Она уже не чувствовала ног. Ветер бил в лицо так, что невозможно было открыть глаза. Где-то внизу, в темноте, лежал мир, в котором существовали тепло, свет и люди. А здесь, на высоте почти 4000 метров, была только она, её парень и гора, которая больше не хотела их отпускать.
Керстин Гуртнер посмотрела на Томаса. Человек, которому она доверяла. Человек, который привёл её сюда. Человек, который знал этот маршрут.
Он сказал, что пойдёт за помощью.
А потом его фонарь начал удаляться вниз по склону. Всё дальше. Всё меньше. Пока не исчез совсем.
Это было в ночь с 18 на 19 января 2025 года. Керстин осталась одна на ледяном гребне австрийских Альп.
Девушка, которая любила зиму
В её социальных сетях жила другая женщина. Счастливая, загорелая, с ярким взглядом на фоне заснеженных вершин. Фотографии выглядели как рекламный буклет альпийского курорта: синее небо, белые пики, разреженный воздух, от которого кружится голова и хочется жить вечно.
«Человек гор» — так она себя называла.
Друзья говорили, что Керстин не могла дождаться первого снега. Когда в долинах ещё догорала осень, она уже проверяла прогнозы, считала дни, планировала маршруты. Зима была её временем года. Горы — её местом силы.
На многих фотографиях рядом с ней стоял Томас. Они обнимались, улыбались, позировали на перевалах после очередного восхождения. Выглядело красиво. Выглядело правильно. Выглядело так, будто эти двое нашли друг друга и нашли своё место в мире.
Но есть разница между любовью к горам и готовностью в них выживать.
Керстин умела радоваться вершинам. Она научилась ходить по тропам, терпеть усталость, не жаловаться на мозоли. Она освоила базовые навыки и чувствовала себя в горах своей.
Чего она не умела — это распознавать угрозу. Различать усталость и истощение. Понимать, когда погода из неудобства превращается в приговор. Чувствовать ту черту, за которой любительский поход становится борьбой за выживание.
Высотные зимние маршруты требуют совсем другого набора навыков. Не энтузиазма, а расчёта. Не храбрости, а осторожности. Не любви к горам, а здорового страха перед ними.
Этого опыта у Керстин не было.
И в ту январскую ночь она полностью положилась на того, у кого он был.
Тот, кто знал
Томасу Пламбергеру было тридцать шесть. В мире Керстин он занимал особое место: человек, который «понимает». Опытный альпинист с репутацией. Тот, кто уже ходил серьёзные маршруты и возвращался. Тот, кто говорил о горах не как любитель, а как практик.
Гору Гросглокнер он знал хорошо. Маршрут Штюдльграт, по которому они собирались идти, он проходил раньше. В одиночку.
Когда ты новичок в чём-то опасном, ты автоматически ищешь того, за кем можно идти. Это не слабость — это инстинкт. Ребёнок держится за руку взрослого при переходе дороги. Студент слушает профессора. Начинающий альпинист доверяет опытному напарнику.
Логика проста и убедительна: он был там, он вернулся, он знает. Если он берёт тебя с собой — значит, верит, что ты справишься. Если он спокойно обсуждает детали маршрута — значит, контролирует ситуацию. Если он не видит проблемы — значит, её нет.
Керстин доверяла Томасу. Он знал гору. Он знал маршрут. Он знал её.
Почему бы не доверять?
Именно так работает механизм, который убивает людей в горах. Доверие к тому, кто должен знать лучше. Вера в то, что опытный человек видит риски, которые ты не замечаешь. Уверенность, что если бы что-то было не так, он бы сказал.
А потом выясняется, что опытный человек тоже ошибается. Что его уверенность — не гарантия безопасности. Что он может вести тебя прямо в катастрофу, искренне веря, что всё под контролем.
Гора
Гросглокнер — самая высокая точка Австрии. 3798 метров. Летом, в ясную погоду, гора выглядит величественно и почти приветливо. Идеальный кадр для открытки. Тысячи туристов поднимаются на неё каждый сезон.
Но это не прогулочная тропа.
Даже стандартные маршруты требуют полного альпинистского снаряжения: кошки, ледорубы, верёвки и навыки всем этим пользоваться. Путь проходит через ледники, открытые гребни и крутые участки, где снег перемежается со льдом и скалами.
Зимой всё становится хуже.
Световой день короткий, температура резко падает. Ветер на гребнях постоянный и безжалостный. Снег скрывает зацепки на скалах. Лёд покрывает всё. То, что летом обошлось бы испугом и синяком, в январе убивает.
Маршрут Штюдльграт — один из самых популярных на Гросглокнере и один из самых опасных. Длинный гребень, ведущий к вершине. Во многих местах, как лезвие ножа: узкая полоска между двумя пропастями. Справа обрыв, слева обрыв. Ледник внизу с обеих сторон.
Идти по такому рельефу — постоянное напряжение. Короткие шаги. Точная постановка ног. Баланс при ветре. Координация с напарником, если вы связаны верёвкой. Мест для отдыха почти нет. Если остановился: либо страхуешься к горе, либо держишь верёвку в натяжении.
Спуск требует не меньше сил, чем подъём. Иногда больше.
Разделяться на таком рельефе опасно при любых обстоятельствах. Зимой, ночью, в усиливающийся ветер — это совсем другой уровень риска.
Два мира в одной связке
Томас проходил этот маршрут раньше. Один. Он знал, чего требует зимний Штюдльграт: точный расчёт времени, правильное снаряжение, физическую форму, которая позволяет держать темп много часов подряд. Он понимал, где начинаются настоящие сложности. Где заканчивается право на ошибку.
Керстин не знала ничего из этого.
Она видела красивые фотографии. Слышала рассказы о восхождениях. Верила, что с опытным напарником справится. Но между теоретическим представлением о маршруте и реальным пониманием его требований — пропасть.
Разрыв в опыте между ними был огромным. Не просто разница в количестве пройденных маршрутов. Разница в понимании того, что может пойти не так и как быстро это происходит.
Когда ты опытнее своего напарника в опасной среде, ты автоматически берёшь на себя дополнительную ответственность. Хочешь ты этого или нет — ты становишься проводником. Лидером. Человеком, который принимает решения за двоих.
Ты должен видеть опасность, которую новичок не замечает. Чувствовать ухудшение условий раньше, чем это станет очевидным. Понимать, когда твой напарник выходит за пределы своих возможностей, прежде чем он сам это осознает. И главное, ты должен уметь принимать решение развернуться. Даже если вершина близко. Даже если погода пока терпимая. Даже если напарник говорит, что всё в порядке.
Опыт — это не привилегия вести другого человека по своему маршруту. Это обязанность думать за двоих.
Утро, которое уже шло не так
18 января они должны были выйти в 4:45 утра. Рекомендованное время для зимнего восхождения на Гросглокнер. Достаточно рано, чтобы пройти сложные участки при свете дня, чтобы иметь запас времени на непредвиденные задержки, чтобы вернуться до темноты.
Они вышли в 6:45. На два часа позже.
Два часа зимой в горах — это не мелочь и не досадная задержка. Это два часа светового дня, которые ты уже потерял. Это два часа, которых тебе будет не хватать вечером, когда солнце сядет, температура упадёт, а ты всё ещё будешь на маршруте.
Томас знал это. Не мог не знать.
Но они всё равно пошли.
Была ещё одна проблема, которую он должен был заметить. Ботинки Керстин.
Она вышла на зимний высотный маршрут в мягких сноубордических ботинках. Обувь, созданная для глубокого рыхлого снега и плавных спусков по подготовленным склонам. Не для ледяных гребней. Не для скальных выступов. Не для многочасового движения по жёсткому насту и обледенелым камням.
В такой обуви нога не чувствует опоры. На крутом склоне не упрёшься. Ступени в жёстком снегу не выбьешь. На узком карнизе над пропастью не устоишь. Мышцы ног устают вдвое быстрее, потому что постоянно компенсируют то, что должна держать жёсткая подошва.
Штюдльграт требует специальных альпинистских ботинок. Это не рекомендация и не вопрос комфорта. Это важное условие.
Он знал, какая обувь нужна. Но они всё равно не развернулись.
Позднее следствие будет настаивать: решение продолжать маршрут при таком количестве уже допущенных ошибок было первым шагом к катастрофе. Не роковым стечением обстоятельств. Не невезением. Сознательным выбором игнорировать очевидные проблемы.
К вечеру погода изменилась.
Ветер, который утром был просто неприятным, разогнался до 74 км/ч. На открытом гребне, где негде укрыться, такой ветер не препятствие, а враг. Он сбивает с ног. Он выдувает тепло из тела быстрее, чем организм успевает его производить. Он превращает каждый шаг в борьбу.
Температура опустилась до -8 °C. Казалось бы, терпимо. Но с таким ветром ощущалось -20 °C. Холод, который за минуты превращает открытую кожу в обмороженную ткань.
Керстин шла. Боролась с ветром. Боролась с усталостью.
Шаг. Ещё шаг. Ещё шаг.
Тело работало на пределе. Мышцы требовали отдыха, холод добивал.
А вершина всё ещё была где-то впереди. Близко, но недостижимо далеко для тела, которое уже отказывалось подчиняться.
На подходе к вершинному гребню Керстин остановилась.
Она больше не могла идти.
Пятьдесят метров
Они остановились примерно в пятидесяти метрах от вершины.
Примерно в 22:50 рядом с ними пролетел полицейский вертолёт. Спасатели уже знали, что на горе кто-то есть: люди внизу заметили огни налобных фонарей после захода солнца, направленные к вершине, и сообщили властям. Вертолёт подлетел достаточно близко, чтобы экипаж увидел пару.
Сигнала бедствия не было.
Что именно произошло в тот момент — неизвестно. Может, Томас видел вертолёт, но решил не сигналить, потому что верил, что справится сам? Может, не понимал, насколько всё серьёзно? Позже его адвокат скажет:
«Поскольку оба чувствовали себя хорошо и находились недалеко от вершины, никакой чрезвычайной ситуации не было, и, следовательно, никакого сигнала подано не было»
Вертолёт улетел.
А потом самочувствие Керстин резко ухудшилось.
Выбор
Когда твой напарник больше не может идти, у тебя есть несколько вариантов.
Первый: спускаться вместе. Медленно. Осторожно. Сильный поддерживает слабого, помогает на сложных участках, контролирует каждый шаг. Это тяжело. Это выматывает. Это занимает вдвое больше времени. Но вы остаётесь вместе.
Второй: остановиться и переждать. Найти хоть какое-то укрытие от ветра. Использовать аварийное снаряжение. Окопаться в снегу, если нет ничего лучше. Прижаться друг к другу, чтобы делиться теплом. Ждать рассвета. Ждать спасателей. Это тоже тяжело, холодно, мучительно. Но вы остаётесь вместе.
Третий: разделиться. Один идёт вниз за помощью, другой ждёт. Иногда это правильное решение, если пострадавший ранен и не может двигаться, а второй способен быстро спуститься и привести подмогу. Но даже тогда есть правила. Тот, кто остаётся, должен быть защищён. Укрыт от ветра. Изолирован от холодной земли.
Около 00:35 Томас впервые позвонил в альпийскую полицию.
А потом, по версии обвинения, он поставил телефон на беззвучный режим и убрал его. Из-за этого он не принимал последующие звонки спасателей, которые пытались уточнить ситуацию и скоординировать помощь.
Около 02:00 он оставил Керстин на горе.
Он не накрыл её аварийным одеялом, которое было в их снаряжении. Не переместил в более защищённое от ветра место. Не снял с неё тяжёлый рюкзак, который давил на измученное тело.
Он развернулся и пошёл вниз.
Свет, уходящий в темноту
Его спуск зафиксировали камеры и неравнодушные свидетели, потом приобщили еще и трекер. Примерно в 02:30 свет его фонаря начал двигаться вниз по склону. Одинокая точка в темноте, удаляющаяся от вершины. Удаляющаяся от места, где осталась женщина, которая ему доверилась.
В 03:30 Томас снова связался со спасателями, но было слишком поздно. Ветер усилился настолько, что вертолёт не мог безопасно приблизиться к тому месту, где оставалась Керстин. Пилоты рисковали разбиться сами. Наземные группы спасателей не могли подняться на гору в темноте при такой погоде. Им нужно было ждать рассвета.
Часы шли.
Керстин оставалась одна на ледяном гребне. Ветер бил в неё без перерыва, уходило последнее тепло. Никто не мог до неё добраться.
Когда спасатели наконец достигли места, где Томас оставил свою девушку, было около 11 утра. Больше восьми часов она провела одна.
Она была мертва.
Ему грозит срок до 3 лет
В декабре 2025 года прокуратура Инсбрука официально предъявила Томасу обвинение в грубой неосторожности, повлёкшей смерть человека.
Формулировка обвинения:
«Около двух часов ночи обвиняемый оставил свою девушку без защиты и укрытия, обессиленной, переохлаждённой и дезориентированной примерно в пятидесяти метрах ниже вершинного креста Гросглокнера. Женщина замёрзла».
Прокуроры настаивали: поскольку Томас был значительно опытнее и планировал маршрут, его следует считать ответственным руководителем восхождения. Фактически — гидом.
Они перечислили девять конкретных ошибок.
Первое: взял неопытного партнёра на маршрут, превышающий её возможности.
Второе: вышли на два часа позже рекомендованного времени.
Третье: не взяли достаточно аварийного снаряжения.
Четвёртое: позволил ей идти в неподходящей обуви.
Пятое: не повернул назад, когда условия ухудшились.
Шестое: не подал сигнал вертолёту в 22:50.
Седьмое: позвонил альпийской полиции лишь около 00:35 и довёл информирование спасслужб до 03:30.
Восьмое: оставил её без укрытия и защиты.
Девятое: после первого звонка перевёл телефон в беззвучный режим и не принимал последующие вызовы.
Каждая из этих ошибок по отдельности могла бы не стать фатальной. Но тут ошибки не существуют по отдельности. Они складываются. Накапливаются. Каждая следующая сужает пространство для манёвра. И в какой-то момент его не остаётся совсем.
Адвокат Томаса настаивает на его невиновности. Это называет трагической случайностью, роковым стечением обстоятельств. По версии защиты, Керстен сама согласилась остаться на горе, пока Томас спускается за помощью и оба приняли на себя риски восхождения.
Суд назначен на 19 февраля 2026 года. Томасу грозит до трёх лет лишения свободы.
Цена доверия
Когда ты идёшь с кем-то более опытным, ты полагаешься на его суждение. Ты предполагаешь, что он видит опасности, которые ты не замечаешь. Что он примет правильное решение, если что-то пойдёт не так. Что он не поведёт тебя туда, где ты не справишься.
Это доверие — основа любого партнёрства в рискованных занятиях. Альпинизм, дайвинг, технические походы — везде, где ошибка может стоить жизни.
Но у этого доверия есть оборотная сторона. Если ты тот, кому доверяют, — ты несёшь ответственность. Не только за себя.
Опытный альпинист и гид Дамиан Бенегас сформулировал это так:
«Если у вас больше опыта и физической подготовки, ваша задача не в том, чтобы подтянуть партнера до своего уровня, ваша задача — опуститься до его уровня».
Это не значит, что опытный партнёр отвечает за всё. Взрослые люди принимают решения и несут за них ответственность. Но есть разница между теоретическим согласием на риск и реальным пониманием, во что ты ввязываешься.
Керстен согласилась на восхождение. Но понимала ли она, что значит зимний Штюдльграт для человека с её подготовкой? Понимала ли она, что мягкие ботинки — не мелкое неудобство, а потенциально смертельная ошибка? Понимала ли она, как быстро ночь на четырёхтысячнике превращается в борьбу за выживание?
Томас понимал. Или должен был понимать.