Мокрое пятно от запотевшей бутылки дорогого шампанского медленно въедалось в лак дубового стола. Того самого, который Лена просила оставить ей после развода как память.
Глядя на то, как Виктор демонстративно ставит бокал мимо подставки, она чувствовала не злость, а тяжелую усталость. Два года судов выжали из неё все соки.
Из гостиной доносился его пьяный смех: бывший муж уже в третий раз громко пересказывал по телефону другу, как он «красиво умыл эту курицу», оставив её без копейки и жилья.
— Ну че, Ленусь, такси вызвать? Или на автобусе поедешь? — Виктор привалился к косяку. Галстук сбился набок, лицо сияло самодовольством победителя.
— Не утруждайся, — Лена с треском застегнула молнию на старом чемодане. Звук вышел резким, как пощечина.
— Ой, да ладно тебе обижаться! — он подошел ближе, от него пахло коньяком. — Скажи спасибо, что я тебе машину оставил. Хотя адвокат предлагал и её забрать. Но я ж не зверь. Я ж, блин, благородный.
— Благородный, — эхом повторила она. — В суде ты под клятвой сказал, что фирма — исключительно твой гений, а я там только «кофе носила».
— А разве не так? — он хмыкнул. — Ты бумажки перекладывала, а деньги делал я. Теперь всё по закону. Квартира моя, счета мои, бизнес — мой. А ты... ну, найдешь себе какого-нибудь простого работягу. По Сеньке и шапка.
Лена посмотрела на него в упор. В её взгляде не было ни слез, ни привычного страха. Только холод.
На столе, прямо в лужице от шампанского, завибрировал её телефон. Экран светился входящим сообщением.
Лена прочитала текст и впервые за вечер улыбнулась.
— Ты прав, Витя. Всё должно быть строго по закону, — сказала она ровным голосом.
Она не стала ничего объяснять. Просто взяла связку ключей от квартиры и бросила их на пол. Ключи звякнули и отлетели под ноги мужу.
— Э, ты чего? — Виктор отшатнулся.
— Я просто открываю дверь гостям.
— Каким еще гостям? Время десять вечера! — рявкнул он.
Она молча нажала на ручку, распахивая дверь. С лестничной площадки уже доносился тяжелый топот и сухой голос:
— Гражданин Смирнов? ОБЭП. У нас ордер на обыск и постановление о вашем задержании.
Звон упавшего бокала перекрыл шаги оперативников. Шампанское смешивалось с грязью на полу, пачкая туфли хозяина.
— Гражданин Смирнов, руки на видное место! — скомандовал следователь. — Вам вменяется мошенничество в особо крупных размерах и уклонение от уплаты налогов.
— Какое мошенничество?! — взвизгнул Виктор, мгновенно растеряв весь лоск. — Это ошибка! Ленка, скажи им! Ты же вела бухгалтерию, ты знаешь, что всё чисто!
Он метнулся к ней взглядом, полным страха. Впервые за годы он смотрел на неё не как на мебель, а как на спасение.
— Лен, ну чего ты молчишь?! Объясни им!
Лена стояла у лифта, сжимая ручку чемодана. Она достала свой телефон и демонстративно медленно нажала кнопку вызова такси.
— А я не могу ничего объяснить, Витя, — сказала она тихо. — Ты же сам в суде доказал, что я в твоей фирме ничего не решала. Просто «кофе носила». Помнишь? Судья тебе поверил. И эти люди тоже поверили.
— Ты... ты сдала черную бухгалтерию? — прохрипел он, когда на его запястьях защелкнулись наручники. — Ты же понимаешь, что они всё заберут? Я же голый останусь!
Виктор дернулся, но его грубо развернули к выходу. Лена видела главное, в его глазах больше не было победителя.
Двери лифта мягко открылись. Лена шагнула в кабину.
— Не переживай, Витя. Зато теперь всё по-честному, я — с чемоданом, а ты — с казенным имуществом. Кофе тебе там, к сожалению, носить будет некому.
Такси мчало её прочь от элитного жилого комплекса и от старой жизни.
Вечером она сидела на маленькой кухне съемной квартиры и пила чай из самой простой кружки. Никакого хрусталя, никакого дубового стола. Но впервые за десять лет этот чай не горчил обидой. Она была бедной, но абсолютно свободной. И этот вкус свободы оказался слаще любого дорогого шампанского.