Жизнь порой подкидывает такие сюжеты, что и в романе не встретишь. Вот и история одной из моих подписчиц — не из лёгких.
Рассказ от первого лица, все имена изменены
Дочь развелась, а спустя какое‑то время встретила его — вдовца с детьми: десятилетним мальчиком и пятилетней девочкой. Парень вроде неплохой на первый взгляд, красивый даже, видный. И обходительный был... первое время... А потом: всё чаще и чаще стал выпивать. А потом и вовсе стал пить крепко, без оглядки. Не прошло и года, как моя девочка… поддалась. Сперва чуть‑чуть, «за компанию», потом всё чаще, всё глубже.
Позже выяснилось, что Вадим и раньше пил, дети рассказали втайне, умоляя, чтоб отец не узнал об этом... Детки-то славные: тихие, спокойные, на любую ласку и добро отзывчивые... Видать несладко им пришлось в их короткой жизни...
Дочка полюбила их, хоть и чужие, своих-то никак не получалось, ни в первом браке, ни во втором, а я грешным делом думала, чем с таким-то отцом детей иметь, так уж лучше и не надо. Ему на сына и на дочку глубоко нап левать, к чему уж еще дети-то?
Первое время дочка детей любила, а потом жизнь понеслась по наклонной со страшной скоростью: небольшая гостиница, которую она с таким трудом открывала, шла под откос. Деньги утекали, словно вода сквозь пальцы: то на запои, то на улаживание скандалов, то на срочные ремонты, до которых уже не доходили руки. Номера пустели, постояльцы жаловались, репутация рушилась. А они всё пили да пили, пока от прежней, собранной, аккуратной женщины почти ничего не осталось. Уж ей и не до детей стало...
Однажды зашла я к ним — и сердце оборвалось. Кричат оба — и он, и дочь — на детей. Артёмка стоял у окна, сжавшись, с испуганными глазами. А Маша, вся в слезах, пряталась за его спину, цепляясь за рукав.
— Если что — бегите ко мне. — шепнула я им тогда тихо. — Всегда приму обоих.
И они стали прибегать. Сначала на час — переждать скандал. Потом на день. А там и на недели оставались. Я их кормила, слушала, помогала с уроками Артёму и с раскрасками-играми Маше. А дочка с зятем горе-пропойцам про детей уже и не вспоминали: где они, как... Все глаза застлало тяжёлое пристрастие...
Постепенно дети со мной оттаивали: Артём начал смеяться, рассказывать про школу и друзей, а Маша, поначалу молчаливая и настороженная, стала рисовать, показывать мне свои картинки, лепетать что‑то весёлое. С речью у неё не очень было, видать напуганная с раннего детства была...
Глядела я на них и думала: «Вот они, мои настоящие внуки».
Их родная бабушка — мать того пьяницы — жила в нашем же посёлке. Вадим сначала к ней вернулся, а уж потом с дочерью моей сошлись. Видела она, конечно, что дети ко мне ходят. Ни разу не зашла, не спросила, как они. Только взгляды бросала — холодные, отчуждённые, даже порой насмешливые, вроде как за ду рочку считала...
В какой‑то момент дочь словно очнулась. Видимо, последняя капля переполнила чашу: она увидела, во что превратилась её жизнь и как страдают дети. Решила бороться — пошла лечиться, чтобы бросить пить.
Уговаривала и мужа взяться за ум, но он лишь отмахнулся:
— Мне и так нормально!
Дочка всё настойчивее стала, вместе пить отказывалась, скандалила.
Вадим долго терпеть не стал, будто бы устроился на работу вахтой, но вскоре, после очередной командировки не вернулся. Мать Вадима рассказала, что он остался в другом городе — новую жену нашёл, мол посговорчивее характером. Даже меня встретила и сказала, мол, зачем тебе обуза: двое чужих детей? Надо их родному отцу отправить, пусть сам разбирается, а то ишь-ты, бросил родных детей на произвол судьбы, на чужих по сути людей.
— Ну ты ж родная бабка! Куда этому непутёвому детей отдавать? Да и неизвестно, что он там себе за жену нашёл, явно с такими же наклонностями. — предположила я.
— Нет! Мне не надо! Я своё отнянчила, хватит с меня! Увольте! — тут же наотрез отказалась мать Вадима. — Можешь, что хочешь обо мне думать, но я детей не возьму!
Вот и весь сказ от родной бабки... А у меня сердце разрывается глядя на ребятишек, ну как так можно? Ума не приложу. Душой к ним прикипела, как представлю, что вот так вот взять и выставить за дверь, как ненужных котят в неизвестность, так не по себе становится...
А у дочери дела всё хуже становились: гостиница к тому времени уже ушла с молотка за долги.
Но она не сдалась. Прошла курс реабилитации, домой ко мне вернулась, нашла работу. Каждый день она доказывала себе и детям, что изменилась: проводила с ними время, искренне раскаивалась и терпеливо ждала, когда они снова начнут ей доверять. Ведь она их сразу полюбила, как своих. Поначалу ребята относились к ней настороженно, но постепенно лёд начал таять.
Я тоже не стояла в стороне. Понимала: детям нужны и мама, и бабушка. Поэтому поддерживала их общение, не вставала между ними, а наоборот — помогала строить отношения. Мы вместе готовили, гуляли, отмечали праздники. Со временем я увидела: дочь действительно изменилась. Она стала той матерью, которой должна была быть с самого начала.
Процесс был долгим и непростым. Пришлось пройти много инстанций, доказывая, что мы в состоянии поднять детей. Даже бывшего мужа, Вадима разыскали, чтоб он отказную подписал, а он и рад был от обузы избавиться.
Так шаг за шагом мы шли вперёд. И постепенно всё наладилось. Дети вскоре дочку искренне назвали мамой — наш дом стал для них родным.
Мы с дочерью действовали по зову сердца. Может кто-то и посчитает нас глупыми, что чужих детей забрали, но во-первых, чужих детей не бывает, а во-вторых мы счастливы, дети счастливы, а что еще в этой жизни надо?
Так же на моём канале можно почитать: