4 августа 2021 года на высоте 6300 метров раздался треск рации. Голос из базового лагеря звучал отчётливо, несмотря на завывание ветра: «Вернитесь. Немедленно. Ищите её». Четверо иранских альпинистов переглянулись. Мехри Джафари упала в ледник час назад. Где-то внизу, под ними, её тело лежало в лабиринте трещин. Один из мужчин потянулся к рации. Щёлкнул тумблером. Выключил. Они продолжили подъём.
Венгерские альпинисты, находившиеся примерно в 200 метрах от места падения, видели всё. Они вызвали помощь сразу. А иранцы? Смотрели не вниз, а вверх. Туда, где сквозь облака проступал силуэт вершины.
Гора, как испытательный полигон
Пик Победы стоит на границе Киргизии и Китая, 7439 метров льда и камня. Самая высокая точка Киргизии. Эта гора считается одной из самых опасных вершин региона. Спасательные работы и поиск людей на высотах более 6800 метров тут часто почти невыполнимы из-за рельефа, погоды и масштаба ледниковой зоны.
Даже в сезон штурмов погода может резко ухудшаться: штормовой ветер и сильный мороз (вплоть до экстремальных значений) совсем не редкость. Снегопады идут круглый год, тяжёлые хлопья набиваются в капюшоны, залепляют очки. Склоны крутые, технически сложные, требуют постоянной концентрации. Одна ошибка и ты исчез навсегда.
Ледник между Победой и соседним Хан-Тенгри тянется на 16 километров. Огромные глыбы льда весом в сотни тонн периодически срываются со склонов и падают вниз, увлекая за собой лавины. Треск раскалывающегося льда слышен за километры. Альпинисты называют это «пушечной стрельбой». Когда слышишь этот звук, времени на раздумья нет. Либо бежишь, либо умираешь.
Для российских альпинистов Пик Победы был и остаётся испытательным полигоном. Место, где проверяют, из чего ты сделан на самом деле. Дипломы и медали не важны. Важно одно: выдержишь ли ты Победу. Многие не выдерживали.
Название горы звучит торжественно. «Победа». Но над чем? Над природой? Над собой? Каждый год Пик Победы забирает несколько жизней. И каждый год находятся те, кто считает: на этот раз будет иначе. На этот раз именно я докажу, что достоин.
Мехри Джафари тоже так считала.
Женщина, хотевшая доказать
Мехри Джафари родилась в Иране, но жила в Великобритании. Активистка, правозащитница, альпинистка. Сочетание редкое и впечатляющее. В горах она чувствовала себя свободной, как не могла в обычной жизни. Там, наверху, не было ни политики, ни границ, ни правил, кроме одного: выживает осторожный.
В 2008 году Мехри успешно поднялась на Хан-Тенгри, 7010 метров (без учёта ледяной толщи 6995 метров). Гора технически сложная, но менее смертоносная. Она справилась. Вернулась живой. Запомнила вкус триумфа. Тринадцать лет спустя решила вернуться в этот регион. На этот раз цель была выше.
Изначально Мехри планировала подняться на Пик Победы в одиночку. Соло-восхождение — высший пилотаж. Но когда она прибыла к подножию и увидела склоны вживую, что-то изменилось. Может быть, это был инстинкт самосохранения. Может быть, опыт. Она поняла: одной ей не справиться.
Решение было разумным. Мехри присоединилась к мужской иранской команде, которая готовилась к восхождению под руководством Саида Мирзаи. Четверо мужчин и Мехри Джафари. 22 июля Мехри написала в соцсетях, что ждёт прибытия команды в базовый лагерь в ближайшие дни. Она была воодушевлена.
Никто не знал, что через две недели её имя станет синонимом главного вопроса альпинизма: где проходит граница между солидарностью и эгоизмом?
1 августа команда начала восхождение. Рядом с ними на горе находились ещё несколько групп: венгры, русские, украинско-израильская команда. Все двигались к одной цели, но каждый шёл своим маршрутом. В альпинизме так принято. Ты не один на горе, но и помощи ждать не стоит. Каждый сам за себя.
К моменту происшествия 3 августа группа находилась в зоне между лагерями C4 (≈6400 метров) и C5 (≈6900 метров). Мехри была уверена в своих силах и полна решимости, но на следующий день что-то пошло не так.
Во время подъёма 4 августа было видно, что Мехри не держит темп, дала о себе знать старая травма руки, женщина приняла решение и развернулась на спуск, пока остальные члены команды продолжали путь вверх без неё.
Это было правильное решение. Единственное правильное. Признать свой предел — не значит проиграть. Это значит остаться в живых. Именно этому учат всех альпинистов. Гора будет здесь и завтра, и через год, а ты должен вернуться целым.
Но иногда правильные решения приводят к непредсказуемым последствиям.
Сто метров в пустоту
Крутой гребень над ледником, высота 6300 метров. Было примерно четыре часа дня. Мехри Джафари делала очередной шаг вниз по заснеженному склону, когда нога соскользнула.
Может быть, это был камень под снегом. Может быть, просто усталость. На высоте больше 6000 метров каждое движение требует концентрации, которой почти не остаётся. Кислородное голодание туманит разум. Ноги становятся ватными. Реакция замедляется.
Она упала. Сначала попыталась затормозить ледорубом, стандартная процедура при срыве, но склон был слишком крутым, скорость слишком большой. Тело кувыркалось, ударялось о выступы, скользило по льду.
Внизу был ледник Дикий. Изрытый трещинами, перекрученный, смертельный. Мехри исчезла в одной из расселин.
Венгерская команда находилась примерно в 200 метрах от неё. Они видели падение. Видели, как тело скатилось со склона.
Венгры оперативно сообщили в базовый лагерь о падении по спутниковой связи, назвали координаты, попросили организовать спасательную операцию. Они сделали всё, что могли. После этого базовый лагерь начал поднимать группы по рации. В первую очередь они связались с иранской командой: «Вернитесь. Ищите её».
Ответ пришёл быстро, и это был отказ. Потом участники выключили рации и продолжили подъём. Что они думали в тот момент? О чём говорили между собой, когда услышали новость? Чувствовали ли вину? Или просто решили, что Мехри уже не спасти, а значит, нет смысла рисковать собственными жизнями?
На Эвересте есть случаи, когда люди умирали, пытаясь спасти незнакомцев. Но есть и другие. Когда мимо умирающего человека проходили десятки альпинистов, потому что остановиться означало поставить под угрозу собственное восхождение.
На высоте больше 6000 метров моральные императивы размываются. Кислородное голодание влияет не только на тело, но и на психику. Решения принимаются иначе. Приоритеты смещаются. Вершина из цели превращается в одержимость.
Венгры смотрели вниз, в пропасть, где исчезла Мехри. Иранцы смотрели вверх, туда, где сквозь облака проглядывал пик.
Мехри Джафари осталась одна в ледяной могиле. Живая или мёртвая — никто не знал.
Утро пятого августа
В 8 утра иранская команда включила рации. Связалась с базовым лагерем. Сообщила, что Мехри Джафари пропала. В базовом лагере были возмущены: «ЧТО?! Мы говорили вам вернуться вчера! Почему вы не искали её?!»
Иранцы снова отказались спускаться. Снова выключили рации. Они находились уже в лагере С5, на высоте ≈6 900 метров. До вершины оставалось немного.
Базовый лагерь связался с киргизскими властями. Был организован вертолётный поиск. Пилот облетел район падения, но не увидел ничего, кроме искорёженного льда и снега. Мехри могла быть в любой из сотен трещин.
В полдень вертолёт заметил четверых альпинистов, двигавшихся вверх по склону. Иранская команда продолжала восхождение. Они шли к лагерю С6, игнорируя суматоху внизу.
6 августа Альберт Ковач и несколько добровольцев из других команд спустились к леднику. Они знали, что шансов найти Мехри живой практически нет. Прошло больше суток. При температуре -30°C человек без движения не выживает дольше нескольких часов. Но они всё равно пошли.
Место поиска находилось под трёхкилометровой ледяной стеной. Сераки нависали над головами, готовые сорваться в любой момент. Ледник трещал и проседал под ногами. Только верёвки удерживали спасателей от провала в трещины. Альберт Ковач позже вспоминал:
«Мы все время были до смерти напуганы… Ледник постоянно трескался у нас под ногами...»
Они искали несколько часов. Прочёсывали трещины, заглядывали в расселины, кричали. Ничего. Мехри исчезла. Либо её засыпало снегом, либо она провалилась так глубоко, что достать её было невозможно.
Когда Ковач и его товарищи вернулись в базовый лагерь, он не сдержал ярости:
«Мы сделали больше, чем вся киргизская спасательная служба и иранская команда, которая загорает наверху. Если бы они пришли за ней вчера, нашли бы её. Теперь она похоронена под лавиной».
А иранцы в это время находились в лагере С6 на высоте ≈7100 метров. Рации по-прежнему были выключены. На следующий день по их плану был штурм вершины.
До вершины дошли не все
Седьмое августа. День финального рывка.
Мужчины из иранской команды вышли из лагеря С6 в предрассветной темноте. Подъём на последние триста метров по вертикали требовал всех сил. Крутой гребень, технически сложный.
Реза Адинех оступился. Нога соскользнула с опоры. Тело качнулось. Он попытался схватиться, но руки хватанули воздух. Он полетел вниз.
Сначала по крутому гребню, кувыркаясь, ударяясь о выступы, а потом склон оборвался, и Реза упал в пустоту. Китайская сторона Пика Победы встретила его огромным обрывом, уходящим вниз на сотни метров.
Украинско-израильская команда, находившаяся неподалёку, видела падение. Несколько альпинистов спустились по следу, примерно на 60 метров. Они увидели борозду в снегу, которая тянулась вниз, а потом обрывалась в пропасть. Один из них связался с оставшимися двумя иранцами: «Он не мог выжить. Это был огромный обрыв».
Трое оставшихся приняли информацию. Поблагодарили, но не сообщили ничего в базовый лагерь о гибели еще одного участника. Продолжили подъём.
В 14:00 7 августа они достигли вершины Пика Победы.
Что они чувствовали там, на высоте 7439 метров? Триумф? Опустошение? Вину? Облегчение? Никто не знает. Они не давали интервью. Не объясняли своих решений.
Только на обратном пути они наконец включили рации и сообщили о смерти Резы Адинех.
Третий
8 августа должно было стать днём возвращения. Команды спускались с горы, замёрзшие, измождённые. Пик Победы забрал своё. Можно было расходиться. Но группа российских альпинистов застряла на высоте 7000 метров. Что именно произошло — неизвестно. Возможно, кончились силы. Возможно, кто-то заболел. Возможно, просто заблудились в тумане. Они вызвали помощь.
Спасатели поднялись к ним. Среди них был опытный альпинист Валентин Михайлов. Он шёл по узкому гребню, когда под ногами сорвался карниз.
Михайлов не успел даже крикнуть. Он погиб, спасая людей, которых даже не знал.
Третья смерть за четыре дня. Иранская команда к тому моменту уже спустилась в базовый лагерь. Они достигли вершины. Официально их экспедицию можно было считать успешной.
Остальные команды тоже спустились без дальнейших потерь.
Выбор
Тела Мехри Джафари и Резы Адинех так и не нашли. Пик Победы оставил их себе. Мехри где-то в леднике, погребённая под тоннами льда. Реза на китайской стороне, в недоступной пропасти. Валентин Михайлов был извлечён позже и похоронен на родине.
История этих восхождений подняла вопросы, на которые нет однозначных ответов.
Были ли иранцы обязаны вернуться за Мехри? С моральной точки зрения хочется сказать «да». С точки зрения негласного альпинистского кодекса — «да». Но с точки зрения выживания? На высоте больше 6000 метров каждый спуск связан с риском. Поиск в леднике, изрытом трещинами, под постоянной угрозой схода лавин, смертельно опасен для всех. Если бы они спустились и погибли все пятеро, стало бы это лучше?
Должны ли они были прервать восхождение после гибели Резы? Возможно. Но практически? Они уже были на финальном участке. Разворот на высоте 7000 метров иногда опаснее, чем продолжение. Психологически отказ от цели, когда до неё рукой подать, ломает людей.
Альберт Ковач назвал их поведение трусостью и резко высказывался:
«Мы рисковали жизнями, а они загорали в базовом лагере».
Но если так, то где проходит граница между разумной осторожностью и удобным оправданием? В какой момент фраза «она всё равно не выживет» становится не оценкой, а разрешением ничего не делать?
И тогда появляется ещё более болезненный вопрос: если помощь почти всегда опасна, то что заставляет таких людей как Михайлов подняться?
Мы привыкли искать справедливость в поступках. Но на экстремальных высотах справедливости нет, есть только последствия.
Мехри развернулась и погибла. Реза продолжил подъем и погиб. Михайлов пошёл спасать и тоже погиб.
Правы ли они были? Неизвестно. Виноваты ли они? Зависит от того, кого спрашивать.