— Только не отключайся, слышишь! — Лида из последних сил тянула за веревку старые деревянные сани. — Ещё немного осталось, вон уже дом видно...
Мороз стоял такой, что дышать было больно. Лида нашла этого мужчину полчаса назад у поваленного дерева. Он сидел в сугробе, связанный по рукам и ногам, в одной расстегнутой куртке. Если бы она сегодня не решила срезать путь через лес, он бы точно замерз насмерть.
Затащить грузного мужчину в дом оказалось той ещё задачей. Лида чуть спину не сорвала, пока перевалила его через порог и уложила на диван. Руки дрожали от напряжения и страха. Кто он такой? Почему связан? Может, бандит какой-то, а она его в дом притащила? Но бросить человека умирать на морозе она просто не могла.
Разрезав веревки кухонным ножом, она стянула с него ботинки и начала растирать ледяные ноги спиртом. Мужчина застонал, заметался в бреду.
— Документы... в машине... Надя, беги... — бормотал он, пытаясь вскочить, но Лида силой уложила его обратно.
— Лежи тихо! Нет тут никакой машины. Лес кругом.
Всю ночь она просидела рядом, меняла полотенца на его лбу, подкидывала дрова в камин. Было жутко. Она одна в глуши, до ближайшего поселка километров сорок, связи нет. А на диване лежит незнакомый мужик с темным прошлым.
Под утро жар у него спал. Лида, уставшая и невыспавшаяся, подошла к столу, чтобы налить себе чаю. Ворот её домашней рубашки расстегнулся, и серебряный кулон на длинном шнурке выскользнул наружу.
— Пить... — раздался хриплый голос.
Лида вздрогнула и обернулась. Мужчина смотрел на неё вполне осознанно. Взгляд у него был тяжелый, цепкий. Она налила воды в кружку, подошла и приподняла его голову. Он пил жадно, проливая воду на щетину, а потом вдруг перехватил её руку. Хватка была железная.
— Откуда это у тебя? — прохрипел он, глядя не в лицо ей, а ниже, на грудь.
— Что? — испугалась Лида, пытаясь вырваться.
— Кулон! — рявкнул он так, что зазвенела посуда в шкафу. Лицо его перекосило от злости. — Сними немедленно! Ты не имеешь права это носить! Где ты его взяла?! Украла?!
Лида отпрянула, вырвав руку, и схватила со стола нож. Внутри всё похолодело от обиды и страха. Вот тебе и благодарность за спасение!
— А ну тихо! — крикнула она, выставляя нож вперед. — Я тебя с того света вытащила, а ты мне угрожать вздумал?! Моё это! Мама оставила! Только попробуй подойти!
Мужчина вдруг обмяк, откинулся на подушку и закрыл лицо руками. Его плечи затряслись. Лида опустила нож, растерянно глядя на взрослого, сильного мужчину, который плакал навзрыд.
— Мама, говоришь... — глухо произнес он через минуту, вытирая лицо ладонью. — Значит, не выжила Надя. Не спаслась...
Он посмотрел на Лиду, и в его глазах было столько боли, что ей стало не по себе. Вся злость куда-то улетучилась.
— Девочка... Я этот кулон сам заказывал у ювелира. Двадцать лет назад. Для дочери своей, Нади. Там секрет есть, кнопочка сбоку. Дай сюда, пожалуйста. Не бойся, не трону я тебя.
Лида, сама не понимая почему, поверила. Сняла кулон, протянула ему. Он дрожащими пальцами нажал на неприметный выступ сбоку серебряной птицы. Кулон щелкнул и раскрылся как книжка. Внутри, под крохотным стеклом, была фотография: молодой мужчина с бородой держит на руках смеющуюся девочку с бантами.
— Это я, — прошептал он, поглаживая снимок большим пальцем. — А это мама твоя. Я думал, вы погибли обе при пожаре. Я тогда из командировки вернулся на пепелище... Соседи сказали — никто не вышел... Я жить не хотел, запил, уехал сюда, егерем устроился, чтобы людей не видеть. Столько лет себя винил, что не уберег. А ты, оказывается, жива. Внучка...
Лида медленно села на край дивана. Ноги подкосились. Всю жизнь она считала себя круглой сиротой, никому не нужной. А родной человек, оказывается, был совсем рядом.
— Меня Григорием зовут, — он протянул ей руку. — А тебя как?
— Лида... — тихо ответила она, касаясь его ладони. — Деда Гриша?
Он притянул её к себе, крепко обнял, уткнувшись лицом в плечо. За окном выла метель, заметая следы тех, кто хотел погубить старого егеря, но вместо этого подарил ему самое главное — семью.
— Те, кто тебя связал... Это те браконьеры на джипах, да? — тихо спросила Лида, вытирая слезы. — Я видела следы шин у оврага.
Григорий помрачнел, глаза его стали жесткими.
— Они, Лида. Лес воруют, зверей бьют ради забавы. Думали, нет на них управы, думали, с егерем разобрались — и теперь хозяева тут. Ошиблись они.
Он попытался встать, поморщился от боли, но удержался на ногах. Подошел к окну, глядя в темноту.
— Ничего. Я теперь не один. Теперь у меня есть ради кого жить. У тебя ружье в доме есть?
— Старое, охотничье, — кивнула Лида, вставая рядом. Страх прошел, появилась спокойная уверенность.
— Вот и хорошо. Отлежусь пару дней, и навестим мы этих «гостей». Они думали, что убили одинокого старика, а разбудили семью. Теперь пусть молятся.
Лида посмотрела на деда, на кулон, который он снова надел ей на шею, и впервые за долгие годы почувствовала, что она не одна в этом мире. Теперь у неё есть защита. И она никому не позволит эту защиту отнять.