— Вы что, из меня посмешище делаете? — голос Тамары Фёдоровны звенел так, что казалось, сейчас посуда на полках начнёт подпрыгивать. — Я вам, между прочим, не прислуга какая-то!
Невестка Рита замерла у плиты, держа в руках сковороду с картошкой. Она даже не успела понять, что произошло. Ещё минуту назад всё было спокойно: она готовила ужин, напевая что-то себе под нос, а свекровь сидела в гостиной и листала какой-то журнал. И вдруг — словно прорвало плотину.
— Значит сватам столы богатые накрываете, а меня объедками кормите? Совсем совесть потеряли! — закричала свекровь, вытирая слёзы.
Рита поставила сковороду обратно на конфорку и обернулась. Тамара Фёдоровна стояла в дверях кухни, вся красная, с платком в руке, которым она яростно промокала глаза. На щеках блестели настоящие слёзы, и это было страннее всего — обычно свекровь предпочитала холодное презрение открытым скандалам.
— Тамара Фёдоровна, я не понимаю... Какие сваты? — Рита растерянно оглянулась на плиту, пытаясь понять, что могло так разозлить свекровь.
— Не прикидывайся! — свекровь шагнула вперёд, и Рита невольно попятилась к окну. — Думаешь, я не знаю, что вы с Геной задумали? Думаешь, я слепая?
Гена — её муж — сегодня уехал по делам ещё утром. Говорил что-то про встречу с каким-то Валерием Петровичем, старым другом отца. Рита честно не вслушивалась в детали, у неё самой был аврал на работе, дедлайн по проекту горел красным.
— Я правда не понимаю, о чём вы...
— Вчера! — перебила Тамара Фёдоровна, всхлипывая. — Вчера вечером я случайно услышала, как ты по телефону разговаривала. «Приедут в субботу», — говоришь. «Нужно всё красиво оформить, произвести впечатление». Думала, я не сообразила?
Рита попыталась вспомнить вчерашний вечер. Да, она действительно говорила с коллегой Наташей про презентацию для клиентов... Господи, неужели свекровь решила, что речь шла о сватовстве?
— Это была работа, — начала было она, но Тамара Фёдоровна не слушала.
— А сегодня утром я заглянула в холодильник! — продолжала свекровь, набирая обороты. — И что я вижу? Курица! Красная рыба! Сыры! Для кого это, интересно? Для меня вы третий день макароны с сосисками подаёте, а тут — пир горой!
Рита вспомнила, как вчера вечером забежала в супермаркет. Да, накупила много всего — просто потому что зарплату получила и захотелось побаловать семью. Никаких тайных планов, просто обычный поход за продуктами.
— Тамара Фёдоровна, клянусь, это просто еда...
— Не ври мне! — свекровь схватила со стола солонку и швырнула её в раковину. Соль рассыпалась белым веером по столешнице. — Ты решила женить Гену на своей племяннице? На этой... как её там... Таньке?
— У меня нет никакой Таньки! — Рита почувствовала, как внутри что-то закипает. — И Гена мой муж уже пять лет!
— Вот именно, что пять лет, а детей всё нет! — выпалила Тамара Фёдоровна, и Рита похолодела. — Думаешь, я не понимаю, к чему вы с ним клоните? Развестись хотите, да? А потом жениться на ком-то ещё?
Тема детей была больной для Риты. Они с Геной пытались, ходили по врачам, но пока не получалось. И то, что свекровь сейчас ткнула в эту рану, было особенно жестоко.
— Вы не имеете права...
— Ещё как имею! — свекровь развернулась и направилась к выходу из кухни, на ходу выкрикивая: — Я в этом доме хозяйка! Я, а не какая-то там...
Хлопнула дверь её комнаты. Рита осталась стоять посреди кухни, глядя на рассыпанную соль и чувствуя, как дрожат руки. Картошка на сковороде начала подгорать, и едкий запах заполнил пространство.
Она выключила плиту и села на стул. Телефон завибрировал — сообщение от Гены: «Задерживаюсь. Валерий Петрович предложил заехать на склад, показать новую партию мебели. Буду к восьми».
Рита набрала ответ: «Твоя мать с ума сошла. Приезжай быстрее». Но потом стёрла и написала просто: «Хорошо».
За окном уже темнело. Где-то внизу заревел мотор — кто-то из соседей завёл машину. Обычный вечер обычного дня. Только вот семейная идиллия только что разлетелась вдребезги из-за какого-то безумного бреда.
Рита встала и начала убирать соль со стола. Нужно было как-то дожить до прихода Гены, объяснить ему ситуацию. Хотя... объяснять ли? Может, стоило просто собрать вещи и уехать к родителям на несколько дней? Дать всем остыть?
Но в глубине души она понимала — проблема глубже, чем кажется. Тамара Фёдоровна никогда её не принимала. С самой свадьбы смотрела волком, искала придирки. А сейчас, похоже, нашла повод устроить настоящую войну.
И что-то подсказывало Рите, что это только начало.
Рита успела только вымыть руки, когда дверь свекрови снова распахнулась. Тамара Фёдоровна вылетела в коридор с телефоном в руке, и лицо у неё было такое, будто она только что раскрыла заговор века.
— Всё! Хватит! Я знаю правду! — она потрясла телефоном перед собой, как обвинительным документом. — Я нашла переписку!
Рита вышла из кухни, вытирая руки о полотенце.
— Какую переписку?
— Вот! — свекровь ткнула пальцем в экран своего старенького смартфона. — Гена писал кому-то: «В субботу всё решится. Приедут родители». Родители чьи, интересно? Твои небось! Чтобы обсудить развод!
Рита подошла ближе и увидела скриншот переписки. Действительно, Гена кому-то писал про субботу. Только вот Тамара Фёдоровна, видимо, не дочитала до конца — дальше шло: «Родители Славика привезут задаток за гараж. Наконец-то продам эту развалюху».
— Тамара Фёдоровна, это про гараж, — устало сказала Рита. — Гена продаёт тот старый гараж на Лесной. Помните, он ещё месяц назад объявление давал?
Но свекровь словно не слышала. Она уже носилась по квартире, открывая шкафы.
— Где моя синяя кофта? Та, что Гена мне на день рождения дарил? — она вытаскивала вещи, бросая их на пол. — Спрятала небось! Чтобы я на встречу с твоими родителями в обносках пришла!
— Ваша кофта в стирке! Вы же сами вчера просили её постирать!
— Врёшь! — Тамара Фёдоровна распахнула дверцу стиральной машины, увидела там синюю кофту, но это её не остановило. — Специально в стирку бросила, чтобы я надеть не могла! Всё продумано!
Рита почувствовала, как терпение начинает заканчиваться. Это уже выходило за рамки обычных придирок. Свекровь явно находилась в каком-то неадекватном состоянии.
— Тамара Фёдоровна, давайте успокоимся. Может, вам таблетки от давления принять?
— Ага! — свекровь отпрыгнула, будто Рита предложила ей яд. — Травить меня вздумала? Чтобы я субботу не дожила? Ну нет, голубушка! Не выйдет!
Она метнулась обратно в свою комнату и через минуту вышла, натягивая куртку.
— Куда вы собрались? — Рита шагнула к ней, но свекровь отмахнулась.
— К Вере Степановне! Она адвоката знает хорошего. Пусть мне всё объяснит, какие у меня права! Эту квартиру мы с покойным мужем покупали, между прочим! А вы тут развелись бы, а меня куда? На улицу?
— Никто не разводится!
Но Тамара Фёдоровна уже хлопнула дверью. Рита услышала, как та семенит по лестнице вниз — лифт в их доме вечно не работал.
Тишина показалась оглушительной. Рита прислонилась к стене и закрыла глаза. Это какой-то кошмар. Обычная среда превратилась в психушку.
Телефон снова завибрировал. На этот раз звонил Гена.
— Слушай, мать мне только что названивала, — голос у него был озадаченный. — Что-то про адвоката кричала, про твоих родителей. Я вообще ничего не понял. Что случилось?
Рита коротко пересказала вечерний бред. Гена молчал, только тяжело дышал в трубку.
— Господи... Ладно, я сейчас закругляюсь и еду. Только Валерий Петрович обещал скидку дать, если я сегодня договор подпишу. Ещё полчаса максимум. Ты держись там.
— Гена, твоя мать к соседке пошла. К адвокату собирается.
— К какому адвокату? — он нервно рассмеялся. — Вера Степановна вообще библиотекарем всю жизнь работала. Какой адвокат?
— Я не знаю! Она сама себе что-то придумала!
Гена выругался сквозь зубы.
— Слушай, может, ей действительно плохо? Может, это... ну, не знаю, давление, склероз какой-то?
Рита подумала. Свекрови шестьдесят восемь. В последнее время она действительно стала какой-то странной — то забывала, куда положила очки, то переспрашивала одно и то же по три раза. Но до открытого бреда дело не доходило.
— Не знаю, — призналась она. — Но это точно ненормально.
— Ладно. Я быстро. Жди.
Рита положила телефон на стол и прошла в гостиную. На диване валялся тот самый журнал, который свекровь листала. Рита подняла его — обычный глянец про здоровье. Открыла на закладке и увидела статью: «Как понять, что вас выживают из собственного дома. Признаки психологического давления».
Сердце ёкнуло. Значит, вот откуда ноги растут. Свекровь начиталась всякой ерунды и решила, что стала жертвой семейного заговора.
Рита листала журнал дальше. Там были подчёркнуты карандашом целые абзацы: «Если невестка готовит отдельно для вас и для семьи — это признак пренебрежения». «Если в доме появляются дорогие продукты, к которым вас не допускают — задумайтесь о своём положении». «Скрытные разговоры по телефону — возможный признак обсуждения вашего будущего за вашей спиной».
— Вот же... — Рита швырнула журнал обратно на диван.
Получается, свекровь прочитала эту статью и начала притягивать за уши все события последних дней, подгоняя их под параноидальную схему. Обычная курица в холодильнике превратилась в улику, разговор с коллегой — в тайный сговор, а продажа гаража — в подготовку к разводу.
За окном хлопнула дверь машины. Рита выглянула — Тамара Фёдоровна стояла возле подъезда и что-то горячо объясняла соседке Вере Степановне. Та качала головой, явно пытаясь что-то возразить, но свекровь не давала ей вставить слово.
Минут через десять обе женщины двинулись в сторону центральной улицы. Рита проводила их взглядом. Куда они пошли в такое время? Магазины уже закрываются, аптеки тоже...
Она вернулась на кухню и машинально начала доставать из холодильника продукты для ужина. Руки двигались автоматически — резали, чистили, раскладывали. А в голове крутилась одна мысль: что делать дальше? Как жить в одной квартире с человеком, который видит в тебе врага?
Гена появился через сорок минут, запыхавшийся и взъерошенный. Рита как раз накрывала на стол, хотя аппетита не было совсем.
— Где она? — первым делом спросил он, стаскивая куртку.
— Ушла с Верой Степановной. Час назад. Не звонила тебе больше?
Гена достал телефон, глянул на экран.
— Десять пропущенных. Я в метро был, не слышал. — Он прослушал голосовые сообщения, и лицо у него вытянулось. — Она говорит, что идёт в юридическую консультацию на Первомайской. Требует, чтобы я немедленно приехал и подписал какие-то бумаги о её правах на жильё.
— В восемь вечера? Там же всё закрыто давно.
— Вот именно.
Гена набрал номер матери. Долгие гудки, потом сбросила. Попытался ещё раз — то же самое.
— Может, в больницу позвонить? — предложила Рита. — Вдруг у неё правда что-то с головой?
Гена потёр лицо ладонями.
— Знаешь, последние полгода она часто такая... резкая стала. То на соседей накинется из-за шума, то на продавщицу в магазине наорёт. Я думал, возраст, характер портится. А может, это серьёзнее.
Он позвонил Вере Степановне. Та ответила не сразу, и голос у неё был виноватый.
— Геннадий, я правда не знала, что делать... Тамара Фёдоровна вдруг начала про адвокатов говорить, про выселение. Я пыталась объяснить, что консультация не работает, но она не слушала. Потом мы шли мимо кафе «Встреча», и она вдруг увидела там какого-то мужчину в костюме. Решила, что это адвокат, и ворвалась внутрь.
— И что?
— Я её еле вытащила! Она требовала, чтобы он прямо сейчас составил ей какое-то заявление. Мужчина оказался просто бухгалтером из соседнего офиса, ужинал после работы. Она его напугала до смерти.
Гена закрыл глаза.
— Где она сейчас?
— Мы на остановке возле «Встречи». Она говорит, что домой не вернётся, пока вы не извинитесь и не пообещаете её не выгонять. Геннадий, мне кажется, ей нужен врач.
— Сейчас приедем.
Они с Ритой оделись и выскочили из квартиры. Ехали молча. Рита смотрела в окно на мелькающие огни города и думала о том, как быстро всё рухнуло. Утром она жарила яичницу и планировала вечером посмотреть новый сериал. А сейчас мчалась через весь район, чтобы забрать свекровь, которая устроила скандал незнакомому человеку в кафе.
Тамара Фёдоровна сидела на скамейке у остановки, кутаясь в куртку. Вера Степановна стояла рядом, растерянно переминаясь с ноги на ногу. Увидев сына, свекровь вскочила.
— Вот! Явился наконец! — она ткнула пальцем в Риту. — И эту привёз! Геннадий, ты на чьей стороне?
— Мам, пойдём домой, — Гена шагнул к ней, но она отступила.
— Не подходи! Вы сговорились! Все сговорились!
— Тамара Фёдоровна, — Рита попыталась заговорить мягко, — давайте я вам такси вызову. Холодно ведь.
— Не надо мне твоего такси! — свекровь обхватила себя руками. — Я знаю, чего вы хотите! Квартиру мою хотите! Но я не дам! Не дам!
Гена переглянулся с Ритой. В глазах у него была такая тоска, что она невольно взяла его за руку.
— Мам, никто ничего не хочет, — он присел на корточки перед матерью. — Завтра утром мы поедем к врачу. Хорошему, нормальному. Просто проверимся, ладно?
— Не надо мне никаких врачей! Вы меня в психушку упечь хотите! — Тамара Фёдоровна отвернулась, и плечи её затряслись.
Вера Степановна подошла к Гене и тихо сказала:
— У моей сестры так же начиналось. Сначала подозрительность, потом бред. Оказалось, сосуды совсем плохие. Лечится это, если вовремя начать.
Гена кивнул. Он обнял мать за плечи, и та не стала вырываться — только всхлипнула устало.
— Поехали домой, мам. Поговорим спокойно. Без криков. Хорошо?
Тамара Фёдоровна обессиленно кивнула. Её будто сдуло — вся агрессия испарилась, осталась только маленькая испуганная женщина, которая сама не понимала, что с ней происходит.
В машине обратно было тихо. Рита смотрела на свекровь в зеркало заднего вида. Та сидела, уткнувшись лбом в стекло, и беззвучно шевелила губами.
Когда приехали домой, Тамара Фёдоровна сразу ушла к себе и закрылась. Гена и Рита остались на кухне, глядя друг на друга.
— Завтра с утра к неврологу, — сказал Гена. — Как запишемся — сразу поедем.
Рита кивнула. Она подошла к нему и обняла. И они стояли так посреди кухни, где ещё валялась рассыпанная соль, молча держась друг за друга — потому что больше ничего не оставалось.
За стеной всхлипывала свекровь, и эти звуки были страшнее любых криков.
Утром Тамара Фёдоровна вышла из комнаты тихая, с красными глазами. Села за стол, когда Рита поставила перед ней чай, и вдруг сказала:
— Я вчера что-то не то говорила, да?
Гена замер с чашкой в руках. Рита осторожно опустилась на стул напротив.
— Вы помните вчерашний вечер?
Свекровь нахмурилась, потёрла виски.
— Помню... как будто в тумане. Я кричала на тебя. Про сватов каких-то? — она посмотрела на Риту виноватым взглядом. — Прости. Не знаю, что на меня нашло.
— Мам, мы сегодня к врачу поедем, — мягко сказал Гена. — Просто проверимся.
Тамара Фёдоровна кивнула, и это напугало больше всего — обычно она спорила бы, отказывалась, говорила, что здорова как бык. А сейчас просто сидела, маленькая и потерянная, и пила чай мелкими глотками.
— Я правда думала, что вы меня выгнать хотите, — прошептала она. — В голове как будто кто-то шептал: они против тебя, они что-то замышляют. И я верила. Верила каждому слову.
Рита протянула руку и накрыла её ладонь.
— Всё будет хорошо. Сейчас медицина творит чудеса.
Свекровь слабо улыбнулась, но в глазах застыл страх — страх перед тем, что творится у неё в голове, перед тем, что она теряет контроль над собственными мыслями.
В девять утра они втроём сидели в приёмной невролога. Тамара Фёдоровна сжимала сумочку на коленях и смотрела в одну точку. Гена листал журнал, не видя страниц. Рита проверяла рабочую почту, но буквы расплывались.
Когда вызвали Тамару Фёдоровну, она встала, выпрямилась — и на мгновение в ней проснулась прежняя гордость.
— Я сама зайду, — сказала она твёрдо.
Дверь кабинета закрылась. Гена откинулся на спинку стула и выдохнул.
— Знаешь, — тихо сказал он, — в детстве она всегда была такой сильной. Непробиваемой. А сейчас смотрю — и не узнаю.
Рита взяла его за руку.
— Мы справимся. Вместе.
Он сжал её пальцы в ответ. И они сидели так, ожидая вердикта, держась друг за друга — потому что знали: впереди будет много трудных дней, много терпения и, может быть, слёз. Но отступать было некуда.
Семья — это не только праздники и смех. Это ещё и способность пройти через боль, не отпуская руки.
За дверью кабинета что-то негромко говорили. Рита закрыла глаза и подумала о том, что вчерашний скандал был не концом, а началом чего-то нового — трудного, выматывающего, но всё-таки общего пути.