Решение купить камеру пришло спонтанно. Наш лабрадор Бакс, обычно образец спокойствия, впал в странную меланхолию, пока мы оба были на работе. Он не портил вещи, просто сидел у двери и скулил. Ветеринар развёл руками: «Тоска. Попробуйте оставлять включённым радио». А Лена, моя жена, предложила: «Давай поставим камеру. Умную. Я буду смотреть на него с работы, успокаиваться. И если что, соседи помогут».
Идея показалась странной, но логичной. Мы выбрали небольшую камеру-няню с широким углом обзора, функцией движения и двусторонней связью. Установили её на книжную полку в гостиной, чтобы видеть большую часть комнаты и вход в коридор. Спальня и кухня оставались за кадром — нам же не нужна тотальная слежка, только чтобы Бакса проверить.
Первые дни это было забавно. Лена звонила мне: «Смотри, наш дурачок опять носит свой мячик к дивану!» Я заглядывал в приложение в перерывах между совещаниями, видел спящего пса и улыбался. Камера записывала короткие ролики по 30 секунд, когда датчик движения фиксировал активность. В истории сохранялись последние две недели. Мы чувствовали себя хорошими, заботливыми хозяевами.
Так продолжалось недели три. Пока в один совершенно обычный четверг всё не рухнуло.
У меня было окно между встречами. Я запустил приложение, чтобы отвлечься. Бакс мирно спал на ковре. Я уже хотел закрыть вкладку, как заметил в ленте новых записей свежий ролик. Время — 14:17. Час назад. На рабочем столе компьютера я нажал на него.
Камера зафиксировала движение у входной двери. В кадр вошла Лена. Это само по себе было странно — в это время она должна была быть на работе. Но ещё страннее было то, как она выглядела. На ней был только мой старый синий халат, надетый на голое тело. Волосы были влажными, как после душа. Она прошла в центр гостиной, обернулась к коридору и жестом подозвала кого-то.
В кадр вошёл мужчина. Невысокий, крепкий, в дорогой серой водолазке и тёмных джинсах. Лицо мне было незнакомо. Он улыбался какой-то хищной, самоуверенной улыбкой. Лена взяла его за руку.
— Тихо, — сказала она с той игривой интонацией, которую я слышал только в самые наши интимные моменты. — Бакс на кухне, дверь закрыла.
— Не боишься, что муж-то твой заглянет в свою игрушку? — мужчина кивнул в сторону камеры. Меня будто ударило током. Он ЗНАЛ.
— Не заглянет. У него стендап с инвесторами до пяти. Он даже в туалет боится отлучиться, — она флиртующе хлопнула его по груди. — А эта штука записывает только когда движение есть. Через полчаса я её выключу. Всё под контролем.
Она потянула его за руку, и они вышли из кадра в сторону спальни. Ролик на 30 секунд закончился.
Я сидел в своём офисном кресле, и мир вокруг потерял цвет и звук. В ушах гудело. Я щёлкнул мышью на следующий ролик в ленте. Он начался через 40 минут. Время — 14:57.
В кадре снова появилась Лена. Она была уже одета — в те самые тёмные джинсы и простую футболку, в которых, как я думал, она ушла утром на работу. Волосы были собраны в небрежный хвост. За ней вышел тот мужчина, поправляя водолазку.
— В следующий вторник он опять на летучке до семи, — сказала Лена, поправляя манжету. — Успеем ещё разок, если хочешь.
— Всегда хочу, — мужчина притянул её к себе, поцеловал в щёку. — Ты у меня самая сообразительная.
Он направился к выходу. Лена проводила его взглядом, а потом её лицо повернулось к книжной полке. К камере. Она сделала два шага вперёд, и её лицо заполнило весь экран. Она улыбалась. Не той милой, домашней улыбкой, а другой — хитрой, полной какого-то презрительного торжества. Она смотрела прямо в объектив. Прямо на меня. Потом её рука метнулась в кадр, и изображение погасло. Ролик закончился.
Она её выключила. Зная, что я не могу смотреть. Зная, что это я не вижу.
Во рту пересохло. Сердце колотилось где-то в горле. Я откинулся на спинку кресла, пытаясь перевести дыхание. Это был не взлом. Не подозрение. Это была прямая трансляция моего унижения. И она смотрела в камеру, как режиссёр, довольный удачным дублем.
Я не помню, как досидел до конца рабочего дня. Действовал на автомате. В шесть я выключил компьютер и поехал домой. Обычный маршрут. Обычный пробок. Всё было как всегда, кроме меня. Внутри была только ледяная, звенящая пустота и нарастающая, медленная ярость.
Ключ повернулся в замке. В прихожей пахло жареной курицей и свежевымытым полом. Идиллия.
— Привет, дорогой! — Лена вышла из кухни, в том самом фартуке с котёнком, который я подарил ей на годовщину. — Как день? Голодный?
Она подошла, чтобы поцеловать меня в щеку. Я инстинктивно отстранился.
— Что такое? — её брови поползли вверх.
— У нас была сегодня запись с камеры. Интересная, — сказал я, снимая куртку. Голос звучал ровно, странно спокойно.
— Запись? А, Бакс, наверное, опять с диваном воюет? — она засмеялась, но в смехе была фальшивая нота.
— Не Бакс. Ты. В 14:17. В моём халате. С каким-то мужиком. Который знал про камеру.
Мгновенная тишина. Звонкая, как удар хрусталя об пол. Лицо у неё не побледнело. Оно стало серым, землистым.
— Что ты… что ты несёшь? Какая запись? Ты что, шпионил за мной?
— Шпионил? — моё спокойствие лопнуло. Я шагнул к ней, и она отпрянула к стене. — ЭТУ ХРЕНЬ ТЫ САМА ПРЕДЛОЖИЛА КУПИТЬ! ЧТОБЫ НА СОБАКУ СМОТРЕТЬ! А СМОТРЕЛ НА НЕЁ ТВОЙ ЛЮБОВНИК, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ТЫ ЕЁ ВЫКЛЮЧИЛА!
— Это… это не так! Это монтаж! Кто-то взломал! — её голос сорвался на визг.
— ВЗЛОМАЛ? ЧТОБЫ ПОДСТАВИТЬ ТЕБЯ? СКАЗАТЬ «В СЛЕДУЮЩИЙ ВТОРНИК ОН ОПЯТЬ НА ЛЕТУЧКЕ»? ЭТО ТЫ! ЭТО ТВОЙ ГОЛОС!
Я вытащил телефон, судорожно открыл приложение. Руки дрожали. Я нашёл тот ролик, нажал воспроизведение и сунул экран ей перед лицом.
— СМОТРИ! СМОТРИ НА СЕБЯ! НА СВОЮ УЛЫБКУ!
Она смотрела. Сначала с ужасом, потом с каким-то окаменелым отчаянием. На экране её цифровое «я» торжествующе смотрело в объектив.
— Ну? Что скажешь? Кто он? Сколько уже длится этот цирк?
Она молчала, глядя в пол. Потом тихо, еле слышно:
— Андрей. Коллега.
— Сколько?
— Полгода… — она всхлипнула. — Он ничего не значит! Это так… завелось. Скука!
— Скука? — я захохотал, и этот звук испугал даже меня. — ТЫ ПРИВЕЛА ЕГО В МОЙ ДОМ! В НАШУ СПАЛЬНЮ! ТЫ ЛЕЖАЛА С НИМ В МОЕЙ КРОВАТИ, ЗНАЯ, ЧТО Я МОГУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ! ЭТО НЕ СКУКА! ЭТО — ПЛЕВАТЬ МНЕ В ДУШУ! ТЫ ХОТЕЛА, ЧТОБЫ Я УВИДЕЛ?
Она расплакалась по-настоящему, крупными, тяжёлыми слезами.
— Нет! Я не хотела! Я просто… забыла про камеру сначала… а потом, когда вспомнила… я не думала, что ты посмотришь именно сегодня…
— ЗАТКНИСЬ! — я крикнул так, что Бакс заскулил на кухне. — Не смей оправдываться! Ты знала! Ты смотрела в объектив и улыбалась! Ты получала от этого кайф! Чувствовать себя такой умной, такой хитрой, пока муж-лопух пашет на работе! Я для тебя был что, фон? Декорация?
Я отвернулся, чтобы не видеть её слёзы. Они вызывали во мне не жалость, а омерзение.
— Собирай вещи. Возьми то, что успеешь за час. И исчезни.
— Куда я пойду? — простонала она.
— К АНДРЕЮ! К КОЛЛЕГЕ! ИЛИ К ЧЁРТУ НА РОГА! МНЕ ВСЁ РАВНО! ЧТОБЫ ЗАВТРА ТЕБЯ ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО!
— Мы же не можем просто так… У нас брак! Жизнь!
— ЖИЗНИ БОЛЬШЕ НЕТ! — рявкнул я, повернувшись к ней. — Ты её похоронила сегодня в 14:17! Со своим Андреем! На моих глазах! Теперь живи с этим. Убирайся.
Она, всхлипывая, поплелась в спальню. Я остался стоять в прихожей, опираясь на косяк. Из спальни доносился звук выдвигаемых ящиков, шуршание сумок. Я включил телевизор. Глупое ток-шоу заполнило тишину абсурдным гамом. Это было лучше, чем слышать её рыдания.
Через сорок минут она вышла с дорожной сумкой и рюкзаком.
— Я поеду к маме… — сказала она, не глядя на меня.
Я молчал.
— Сергей… прости…
— Уходи, Лена. Пока я не сделал чего-нибудь, о чём мы оба будем жалеть.
Она кивнула, взяла сумку и вышла. Дверь закрылась с тихим щелчком. Звук был таким же финальным, как тот чёрный экран после её улыбки в камеру.
Я прошёл в гостиную. Подошёл к книжной полке. Камера смотрела на меня своим чёрным бездушным глазком. Я взял её в руки, отключил от сети, вытащил карту памяти. Потом подошёл к окну и швырнул всё это в мокрый от дождя куст под балконом. Пусть ржавеет.
Бакс вышел с кухни, ткнулся мокрым носом мне в ладонь. Я опустился на корточки, обнял его за шею.
— Прости, дружище. Теперь ты скучать будешь.
На кухне зашипело. Курица. Я встал, пошёл выключать плиту. Автоматически поставил два прибора. Потом убрал один. Сегодня придётся есть одному. Завтра — тоже. И послезавтра.
Я сел за стол, включил ноутбук. Открыл браузер. Первый запрос в поиске: «Как подать на развод». Второй: «Как сменить дверные замки».
Жизнь разбилась не на «до» и «после». Она разбилась на «когда я не знал» и «когда я увидел». Между ними — ровно два ролика по тридцать секунд. Самая дорогая и самая дешёвая подписка в моей жизни.
——
А как вы думаете: что страшнее в такой истории — сам факт измены или вот этот циничный, «актёрский» взгляд в камеру, это ощущение, что тобой не просто пренебрегли, а над тобой откровенно издевались, играя в спектакль?
И второй вопрос, почти риторический: а установили бы вы такую камеру у себя дома, зная, что она может показать то, чего видеть не хочешь?
Пишите в комментариях. Иногда обсуждение таких ситуаций помогает расставить точки над i в своей собственной жизни.
Если эта история задела за живое, поставьте, пожалуйста, лайк — это лучшая награда для автора и сигнал, что тема важна.