Липкий от жира шампур, воткнутый прямо в куст любимых сортовых пионов, смотрелся как издевательский флаг прошедшего нашествия.
Татьяна с трудом разогнула спину, глядя на гору черных мусорных пакетов у беседки. Газон был вытоптан так, словно здесь прошла танковая битва.
В холодильнике — шаром покати, хотя еще в пятницу он ломился от продуктов. А в кошельке — пустота, потому что «мама, у нас нет мелких, потом переведем».
Эта фраза звучала каждые выходные уже второй месяц. Её уютный отдых превратился в бесплатное обслуживание прожорливой орды. И сегодня чаша терпения не просто переполнилась — она треснула.
— Ма, мы в пробке, но к шести будем, — голос Артема в трубке звучал утвердительно, как приказ. — Слушай, там у Илюхи день рождения, мы торт не купили. Ты сварганишь свой «Наполеон»? Ну, по-быстрому? И пива бы холодного в холодильник закинуть, а то наше уже согрелось в машине.
— Артем, у меня коржей нет, не покупала давно уже. И денег на пиво тоже, — Татьяна сжала телефон в руке. — И я, вообще-то, устала. Целый день на грядках полола, урожай собирала.
— Да ладно тебе прибедняться! С пенсии же осталось, — хохотнул сын, перекрикивая музыку в салоне. — Потом сочтемся, мам. Ты же знаешь, мы вернем. Всё, давай, жди гостей, полежи пока, отдохни, только баню стопи. О баньке с холодным пивком, мечтал всю неделю.
Гудки. Татьяна медленно опустила руку.
«Потом сочтемся». Эта фраза звучала уже сотый раз, но ни разу это мифическое «потом» не наступало.
Она огляделась. Взгляд упал на верстак мужа, где валялся кусок чистой фанеры и толстый строительный маркер. Тот самый, которым она подписывала рассаду.
Она не пошла на кухню. Она не пошла в магазин. Она подошла к верстаку, сняла колпачок с маркера и, чувствуя, как с каждым штрихом уходит дрожь в руках, начала писать. Буквы выходили крупными, жирными, злыми.
«ПРЕЙСКУРАНТ БАЗЫ ОТДЫХА "У ТАНИ"»
Въезд на территорию — 5000 руб.
Аренда мангала (с дровами хозяйки) — 1000 руб.
Услуга "Мама, принеси-подай" — 3000 руб./час.
Уборка мусора за гостями — 5000 руб.
Закончив, она взяла молоток. Через пять минут фанера уже висела на калитке, перекрывая вид на цветущий сад.
Татьяна вышла наружу, захлопнула створку и с лязгом повесила на петли тяжелый замок, который обычно пылился в сарае.
Она спрятала ключ в карман фартука, заварила себе чаю, села в кресло на веранде и открыла книгу. Представление начиналось.
Ровно в шесть у ворот засигналили. Настойчиво, по-хозяйски. Потом послышался грохот — кто-то дергал калитку.
Татьяна не спеша отложила книгу, поправила очки и вышла на дорожку. За забором стояли две машины. Артем, красный от злости, тряс замок.
За его спиной переминалась компания из пяти человек — те самые друзья и какие-то незнакомые девушки. Все они с недоумением читали фанеру, расписанную черным маркером.
— Мам, ты чё, уснула?! — закричал сын, увидев её. — Открывай давай! Замок какой-то повесила… У нас мясо в багажнике киснет!
— Читать умеешь? — Татьяна подошла к забору вплотную, но ключ доставать не спешила. — Там всё написано.
Артем нервно усмехнулся, оглядываясь на друзей:
— Оценили шутку? Мама у меня с юмором! Мам, ну хорош цирк устраивать. Снимай эту вывеску, позорище. Ребята ждут.
— Никакого цирка, Артем. Рыночные отношения. Ты же сам сказал: «Потом сочтемся». Вот, время пришло.
Она показательно постучала пальцем по пункту «Въезд — 5000 рублей».
— Переводишь на карту пять тысяч за въезд и еще три — аванс за уборку. Как только придет смс — калитка откроется.
Повисла тишина. Друзья перестали улыбаться. Девушка в коротких шортах брезгливо фыркнула:
— Тём, ты же сказал, у вас тут «всё схвачено» и баня бесплатно. Мы так не договаривались.
Артем покраснел. Ему было стыдно. Не перед матерью — перед друзьями.
— Мам, ты меня позоришь! — прошипел он сквозь зубы. — Ты что, с родного сына деньги брать будешь? У меня нет сейчас, я всё на продукты потратил! Открой, я сказал!
— Нет денег — нет отдыха, — спокойно ответила Татьяна. — Это не дом на сутки и не бесплатная гостиница. Это частная собственность. Не можете оплатить сервис — езжайте на речку. Там кусты бесплатные, и мусорить можно сколько влезет, вы же это любите.
— Ну и поедем! — крикнул сын, пнув колесо своей машины. — Но ноги моей тут больше не будет! Ты внуков не увидишь!
— Внуки по тарифу «Детский» — бесплатно, — ответила она. — А хамы — только по прейскуранту.
Друзья уже рассаживались по машинам. Кто-то крутил пальцем у виска, глядя на Артема. Именинник крикнул из окна:
— Тёма, давай быстрее, мы в другое место поедем, тут ловить нечего.
Артем постоял еще секунду, глядя на мать злыми, но бессильными глазами. Он понял: она не откроет. Халява кончилась. Он плюнул на асфальт, сел за руль и, взвизгнув шинами, рванул прочь.
Татьяна смотрела вслед удаляющейся пыли. В кармане фартука лежал черный маркер, которым она только что перечеркнула свое прошлое «удобной мамы».
— Тариф «Всё включено» для бессовестных закрыт, — сказала она в тишину. — У нас теперь самообслуживание.
Татьяна не стала снимать вывеску — пусть повисит для профилактики. Она вернулась на веранду, налила себе чай со свежей мятой и наконец-то продолжила читать книгу.
Тишина дачного вечера, нарушаемая только пением сверчков, больше не казалась ей одиночеством. Теперь это была долгожданная свобода. А пионы, спасенные от варварского набега, благодарно кивали ей тяжелыми розовыми бутонами в лучах заходящего солнца. Вечер был спасен, как и её самоуважение.