Тяжелый хрустальный фужер с вычурной золотой каймой казался Марине не праздничным бокалом, а булыжником, привязанным к руке. Свекровь выбирала посуду лично, «под цвет штор», совершенно не советуясь с невестой.
Марина делала очередной мелкий глоток теплого шампанского только для того, чтобы заглушить тошнотворное чувство тревоги. Ей нужно было не слышать визгливый голос Тамары Игоревны, которая уже пятый час командовала парадом.
Этот «пир на весь мир» был не её свадьбой, а бенефисом свекрови. Марине отводилась роль красивой, бессловесной куклы, обязанной улыбаться и терпеть бесконечные тосты «за маму».
Марина вышла в дамскую комнату всего на пару минут. А когда возвращалась в зал, её перехватил молоденький официант. Он испуганно оглянулся и быстро зашептал:
— Девушка, не пейте из своего бокала. Она туда что-то сыпанула, пока вас не было, я видел.
Эти слова звенели в ушах, перекрывая гул гостей и музыку. Марина села на своё место, чувствуя, как к горлу подступает ледяной ком.
— Ну где ты ходишь? — Тамара Игоревна тут же нависла над ней. От женщины пахло тяжелыми, сладкими духами. — Мы ждём главный тост. «За здоровье будущих внуков»! Давай, милочка, до дна. Это примета такая, нельзя оставлять ни капли.
Марина посмотрела на свой бокал. Пузырьки в золотистой жидкости поднимались вверх весело и беззаботно, скрывая то, что теперь там растворилось.
— Я не буду, — тихо сказала Марина. — Голова кружится.
— Не выдумывай! — вмешался Олег, её новоиспечённый муж. Он уже порядком выпил и теперь смотрел на жену с раздражением. — Мама старалась, доставала это коллекционное игристое. Не позорь меня перед роднёй. Пей.
— Олег, — Марина повернулась к мужу, глядя ему прямо в глаза. — Твоя мать что-то подмешала мне в бокал. Официант видел.
Олег на секунду замер, а потом скривился:
— Ты совсем с ума сошла от нервов? Мама просто поправила салфетку. Хватит истерить, Марина. Это уже не смешно. Пей, я сказал.
В этот момент Марина отчётливо поняла, он не защитит. Никогда. Даже если бы Тамара Игоревна на его глазах подсыпала ей яд, он бы сказал, что это витамины. Лишь бы не расстраивать мамочку.
На шее Марины тяжёлым хомутом висело массивное фамильное колье со старыми рубинами — подарок свекрови. Та надела его перед ЗАГСом со словами: «Теперь ты часть семьи, носи с честью». Сейчас этот холодный металл жёг кожу, словно ошейник.
— Часть семьи... — прошептала Марина.
— Что ты там бубнишь? — Тамара Игоревна подвинула бокал ближе к её руке, глаза хищно блеснули. — Пей, деточка. Тебе сразу полегчает.
Марина резко встала. Стул с противным скрежетом отъехал назад, заставив музыку стихнуть.
— Полегчает, — громко сказала она.
Одним движением она расстегнула замок на шее. Тяжелое колье, стоившее как автомобиль, змеёй скользнуло с её шеи. Она небрежно бросила драгоценность прямо в тарелку с недоеденным салатом. Брызги соуса полетели на скатерть.
— Ты что творишь?! — взвизгнула свекровь, хватаясь за сердце.
— Возвращаю «ошейник», — Марина подхватила со стола сумочку. — А бокал... Олег, раз это за твоё здоровье и здоровье твоих детей — выпей сам. До дна.
Она развернулась и пошла к выходу.
— Стой, ненормальная! — крик Олега ударил в спину.
Он схватил тот самый бокал, расплескивая содержимое. Лицо его пошло красными пятнами.
— Ты решила опозорить мать?! Решила устроить сцену? — он повернулся к гостям. — Смотрите все! Моя жена считает, что моя святая мать хочет её отравить. Бред! Я выпью это сам, чтобы ты, Марина, провалилась сквозь землю от стыда!
Он поднес бокал к губам.
— Нет! Сынок, не пей! — визг Тамары Игоревны разрезал тишину зала.
Свекровь, забыв про больную спину, коршуном кинулась к сыну и ударила по его руке. Бокал вылетел и разлетелся тысячей осколков. Шампанское расплылось по скатерти и забрызгало дорогой костюм Тамары Игоревны.
— Мама? — Олег ошарашенно смотрел на мокрое пятно. — Ты чего?
— Ты... ты не понимаешь, — забормотала она, пытаясь стряхнуть капли. В мертвой тишине её шёпот слышали все. — Это для неё... Слабительное. Просто чтобы она вечер в уборной провела, спесь сбить... Сильное очень, тебе нельзя, у тебя желудок слабый...
Она осеклась. Гости замерли с вилками в руках. Оператор продолжал снимать крупным планом лицо «любящей свекрови», перекошенное страхом.
Олег медленно перевел взгляд с матери на осколки бокала. В его глазах рушился мир. Тот самый, где мама всегда святая.
Марина обернулась у дверей. Она чувствовала невероятную лёгкость.
— Спасибо, Тамара Игоревна, — звонко произнесла она. — Вы сделали мне лучший свадебный подарок: показали, от какой семейки меня уберёг Бог. Заявление на развод подам завтра.
Марина вышла на крыльцо ресторана. Вечерний воздух был прохладным и чистым, совсем не таким, как душная атмосфера зала. Она села на скамейку, сняла неудобные туфли на шпильке и поставила босые ноги на асфальт.
Мимо проносились машины, где-то вдалеке играла музыка, но для неё наступила блаженная тишина. Она достала телефон, заблокировала номер новоиспеченного мужа и вызвала обычное такси «Эконом». Ехать в дом родителей, пить чай с мятой и спать спокойно — впервые за полгода без страха сделать что-то не так.