— Ты думаешь, я дурак? — голос мой был тихим, почти спокойным, но Лера сразу поняла: что-то не так.
Она стояла в прихожей, еще не сняв пальто, чемодан рядом, и улыбка медленно сползала с ее лица. Пять дней командировки в Екатеринбурге. Пять дней, о которых я теперь знал больше, чем она предполагала.
— Коля, что случилось? — она попыталась сохранить невинность в голосе, но я уже видел насквозь эту игру.
Я достал телефон, открыл переписку с Антоном Юрьевичем, нашим начальником отдела. Три фотографии. Ресторан «Демидов», панорамные окна с видом на плотину. Лера в красном платье — том самом, которое я подарил ей на годовщину. И рядом мужик лет сорока, руку положил ей на талию так, будто имеет на это полное право.
— Антон Юрьевич был там же, — сказал я, глядя ей в глаза. — В том же отеле. Видел вас в лобби, когда вы входили в лифт. Держались за руки, Лер. Держались за руки и смеялись.
Она побледнела. Попыталась что-то сказать, но я поднял руку.
— Не надо. Я все проверил. Твой «партнер по проекту» Семен Григорьев. Сорок два года, разведен, работает в филиале нашей компании. Вы даже не скрывались особо — ужинали в том же ресторане, где проходил корпоративный вечер. Антон Юрьевич остался допоздна, обсуждал контракты с местными поставщиками, и увидел вас. Случайность, понимаешь? Просто чертова случайность.
Лера опустилась на стул у зеркала, сумку уронила на пол. Я смотрел на нее и не узнавал. Восемь лет брака. Восемь лет, когда я верил каждому ее слову.
— Это не то, что ты думаешь, — начала она, но голос дрожал.
— А что я думаю? — я прошелся по комнате, чувствуя, как внутри все закипает. — Что моя жена уехала в командировку и спала там с коллегой? Я именно это и думаю, Лера. Потому что Антон Юрьевич не просто видел вас в ресторане. Он видел, как вы заходили в один номер. Оба. В час ночи.
Она закрыла лицо руками. Села так и молчала. А я продолжал:
— Знаешь, что самое паршивое? Ты звонила мне каждый вечер. Рассказывала, как устала на переговорах, как скучаешь, как хочешь домой. И я верил. Сидел здесь один, разогревал твои замороженные котлеты, смотрел телевизор и думал: вот повезло мне с женой. Работящая, верная, любящая.
— Коля, прости, я не хотела...
— Что не хотела? — я резко обернулся. — Не хотела, чтобы я узнал? Или не хотела изменять? Потому что, судя по тому, как вы смотрели друг на друга на фотографиях, ты очень даже хотела.
Лера подняла голову, и я увидел слезы. Но они меня не тронули. Совсем. Будто что-то важное внутри меня окончательно перегорело за эти два дня, пока я ждал ее возвращения и прокручивал в голове разговор с Антоном Юрьевичем.
Он позвонил позавчера вечером. Голос был виноватый:
— Коля, мне неловко, но я должен тебе сказать. Твоя жена... Я видел ее в Екатеринбурге. С мужчиной. Они были... близки. Очень.
Сначала я не поверил. Потом он прислал фото. Потом я сам позвонил в гостиницу, назвался ее коллегой, попросил соединить с номером Леры Соколовой. Девушка на ресепшене сказала: «Номер 412 не отвечает, могу оставить сообщение». Я повесил трубку и полез в нашу общую банковскую выписку. Номер она бронировала сама, я видел платеж. Один номер. Не два.
— Сколько раз? — спросил я тихо.
Лера вздрогнула.
— Что?
— Сколько раз ты мне изменяла? Это первая командировка или были еще?
Она молчала, и это было ответом.
— Понятно, — я кивнул. — Собирай вещи, Лер. Сегодня же. Прямо сейчас.
— Куда я поеду? — она вскочила. — Коля, давай поговорим нормально! Это ошибка, я понимаю, но мы можем все исправить!
— Исправить? — я усмехнулся. — Ты хочешь исправить то, что спала с другим мужиком, пока я дома один сидел? Нет, дорогая. Вот знай, я себя не на помойке нашёл! Поэтому собирай свои чемоданы и вали к своему ухажёру!
Я достал из кармана свидетельство о браке — вчера специально принес из сейфа — и медленно, старательно разорвал его пополам. Бумага треснула с противным хрустом. Лера смотрела на меня широко распахнутыми глазами, будто только сейчас поняла: это серьезно. Это конец.
— У тебя час, — сказал я и вышел на балкон, захлопнув дверь за собой.
Город внизу жил своей жизнью. Машины ползли по проспекту, в окнах напротив мерцал свет телевизоров. Обычный вечер. А у меня рушилось все, во что я верил восемь лет.
Через стекло балконной двери я слышал, как она ходит по квартире, открывает шкафы, что-то бросает в сумки. Хлопнула дверь спальни. Потом ванной. Я стоял, облокотившись о перила, и курил — хотя бросил три года назад. Пачку купил вчера, когда все понял окончательно.
Дым уходил в темное небо, растворялся где-то над крышами. Я думал о том, как легко рушится то, что строил годами. Один звонок — и все. Восемь лет вместе, планы, мечты о детях, ипотека на двоих. Все это превратилось в пепел за пять дней ее командировки.
Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Антона Юрьевича: «Как дела? Справляешься?»
Я не ответил. О чем тут говорить? Справляюсь. Выгоняю жену, которая еще вчера была смыслом моей жизни.
Балконная дверь открылась. Лера стояла на пороге, в руках две сумки и пакет с обувью.
— Я собрала вещи, — голос сухой, без эмоций. — Завтра приеду за остальным, когда тебя не будет.
Я затушил сигарету о перила.
— Ключи оставь на столе.
Она кивнула, развернулась. Я услышал звон металла — ключи от квартиры упали на стеклянную поверхность журнального столика. Потом щелчок замка. Тишина.
Я зашел в квартиру. Пусто. Так пусто, будто она забрала с собой не только свои вещи, но и весь воздух отсюда. В спальне распахнутый шкаф — мои рубашки и джинсы съехали на освободившееся место. На полке в ванной пропали ее кремы, флаконы с духами. Даже запаха ее не осталось.
Я сел на диван, включил телевизор. Какое-то ток-шоу, люди орут друг на друга, выясняют отношения. Выключил. Встал, прошелся по комнатам. Остановился у холодильника, открыл — ее йогурты на верхней полке, обезжиренные, которые она покупала упаковками. Взял один, швырнул в мусорное ведро. Потом еще. И еще. Все шесть штук полетели следом.
Телефон снова ожил. Лера. «Коля, нам надо поговорить. Я не могу так. Приеду завтра вечером, ладно?»
Я заблокировал ее номер. Не хотел ничего слышать. Никаких оправданий, слез, объяснений. Все уже было сказано.
Следующий день прошел как в тумане. Работа, совещания, отчеты — все мимо. Коллеги что-то спрашивали, я отвечал на автомате. В обед спустился в кафе на первом этаже нашего офисного центра, заказал пиццу, но не притронулся к ней. Сидел, смотрел в окно на улицу, где люди спешили по своим делам, и думал: они не знают, что у кого-то прямо сейчас жизнь летит под откос.
Антон Юрьевич подсел за мой столик без приглашения.
— Коля, как ты? — он выглядел виноватым, хотя вины его тут не было никакой.
— Нормально, — я пожал плечами. — Выгнал ее.
Он кивнул, помолчал.
— Знаешь, я не хотел лезть в вашу жизнь, но... Я должен был сказать. Ты бы на моем месте тоже сказал.
— Я знаю, — я посмотрел на него. — Спасибо. Серьезно.
Антон Юрьевич достал телефон, покрутил в руках.
— Там еще кое-что было, — он говорил осторожно, подбирая слова. — Я не сразу решился рассказать. В первый вечер, когда увидел их в ресторане, думал: может, коллеги, может, просто ужинают по работе. Но потом... На следующее утро я спускался на завтрак. Они тоже были в ресторане. Вместе. И по тому, как они сидели, как смотрели друг на друга — это точно было не первое свидание. Они были... слишком свободны друг с другом. Понимаешь?
Я понимал. Еще как понимал. Значит, не просто случайная измена в командировке. Это было что-то давнее, налаженное.
— Сколько командировок у нее было за последний год? — спросил Антон Юрьевич.
Я прикинул в уме.
— Пять. Может, шесть.
— И все в Екатеринбург?
— Три точно. Остальные — в Москву и Питер.
Антон Юрьевич промолчал, но его молчание говорило больше слов. Картина складывалась отвратительная.
Вечером я вернулся домой и сразу полез в наш общий облачный архив, куда мы скидывали фотографии. Пролистал последние полгода. Летом Лера ездила в Екатеринбург на три дня — говорила, презентация нового продукта. На фотографиях из той поездки: она в том же красном платье, панорама города с высоты, селфи в номере гостиницы. Улыбается, пишет мне: «Скучаю, любимый».
Я увеличил фото с селфи. В зеркале за ее спиной отражение. Мужская рубашка на спинке кресла. Не моя. Я свои рубашки знаю наизусть.
Значит, уже тогда. Уже летом.
Я закрыл ноутбук и долго сидел в темноте. Во рту привкус горечи, в голове — пустота. Все эти месяцы я жил в придуманном мире, где у нас все хорошо, где жена любит и ждет меня. А на самом деле она строила параллельную жизнь с другим. И строила давно.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Я ответил.
— Николай? — мужской голос, незнакомый. — Меня зовут Семен. Семен Григорьев. Я хотел бы с вами встретиться.
Я молча смотрел на экран телефона. Любовник моей жены звонил мне. Звонил сам.
— Завтра, в семь вечера. Кофейня «Циферблат» на Тверской. Приходите. Нам нужно поговорить, — и он повесил трубку, не дожидаясь ответа.
Я сидел с телефоном в руке и понимал: история только начинается.
Я пришел в «Циферблат» без пяти семь. Кофейня была полупустая — несколько студентов с ноутбуками, пара у окна. Семен Григорьев сидел за угловым столиком, спиной к стене. Узнал его сразу — такой же, как на фотографиях. Седина на висках, дорогой пиджак, уверенная поза человека, привыкшего добиваться своего.
Я сел напротив, не поздоровавшись.
— Говори, — бросил я коротко.
Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.
— Послушайте, Николай, я понимаю, вам сейчас несладко. Но я хотел все прояснить. Лера мне дорога. Мы с ней... у нас серьезные отношения. Уже почти год.
— Год, — повторил я. — Значит, пока я работал, копил на новую машину, планировал, как мы поедем в отпуск, она...
— Она была несчастна с вами, — перебил Семен. — Говорила, что вы не понимаете ее, не слышите. Что живете как сосед по квартире, а не как муж.
Я усмехнулся.
— И ты, конечно, понимал ее лучше. За ужином в дорогом ресторане, в номере гостиницы.
— Я люблю ее, — сказал он твердо. — И она любит меня. Хотел сказать вам это лично. Мы собираемся быть вместе. Лера переедет ко мне, в Екатеринбург.
Я откинулся на спинку стула, смотрел на него и думал: вот сидит человек, который разрушил мою семью, и еще смеет говорить о любви.
— А она в курсе, что ты женат? — бросил я наугад.
Семен дернулся, будто я ударил его.
— Откуда...
— Обручальное кольцо на правой руке, — кивнул я на его ладонь. — След от кольца на левой. Переодеваешь перед встречами с ней, да? Жена небось думает, ты в командировках пропадаешь по работе.
Лицо Семена изменилось. Уверенность испарилась.
— Это... сложная ситуация. Я разведусь. Обязательно.
— Конечно, разведешься, — я достал телефон, открыл его страницу в соцсетях, которую нашел еще вчера вечером. — Жена Татьяна, дочь Полина, пятнадцать лет. Живете в центре Екатеринбурга, квартира на двести метров, у дочки скоро экзамены в школе. Татьяна работает в вашей же компании, кадровым директором. Удобно, правда? Все под контролем.
Семен побледнел.
— Ты что, следишь за мной?
— Интернет — великая вещь, — я положил телефон на стол. — Особенно когда люди сами выкладывают всю свою жизнь. Знаешь, что я сделаю? Отправлю твоей Татьяне все фотографии, которые у меня есть. С Лерой, из ресторана, из гостиницы. Пусть тоже порадуется. А потом позвоню вашему генеральному директору — служебные романы в вашей компании под запретом, насколько я понял из корпоративного кодекса. Особенно если они происходят во время рабочих командировок и на деньги фирмы.
— Ты не посмеешь.
— Посмею, — я встал. — И еще. Передай Лере: пусть даже не думает появляться за вещами. Все, что осталось, я уже собрал и отправил ее матери в область. Пусть забирает там. А квартира — моя. Я платил за нее до брака, она не имеет на нее никаких прав.
Семен сидел молча, сжав кулаки.
— Ты пожалеешь...
— Пожалею? — я наклонился к нему через стол. — Единственное, о чем я жалею, — что не узнал раньше, кто на самом деле моя жена. А теперь проваливай из моей жизни. И забери ее с собой.
Я вышел из кофейни, не оглядываясь.
В ту же ночь я отправил Татьяне Григорьевой все фотографии с подробным описанием. Утром она позвонила, голос дрожал от ярости и слез. Благодарила меня за правду. Говорила, что подозревала измену, но не знала, как проверить. Теперь знала.
Через два дня Семена уволили. Татьяна подала на развод и отсудила квартиру с машиной — грамотные юристы сделали свое дело. Лера осталась ни с чем. Семен без работы, без денег, с алиментами на дочь. О переезде в Екатеринбург речи больше не было.
Лера пыталась звонить мне с разных номеров. Писала сообщения, приезжала к подъезду. Я не отвечал. Один раз она поймала меня у машины, бросилась с воплями:
— Коля, ты разрушил все! Из-за тебя я потеряла работу!
— Ты потеряла работу из-за того, что спала с женатым коллегой в рабочее время, — ответил я спокойно. — Я тут ни при чем. Это ваш с Семеном выбор. Живите теперь с последствиями.
Она попыталась ударить меня, но я перехватил ее руку.
— Убирайся, Лера. Убирайся и больше не появляйся. У тебя ничего не осталось здесь. Ни работы, ни дома, ни любовника. Это называется — получить по заслугам.
Я сел в машину и уехал, не оглядываясь на ее крики.
Через месяц я узнал, что Лера уехала обратно к родителям, в их маленький городок под Воронежем. Устроилась продавцом в местный магазин. Семен тоже вернулся к родне, в Самару, работает мастером на автосервисе. Их роман закончился так же быстро, как начался — без денег, карьеры и иллюзий любовь испарилась мгновенно.
А я продал нашу квартиру, купил новую — в другом районе, с видом на парк. Начал жизнь заново. Без предательства, без лжи, без людей, которые считают, что им все дозволено.
Иногда, по вечерам, я вспоминал тот момент в прихожей, когда Лера вернулась из командировки с улыбкой, будто ничего не произошло. И каждый раз думал: как же хорошо, что я узнал правду. Как же хорошо, что не продолжал жить в этой лжи дальше.
Жизнь наладилась. Медленно, но верно. Я научился доверять себе, своей интуиции. И понял главное: никто не имеет права обращаться со мной как с запасным вариантом.
Вот знай, дорогая, я себя не на помойке нашёл.