа. Приезжай завтра, обсудим детали».
Она положила телефон, легла на кровать. Сердце колотилось. Страшно. Очень страшно. Но в этом страхе была какая-то правильность, какое-то освобождение.
Утром Ксения встала раньше всех. Собрала сумку — только самое необходимое. Документы, ноутбук, несколько вещей. Остальное можно забрать потом. Или не забирать вообще.
Написала записку: «Дима, мне нужно время подумать. Уезжаю на несколько дней к маме».
Вышла из квартиры тихо, стараясь не разбудить никого. На улице было свежо, пахло мокрым асфальтом. До метро шла пешком, вдыхая утренний воздух полной грудью.
В офисе Ольга Сергеевна встретила её с улыбкой:
— Рада, что ты решилась. Честно говоря, я уже боялась, что ты откажешься.
Они обсудили детали — переезд, документы, новые обязанности. Ксения слушала и чувствовала, как внутри что-то распрямляется, расправляет крылья.
— Там будет непросто первое время, — предупредила Ольга Сергеевна. — Новый коллектив, новый город. Но ты справишься. Я в тебе уверена.
— Спасибо, — Ксения улыбнулась. — Я тоже в себе уверена.
Вечером она сидела в поезде, смотрела на убегающие назад огни города. Телефон разрывался от звонков — Дима, Галина Петровна. Она сбросила вызовы, написала одно сообщение: «Мне нужно время. Не звоните пока».
Мать встретила её на вокзале, обняла крепко:
— Доченька, что случилось?
— Расскажу дома, — Ксения прижалась к её плечу и вдруг почувствовала, как наворачиваются слёзы. — Мам, я так устала...
— Всё хорошо, — мать гладила её по голове. — Всё будет хорошо.
И Ксения верила. Верила, что будет хорошо. Что она справится. Что впереди — новая жизнь, новая работа, новая квартира, где никто не будет считать её ложки сахара и обвинять в том, чего она не делала.
Получит ли Дима свою квартиру — неизвестно. Найдёт ли он в себе силы измениться — тоже вопрос. Но это уже не её история. Её история начиналась заново, с чистого листа, с утреннего поезда в новый город, где она будет жить для себя.
А Галина Петровна пусть дальше вынашивает свои подозрения и считает копейки. Только теперь — без Ксении.