Глава 1. Трещины
Меня зовут Кирилл. И моя жизнь была похожа на хороший, крепкий дубовый стол — надежная, устойчивая, проверенная временем. Мы с Леной вместе двенадцать лет, женаты девять. Есть квартира, ипотека почти закрыта, есть дача, где мы проводим каждые выходные. Есть тихая, спокойная любовь, как теплое одеяло. Я так думал.
Первая трещина появилась незаметно. Вернее, я ее не хотел замечать.
— Кирилл, ты не слышишь, что я говорю? — Лена стояла передо мной на кухне, держа в руках чашку.
— Прости, солнце, думал о работе. Повтори.
— Я говорю, что в субботу у Марины девичник. Я ночевать у нее останусь. Вы с Серегой как-нибудь без меня.
— Без проблем, — я улыбнулся, потянулся к ней, но она ловко развернулась к раковине, будто случайно.
Ее волосы пахли новым шампунем. Горьковатым, непривычным. Раньше она любила сладкие, ванильные запахи.
«Девичники» у подруги Марины, «корпоративы» в новой должности (она полгода как стала руководителем отдела), «поездки по магазинам» в соседний город… Все это учащалось, как пульс у больного. Я отмахивался. Ревность — удел неуверенных. Я был уверен в нас. В нашей истории.
Но однажды ночью, когда она спала, ее телефон на тумбочке вибрировал. Один раз. Коротко. Сообщение. Меня будто током ударило. Я никогда не проверял ее телефон. Это было ниже моего достоинства. Но в темноте экран светился, как глаз циклопа. Я протянул руку.
На экране, без пароля (она ведь мне доверяла, да?), горело: «Спокойной ночи, солнце. Скучаю. Д.»
Сердце упало в желудок, холодное и тяжелое. «Солнце». Это же мое слово для нее. Всегда было.
Я лег на спину и смотрел в потолок до самого утра. А она спала, спокойно и глубоко, повернувшись ко мне спиной.
Глава 2. Тень «Д»
Я не стал устраивать сцен. Не стал спрашивать. Зачем? Чтобы услышать ложь? Чтобы увидеть, как ее глаза побегут в сторону? Я стал детективом в своей собственной жизни. Молчаливым, методичным.
«Д». Дмитрий? Денис? Давид? Ее новый начальник — Денис Сергеевич. Солидный, в дорогом костюме, на семь лет старше меня. Я видел его на корпоративной фотографии в ее соцсетях. Смотрел он на фотографа с таким видом, будто владеет миром. И, возможно, моей женой.
Я начал замечать мелочи. Новое белье — кружевное, черное, совсем не ее скромный хлопок. Чужие духи в машине. Легкий, мужской одеколон, не мой. Однажды я нашел в бардачке чек из ювелирного магазина. Не из того, где мы покупали наши скромные обручальные кольца. Из бутика, где цены были как наша месячная ипотека. На чеке было куплено кольцо с сапфиром. У Лены не было кольца с сапфиром.
Я чувствовал себя идиотом. Слежкой, подозрениями я разрушал сам себя. Но остановиться не мог. Любовь превращалась в одержимость, в болезнь.
Мы с ней разговаривали все реже. Как будто между нами выросло толстое стекло. Она рассказывала про проекты, про планы, и в ее глазах горел огонь, которого я не видел уже лет пять. Но этот огонь был не для меня. Он был для кого-то другого. Для «Д».
Однажды я не выдержал.
— Лена, мы что, разваливаемся? — спросил я за ужином, глядя на тарелку с пастой.
Она вздрогнула.
— О чем ты? Просто тяжелый период у обоих. У тебя на работе аврал, у меня проект. Все нормально.
«Все нормально». Самая страшная фраза, когда ничего не нормально.
А потом пришел тот самый день. Она сказала, что едет в командировку на два дня. В Нижний. Я кивнул. Проверил расписание поездов — утренняя «Ласточка». Утром, делая вид, что сплю, я услышал, как она тихо собралась и вышла. Я вскочил, подошел к окну. Такси ждало ее. Не обычная «Эконом», а комфортный бизнес-класс. Такие она никогда не заказывала.
Бешенство, холодное и ясное, поднялось во мне. Я оделся, сел в свою старую иномарку и поехал на вокзал. Инстинкт, зов крови. Я должен был увидеть.
Глава 3. Лицо врага
Я припарковался так, чтобы видеть вход на перрон. И я ее увидел. Она стояла с небольшим чемоданом, вся какая-то другая — в элегантном пальто, которое я не видел, с непривычно яркой помадой. И ждала.
Из машины, подъехавшей к самому входу, вышел Он. Денис Сергеевич. В легкой куртке, с непринужденной улыбкой. Он подошел, взял ее чемодан, а другой рукой, легко, как что-то само собой разумеющееся, обнял ее за талию и поцеловал в щеку. Она улыбнулась. Такой улыбки у нее не было для меня давно. Искренней, сияющей, без тени усталости.
Мир сузился до картинки за лобовым стеклом. Звон стоял в ушах. Я сжал руль так, что кости побелели. Они прошли на перрон. Я видел, как он что-то говорит ей на ухо, и она смеется, откинув голову.
Я не помню, как доехал домой. Пустая квартира гудела тишиной. Я сел на пол в гостиной, на то самое место, где мы когда-то расстелили первый ковер, и ревел, как ребенок. Все рухнуло. Все было ложью. Наш уют, наши планы на дачу, на детей, которых все откладывали… Все это время она жила двойной жизнью. И этот «Д», этот ухоженный ублюдок, скупал мою жизнь по кусочкам, оплачивая ее сапфирами и поездками.
Мысль о мести была единственным, что меня держало. Я не хотел ее терять. Я хотел уничтожить его. Разрушить его безупречный мир. Но как? Силы были неравны.
И тогда я вспомнил про старый ноутбук. На нем остались наши общие фото, переписка первых лет. Я включил его, роясь в цифровом хламе, в поисках… чего? Подсказки? И наткнулся на старую, забытую папку «Документы Лены». Пароль от него я знал — наш общий, дата свадьбы.
И там, среди сканов паспортов и дипломов, я нашел файл. «Договор. Страхование жизни».
Глава 4. Договор
Сердце замерло. Я открыл PDF. Сухие, юридические формулировки. Договор на крупную сумму. Страхователь — Елена. Застрахованный — Я. Кирилл. Выгодоприобретатель — она же. Договор был заключен год назад. В самый разгар ее «проектов» и «девичников».
Я вспомнил. Год назад она уговаривала меня: «Киря, давай оформим страховку жизни, все так делают. На всякий случай. Это же ответственность». Я отнекивался, говорил, что у нас ипотека и так уже. Но однажды, уставший после работы, я подписал какие-то бумаги, которые она подсунула. «Все уже согласовано, только твоя подпись нужна». Я подписал, не глядя.
И вот я смотрел на эту сумму. Она была больше, чем остаток по ипотеке. В два раза больше.
Ледяной ужас сменил горячую ярость. Это было не просто предательство. Это был план. Холодный, расчетливый. «Солнце» и «скучаю» — это были цветочки. А тут — настоящий яд. Она не просто хотела уйти. Она… что? Хотела, чтобы меня не стало? Чтобы получить деньги и начать новую жизнь с этим Денисом?
Голова шла кругом. Я не мог дышать. Я представлял, как она смотрит на меня за завтраком, зная, что подписала мне приговор. Целует меня, думая о полисе. Ложится спать, мечтая о вдовьей доле.
Я распечатал договор. Положил стопку бумаг на кухонный стол. И стал ждать.
Она вернулась через два дня, вечером. Выглядела уставшей, но счастливой. Таким счастливым я ее давно не видел.
— Привет, как дела? — бросила она, проходя в спальню.
— Замечательно, — сказал я тихо, стоя в дверях кухни. — Садись. Нам нужно поговорить.
Она обернулась, и ее улыбка медленно сошла с лица. Она увидела мое выражение. Увидела бумаги на столе.
Глава 5. Игра на опережение
— Что это? — ее голос дрогнул.
— Это наше будущее. Вернее, твой план на мое отсутствующее в нем будущее, — я говорил спокойно, и это спокойствие было страшнее любого крика.
Она подошла к столу, взяла верхний лист. Побледнела. Руки задрожали.
— Кирилл, я могу объяснить…
— Объясни. Объясни, зачем ты год назад застраховала мою жизнь на двадцать миллионов? Объясни, кто такой «Д», который желает тебе спокойной ночи? Объясни, какую роль в этом плане играет твой Денис Сергеевич?
Она опустилась на стул, как подкошенная. Все ее уверенность, весь новый лоск испарились. Передо мной была испуганная женщина.
— Ты следил за мной?
— Ты предала меня! — голос мой сорвался, наконец. — Двенадцать лет! Двенадцать лет, Лена! И ради какого-то… И ради этого? — я ткнул пальцем в договор. — Ты что, хотела меня убить?
Она заплакала. Истерично, навзрыд.
— Нет! Нет, ты не понимаешь! Это не так!
— Тогда объясни! Сейчас! — я кричал уже, не в силах сдержаться.
Она вытерла слезы, сделала глоток воды. И начала говорить. Медленно, с трудом.
— Денис… Он не мой любовник. Он мой отец.
Мир перевернулся второй раз за неделю.
— Что?
— Мой биологический отец. Мама никогда о нем не говорила. Он ушел, когда я была младенцем. Он богат, у него бизнес. Он нашел меня полтора года назад. Через соцсети. Не хотел вмешиваться в мою жизнь грубо… Стал нанимать меня на проекты, потом в компанию… Он хотел наверстать упущенное. Помочь. «Д» — это папа. Он так подписывается.
Я слушал, не веря своим ушам.
— А кольцо? А духи? А поездки?
— Кольцо — он подарил его на мое рождение, которое пропустил. Духи… это были его духи в машине, мы ездили выбирать тебе подарок на юбилей. Поездки… мы готовили сюрприз. Он хотел купить нам квартиру. Чтобы закрыть ипотеку. Чтобы мы могли… завести детей наконец. Он знал, что мы откладываем из-за денег.
Я сел. Ноги не держали.
— А страховка? — прошептал я.
Она посмотрела на меня с таким стыдом, что стало понятно — это было самое страшное.
— Это была его идея. Он сказал: «Я хочу быть уверен, что если с твоим мужем что-то случится — ты не останешься ни с чем. Как я оставил твою мать». Я думала, это жест заботы. Я не думала… Я не видела в этом ничего плохого. Просто финансовая безопасность. Я даже забыла про этот договор. Клянусь.
Мы сидели в тишине. Ветер выл в форточке. Ледяная глыба подозрений внутри меня дала трещину, но не растаяла.
— Почему ты ничего не сказала? Почему скрывала?
— Я боялась! — крикнула она. — Боялась твоей реакции. Ты такой… самостоятельный. Гордый. Ты бы не принял его помощи. Ты бы сказал, что мы сами справимся. А мне хотелось… хотелось легкости. Хотелось, чтобы он был в моей жизни. Я чувствовала себя особенной. Любимой дочерью. И я потеряла голову от этого. Я отдалялась от тебя, потому что не могла говорить с тобой о самом важном, что со мной происходило. И чем дальше, тем страшнее было признаться.
Я закрыл глаза. Вспомнил ее смех на вокзале. Это был смех дочери, которая наконец-то обрела отца. Не смех любовницы. Как же я ошибся. Как я позволил подозрениям съесть меня изнутри.
— Ты предала меня, — сказал я тихо, уже без злости. С констатацией. — Не ради другого мужчины. Ради тайны. Ради денег, которые даже не были нужны. Ты выстроила стену, и мы жили по разные стороны.
— Я знаю, — она прошептала. — Я разрушила все. Прости.
Но «прости» — это было просто слово. Доверие было разбито вдребезги. Не изменой в постели, а вот этим — многомесячным обманом, игрой в шпионов в моей же жизни. И ее отец, этот Денис Сергеевич, со своей «заботой», оказался миной замедленного действия под фундаментом нашего брака.
Мы не развелись в тот день. Мы даже не разъехались. Мы остались в одной квартире, как два острова в остывающем океане. Терапия, долгие разговоры, попытки заново научиться быть на одной стороне. Иногда кажется, что трещину можно заделать. А иногда я просыпаюсь ночью и видим тот самый договор. И чувствую ледяной укол страха уже не перед ней, а перед тем, как легко наша любовь, наш «крепкий стол», превратился в карточный домик. От одной невысказанной правды.
И я больше не называю ее «солнце». Это слово для нас умерло.