Глава 1. Трещина
Все началось с запаха. Не с губной помады на воротнике и не с полуночных звонков. С запаха дорогого, незнакомого табака в ее волосах. Марина курила иногда, но исключительно легкие сигареты с ментолом, от которых пахло конфетой. Этот же запах был терпким, мужским, чужим.
«Откуда это?» — спросил я, обнимая ее сзади на кухне, пока она заваривала кофе.
Она замерла на долю секунды. Слишком долгую.
«А? О, боже, этот ужасный Джеймс из лондонского офиса. Настоящая труба. Весь переговорку прокурил. Пришлось потом два часа проветривать».
Имя прозвучало естественно, причина — логично. Марина работала в международной юридической фирме. У нее постоянно были конференции, звонки с заграничными коллегами. Я, Денис, простой архитектор, проектировавший типовые торговые центры, лишь смутно представлял этот мировой круговорот дел и людей.
Но что-то щелкнуло. Инстинкт. Тихий, холодный зверек зашевелился под ребрами.
Я стал замечать мелочи. Как она чаще, чем раньше, утыкалась в экран телефона, и на губах играла невольная улыбка. Как новые, слишком элегантные для офиса туфли появились в шкафу. Как она отдалилась. Физически. Ее поцелуи стали быстрыми, легкими, как перышко. Объятия — осторожными.
«Ты что-то не рассказываешь, Мариш?» — спросил я как-то вечером, глядя, как она смотрит в окно, а не на меня.
Она вздрогнула. «Что? Нет, просто проект сложный. Устала. Знаешь, Денис, иногда мне кажется, мы застряли. Ты в своих чертежах, я в своих контрактах. Жизнь проходит мимо».
«А разве мы — не жизнь?» — спросил я, и голос мой прозвучал глухо.
Она лишь вздохнула и погладила меня по руке, как расшумевшегося ребенка. Этот жест ранил больнее, чем если бы она накричала.
Я решил проверить. Подлый, низкий поступок. Однажды, когда она забыла телефон в ванной, я взял его. Пароль она не меняла — дата нашей свадьбы. Горькая ирония. Чаты с коллегами, подругами, матерью. Ничего подозрительного. Но была одна переписка, сохраненная под именем «В.К.». Сухая, деловая: обсуждение условий какого-то договора, ссылки на законодательные акты. Последнее сообщение от него: «Условия принимаю. Жду завтра в обычном месте для подписания».
Обычное место. Какое обычное место? Контора? Кофейня?
Сердце забилось часто и громко. Я загуглил инициалы. Из ее фирмы никого с такими не было. Зато нашелся Виктор Королев, успешный галерист, недавно вернувшийся из Европы. Его лицо, улыбающееся и уверенное, смотрело на меня с экрана. Человек из другого мира. Из мира, в котором, видимо, теперь хотела жить моя жена.
Глава 2. Погоня
Я стал детективом, которого ненавидел сам. Нашел в кармане ее пальто чек из ресторана «Северянин» — фешенебельного места у реки. На один персон. Две недели назад. В день, когда она сказала, что задерживается на корпоративе.
Следующий шаг был неизбежен. Я взял отгул и встал в позорную слежку у ее офиса. Моя синяя «Тойота» тонула в море таких же иномарок. Я нервничал, мне было стыдно, но я не мог остановиться.
И вот я увидел их. Она вышла из здания не одна. Рядом с ней был он. Виктор. На фото он выглядел помпезно, в жизни — еще хуже. Дорогое пальто, непринужденная осанка, жест руки, которым он коснулся ее локтя, чтобы проводить к черному «Лексусу». Марина улыбалась. Так, как не улыбалась мне уже очень давно. Легко, свободно, по-девичьи закинув голову назад.
Они сели в его машину. Я поехал следом, боясь потерять из виду, боясь быть замеченным. Они свернули не в сторону ресторанов, а в старый, богемный район города, с узкими улочками и отреставрированными особнячками. «Лексус» остановился у трехэтажного дома с большой стеклянной витриной. На ней золотом сияло: «Галерея V.K.».
Они вошли внутрь. Я припарковался в переулке и наблюдал, как через огромное окно они поднимаются на второй этаж, в уютную гостиную зону. Виктор что-то говорил, жестикулировал. Марина внимательно слушала, потом рассмеялась. Потом она встала и… подошла к окну. Я вжался в сиденье, но она смотрела не на улицу, а на большую картину, висевшую рядом. Абстракцию. Виктор встал рядом. Слишком близко. Он сказал что-то на ухо, и ее плечи снова задрожали от смеха.
Этого было достаточно. Больше я не мог смотреть. Я завел машину и уехал, чувствуя, как внутри меня что-то разбивается на миллионы острых осколков.
Вечером она вернулась домой поздно, в приподнятом настроении.
«Как день?» — спросил я, и голос мой хрипел.
«Отлично! Закрыли один сложный контракт. Даже отметили в галерее у клиента. У него там потрясающая коллекция современного искусства».
«Один на один?» — вырвалось у меня.
Она нахмурилась. «Что? Нет, Денис. Были другие люди. А что?»
«Просто интересно. Клиент — этот, Виктор?»
Тень промелькнула в ее глазах. «Да. Как ты узнал?»
«Ты упоминала как-то», — солгал я. «И много он тебе платит, этот твой клиент?»
«Денис, что с тобой? Ты странный сегодня».
«Со мной все в порядке. Просто не люблю, когда от моей жены пахнет чужим табаком и чужими деньгами».
Она побледнела. Молча развернулась и ушла в спальню, громко щелкнув замком. Эта ночь стала первой, когда мы легли спать по разные стороны запертой двери.
Глава 3. Провал
Следующие дни висели в доме тяжелым, немым туманом. Мы разговаривали только о быте. «Передай соль». «Кошка у ветеринара в пятницу». «Надо оплатить счет».
Я метался между яростью и отчаянием. Мне хотелось все выложить, крикнуть: «Я видел вас! Я все знаю!» Но какая-то трусливая часть меня цеплялась за призрачную надежду, что я все выдумал, что есть объяснение.
И тогда я решился на отчаянный шаг. Пойти в галерею. Увидеть врага лицом к лицу.
Виктор Королев оказался на удивление… нормальным. Не хлыщом, не злодеем с постеров. Он был чуть старше меня, с умными, усталыми глазами.
«Чем могу помочь?» — спросил он, когда я бесцельно бродил между инсталляциями.
«Я… просто смотрю», — пробормотал я. Потом, собравшись с духом: «Вы, кажется, работаете с моей женой. Марина Соколова».
Его лицо озарила теплая, профессиональная улыбка. «А, Марина! Блестящий юрист. Помогает мне с таможенными вопросами для одной очень ценной картины. Без нее я бы пропал». В его тоне не было ни намека на смущение или фальшь. Только деловое уважение. И это сбивало с толку еще больше. Может, он просто хороший актер?
«Она много о вас рассказывает», — солгал я, наблюдая за его реакцией.
«Надеюсь, только хорошее, — он легко парировал. — Мы, к счастью, нашли общий язык не только в юридических тонкостях. Она удивительно тонко чувствует искусство. Редкое качество для юриста». В его глазах вспыхнул искренний интерес. Не похотливый, а скорее интеллектуальный. И от этого стало еще горше. Он ценил в ней то, чего, как ей казалось, не видел я.
Я ушел, чувству себя униженным и еще более запутавшимся. Но дома меня ждал новый удар. На столе в прихожей лежал конверт. В нем — распечатанный билет в Прагу. На имя Марины. На следующую неделю. И снова — на одного человека.
Все. Приговор. Она уезжала. К нему. Романтичный уикенд в старом городе. Классика.
Я сел на стул и долго смотрел на этот листок. Боль утихла, сменилась леденящей, спокойной пустотой. Пришло время действовать.
Глава 4. Расплата
Я ничего не сказал. Вел себя как обычно. Помог ей собрать чемодан. Молчал, когда она, избегая моих глаз, говорила о «неотложной рабочей поездке, срочном вызове от иностранного партнера».
«Надолго?» — спросил я только.
«На три дня. Не больше».
«Хорошо. Счастливого пути».
Я отвез ее в аэропорт. Поцеловал в щеку. Ее губы были холодными. Смотрел, как ее фигура растворяется в толпе на паспортном контроле. Сердце мое было черным камнем.
У меня был план. Жестокий и четкий. Пока она будет гулять по Карловому мосту с любовником, я покончу с нашим общим прошлым. Выброшу ее вещи. Сменю замки. Оформлю через своего знакомого юриста бумаги на развод. Пусть возвращается в пустой дом и к холодной реальности.
Я начал со шкафа. Складывал ее платья, костюмы, эти дурацкие дорогие туфли в огромные мусорные пакеты. Руки дрожали, но я не останавливался. Потом взялся за комод. Белье, шарфы, фотографии в рамках… И тут, в дальнем ящике, под стопкой старых свитеров, моя рука наткнулась на папку. Не рабочую. Простую, картонную.
Любопытство пересилило ярость. Я открыл ее.
И мир перевернулся.
Внутри не было любовных писем или фотографий с Виктором. Там были медицинские документы. Справки. Результаты анализов. Заключения врачей из частной немецкой клиники. На имя Марины Соколовой. Диагноз, от которого похолодела кровь: агрессивная опухоль мозга. Глиобластома. Прогноз: неблагоприятный. Даты совещаний, планы лечения, распечатки на немецком и русском. И… смета. Астрономическая сумма. На операцию, на терапию, на экспериментальные методы.
Последним листом был договор об оказании медицинских услуг. И под ним — подпись поручителя, взявшего на себя все финансовые обязательства. Размашистая, уверенная подпись: Виктор Королев.
Рядом лежала старая, пожелтевшая фотография. На ней — молодая, улыбающаяся женщина с двумя детьми: девочкой-подростком, вылитой Мариной, и мальчиком помладше. На обороте почерком, который я знал (почерком ее покойной матери): «С Люсей и детьми — Мариной и Витей. 1998».
Витя… Виктор.
Все обрушилось на меня. Не любовник. Брат. Ее старший брат, который уехал с тетей за границу двадцать лет назад, после смерти их матери. О котором она почти не говорила, связь с которым, как я думал, давно утеряна. Он вернулся. Не для того, чтобы разрушить нашу жизнь. Чтобы попытаться спасти ее.
«Обычное место» — галерея, где они встречались, чтобы обсудить лечение, скрываясь от моих глаз. Поездка в Прагу… В Праге был один из лучших в Европе онкоцентров, куда ее, видимо, и направляли на консультацию. Она все скрывала. Зачем?
Ответ пришел сам, как тупая пощечина. Потому что я, Денис, в последние годы погрузился в рутину, в свои мелкие проблемы. Потому что я перестал быть опорой, стал просто соседом по квартире. Она видела мою отстраненность, мое равнодушие. И решила не ломать мне жизнь своей бедой. А когда брат материализовался как спаситель из прошлого, она ухватилась за эту соломинку. И за ложь, которая была для нее проще, чем горькая правда.
Я опустился на пол среди разбросанных вещей и зарыдал. Рыдал как ребенок, от стыда, от ужаса, от понимания всей глубины моего падения. Я не доверял ей. Я следил за ней. Я готовил ей месть, в то время как она боролась за свою жизнь, пытаясь уберечь меня.
Я был не жертвой. Я был главным предателем в этой истории.
Глава 5. Истина
Она вернулась через три дня. Бледная, усталая, но с каким-то новым огоньком в глубине глаз. Надежда?
Я встретил ее в прихожей. Дом был прибран, ее вещи аккуратно разложены по местам. Папка лежала на столе.
«Денис, я…» — начала она.
«Я знаю, Марина, — перебил я тихо. — Я все знаю».
Она посмотрела на папку, и все напряжение последних месяцев выплеснулось наружу. Она не заплакала. Она просто обмякла, как будто из нее вынули стержень.
«Я хотела сказать… Но ты был так далеко. А когда появился Витя… Он просто помог. Он нашел клиники, врачей… Мы не хотели тебя пугать, пока не было четкого плана. А потом ложь стала такой большой…»
«Прости меня, — выдохнул я, и комок в горле мешал говорить. — Прости за то, что я не увидел. За то, что не был рядом. За то, что подумал самое худшее».
Я подошел и обнял ее. Крепко-крепко, как в первые дни, боясь отпустить. Она сначала замерла, а потом вцепилась в меня, и наконец-то разревелась. Рыдала, срывая с души всю боль, весь страх, все одиночество.
«Я так боялась, Денис. Так страшно».
«Я знаю. Теперь я здесь. Мы вместе. Мы справимся. Все, что есть, продадим. Вместе».
История предательства обернулась историей моего предательства. Но в тот момент, держа на руках свою плачущую жену, я дал себе клятву. Ложь кончилась. Теперь будет только правда. И борьба. Не с призрачным соперником, а с настоящим врагом. И я буду с ней до конца. Чтобы искупить свою вину. Чтобы заслужить ее прощение. И чтобы, наконец, снова стать тем, кем должен был быть — ее мужем. Не на бумаге. А в самом сердце, где и рождается настоящая верность.