Тяжелая керамическая кружка с глухим стуком опустилась на стол. На идеально выглаженной скатерти расплылось темное кофейное пятно — такое же грязное и небрежное, как и вся их жизнь в последние месяцы.
Елена смотрела на эту лужу с тупым равнодушием. Где-то очень глубоко, под толщей ледяной усталости, шевельнулось что-то острое и раскаленное.
Муж напротив поправлял золотые запонки. Он подбирал слова слишком тщательно, но по его глазам Лена уже всё поняла.
— Лена, давай только без истерик, — Игорь брезгливо отодвинул от себя тарелку. — Карина — это другое. Она дышит, она чувствует! А ты? Тебе бы только в четырех стенах киснуть да календарь листать.
Он бросил на стол папку.
— Подпиши. Отказ от претензий на фирму и загородный дом. Оставляю тебе твою двушку в спальном районе и свою старую «девятку». Хватит, чтобы дотянуть до пенсии. «Мерседес» корпоративный, сама понимаешь.
Елена молча скручивала в руках вафельное полотенце. Грубая ткань врезалась в кожу.
— А если не подпишу?
— Не смеши, — усмехнулся Игорь. — У меня юристы — звери. Оставят тебя ни с чем. Я предлагаю тебе достойную старость. Ты в бизнесе — ноль. Ты всегда была просто моей женой.
В этом слове было столько презрения, что Елена физически ощутила тошноту. Она вспомнила девяностые. Как ночами сидела над гроссбухами, пока он праздновал в сауне. Вспомнила, чья единственная подпись стоит в учредительных документах. Тогда он, боясь «крыши» и проверок, умолял оформить всё на неё. И благополучно забыл об этом, став «большим человеком».
Елена разжала пальцы. Полотенце мягко шлепнулось в лужу.
— Ты прав, Игорь, — её голос стал тихим и ровным, как лезвие. — Я устала.
Она встала.
— Куда пошла? Мы не договорили! — в его интонации впервые проступила трещина.
— Я звоню в нашу бухгалтерию, — бросила она через плечо. — Интересуюсь, сколько ты списал на свою «вдохновительницу» как представительские расходы. И заодно сообщу о кадровых перестановках.
Спустя три дня. В переговорной воцарилась тишина, которую можно было резать. Двенадцать членов совета директоров смотрели на Игоря. Он стоял посреди зала. А во главе стола, в его кресле, сидела Елена.
Рядом с ним жалась Карина. Только что ей пришло уведомление: все корпоративные карты заблокированы.
— Это бред! — хрипел Игорь, комкая бумагу. — Лена, скажи им! Я здесь всё построил! Я директор!
— Был, — мягко поправила Елена. — Ты был наемным управляющим в компании, единственным владельцем которой являюсь я. И, судя по отчетам, управляющим крайне неэффективным.
Она кивнула начальнику службы безопасности.
— Твои полномочия прекращены. Служебная машина уже на парковке, ключи сдай. У тебя два часа, чтобы вывезти личные вещи из дома и компании.
Игорь оглянулся на Карину, ища поддержки. Но та сделала шаг назад.
— Карина, — вдруг обратилась к ней Елена. — Квартира в центре, которую ты считаешь своей, оформлена на фирму. По служебному контракту для топ-менеджмента. У тебя сутки, чтобы освободить. Можешь попросить Игоря о помощи. Хотя вряд ли он теперь сможет.
Игорь попытался изобразить прежнюю спесь:
— Ты без меня и дня не продержишься! Ты же клуша! Кто будет всем управлять?
Елена встала, взяла со стола папку с его трудовым договором.
— Ошибаешься. Двадцать лет я содержала дом и покрывала ошибки мужчины, который сорил деньгами и обещаниями. А ты всё это время был просто моим некомпетентным сотрудником. Ты уволен. Выходное пособие — та самая «девятка». Считай, я щедра.
Утреннее солнце заливало веранду загородного дома, играя бликами на тонком фарфоре. Тяжелую старую кружку Елена выбросила ещё вчера.
Телефон коротко вибрировал — очередное униженное сообщение от бывшего мужа. Елена, не дочитывая, нажала «Заблокировать».
В тот же момент пришло новое уведомление. Не от Игоря. От мэрии. Её приглашали на встречу как успешного регионального предпринимателя года для обсуждения нового инвестиционного проекта.
Она сделала глоток кофе, посмотрела на верхушки сосен и впервые за тридцать лет ощутила не груз обязанностей, а чистый, просторный покой и тихую, уверенную радость от того, что всё только начинается.