«Это история об англичанах и французах, и о том, почему англичане ненавидят французов. А всё потому, что те едят лягушек, плохо пахнут и находятся всего в двадцати пяти милях от Дувра». Эту фразу приписывают Уильяму Эллису, и, хотя она звучит как шутка из паба, в ней есть доля суровой исторической правды. Соседство этих двух наций веками напоминало жизнь кошки с собакой в одной тесной коммуналке, где каждый норовит плюнуть другому в суп.
Но если мы отмотаем пленку истории на начало XIV века, то увидим картину, которая современному человеку покажется странной. Франция тогда была не просто соседом, а настоящим Голиафом средневековой Европы. Богатая, густонаселенная, сияющая золотом лилий. Англия же на её фоне выглядела бедным родственником из провинции, который умеет только стричь овец и вечно ссорится с шотландцами.
И всё же именно этот «бедный родственник» в 1346 году устроил французской элите показательную порку, которая навсегда изменила военное дело. Битва при Креси — это не просто сражение. Это момент, когда «танк» Средневековья — закованный в броню рыцарь — столкнулся с «противотанковым ружьем» в руках вчерашнего крестьянина. И проиграл.
Это история о том, как длинный кусок тиса и железная дисциплина победили понты, родословную и самую тяжелую кавалерию христианского мира.
Подростковый бунт Эдуарда III
Чтобы понять, как дело дошло до драки, нужно взглянуть на зачинщика. Английский король Эдуард III был личностью незаурядной. Он занял трон в пятнадцать лет — возраст, когда современные подростки думают о видеоиграх, а не о геополитике. Но Эдуард времени не терял. Уже в юности он успел надавать по шее шотландцам (в 1333 году при Халидон-Хилле), что само по себе было неплохой разминкой.
Однако амбиции юного монарха простирались куда дальше туманных холмов Шотландии. Он хотел быть Великим. А чтобы стать Великим в XIV веке, нужно было обязательно унизить Францию. Это было своего рода квалификационным экзаменом для любого уважающего себя английского короля.
Повод нашелся быстро. Династические дебри средневековой Европы были запутаннее, чем сюжет «Санта-Барбары». Мать Эдуарда, Изабелла (та самая «Французская волчица»), была сестрой покойного короля Франции Карла IV. А новый французский король, Филипп VI, был этому Карлу всего лишь кузеном. «Позвольте, — сказал Эдуард, — так я же ближе к трону!».
Французские юристы тут же достали с пыльной полки Салический закон (древний свод правил франков), согласно которому корону нельзя передавать через женщину. «Женщина не может передать то, чем сама не владеет», — заявили они. Эдуард обиделся. Филипп VI, вальяжный и уверенный в себе, лишь посмеивался над притязаниями островного выскочки.
Но последней каплей стала экономика. Шерсть. Фландрия (современная Бельгия) была ткацким станком Европы, и работала она на английской шерсти. Когда французы начали лезть в дела Фландрии, Эдуард понял: пора бить горшки. В 1337 году он объявил себя королем Франции, а в 1340-м, найдя благовидный предлог, начал то, что историки позже назовут Столетней войной.
Давид против Голиафа
На бумаге шансы Эдуарда выглядели, мягко говоря, смехотворно. Франция была сверхдержавой. Её население в пять раз превышало население Англии. Её казна ломилась от золота. Филипп VI мог по щелчку пальцев собрать армию, которая затмевала солнце своими знаменами. На его стороне были союзники: короли Майорки и Богемии, немецкие наемники, генуэзские арбалетчики.
Французское рыцарство считало себя — и вполне обоснованно — лучшим в мире. Это были средневековые «терминаторы». Закованные в латы с ног до головы, сидящие на огромных боевых конях (дестриэ), они были практически неуязвимы. Пехота для них была не противником, а досадной помехой, вроде кочек на поле, которую нужно просто растоптать.
Тактика рыцарского боя была проста как кирпич: построиться в линию, опустить копья и на полном скаку врезаться во врага. Физика делала остальное. Масса, умноженная на скорость, превращала любой пехотный строй в фарш. Уязвимым местом рыцаря был разве что упавший конь, но и тогда его нужно было еще умудриться выковырять из доспехов, как устрицу из раковины.
Эдуард понимал, что в «честном» рыцарском поединке «стенка на стенку» у него нет шансов. Ему нужно было асимметричное оружие. И оно у него было.
Секретное оружие из тиса
Английский длинный лук (longbow) — это автомат Калашникова XIV века. Простое, надежное и убийственно эффективное оружие. Эдуард «подсмотрел» его у валлийцев, с которыми англичане долго и кроваво воевали.
Это была не изящная игрушка для охоты. Это была дубина длиной в рост человека (около 1,8–2 метров), вырезанная из цельного куска тиса. Чтобы натянуть тетиву такого лука, требовалось усилие от 45 до 80 килограммов. Попробуйте поднять мешок цемента одной рукой — и вы поймете, о чем речь.
Стрела, выпущенная из такого монстра, летела на 250–300 метров. На ближней дистанции она пробивала кольчугу навылет, а при удачном попадании могла прошить и латный доспех, пригвоздив ногу рыцаря к седлу (хроники не врут, такие случаи были). Но главное — скорострельность. Хороший лучник выпускал 10–12 стрел в минуту. Арбалетчик за это время успевал выстрелить дай бог дважды.
Но у лонгбоу был один существенный недостаток: ему нельзя было научить за неделю. Чтобы эффективно стрелять из такого лука, нужно было начинать тренировки с детства. Скелеты английских лучников, найденные археологами, имеют чудовищные деформации позвоночника и плечевого пояса — плата за годы тренировок с огромными весами.
Эдуард III прекрасно это понимал. Он запретил в Англии все виды спорта, кроме стрельбы из лука. Футбол, борьба, петушиные бои — всё под запрет. Каждое воскресенье после церкви каждый мужчина должен был идти на стрельбище. Фактически, король превратил всю нацию в фабрику по производству стрелков.
Гастроли по Нормандии
Летом 1346 года Эдуард высадился в Нормандии. Его армия насчитывала около 12–15 тысяч человек (цифры разнятся, но это было немного). Половину составляли лучники.
Англичане применили тактику, которую сегодня назвали бы «выжженная земля». Они шли по богатым французским провинциям, грабя, сжигая и разрушая всё на своем пути. Это называлось chevauchée — опустошительный набег. Цель была проста: унизить Филиппа VI, показать его подданным, что король не может их защитить, и спровоцировать его на генеральное сражение.
Филипп, естественно, взбесился. Он собрал колоссальную армию и бросился в погоню. Англичане оказались в ловушке: впереди река Сомма, позади — разъяренные французы. Но Эдуард сумел проскользнуть через брод Бланш-Так, буквально перед носом у врага, и занял оборону на холме у деревни Креси.
Он выбрал место идеально. Пологий склон, фланги прикрыты лесом и самой деревней. Англичане спешили своих рыцарей (неслыханное дело для того времени!), поставив их плечом к плечу с пехотой. Лучников расположили на флангах клиньями, так, чтобы они могли создавать перекрестный огонь. И стали ждать.
Судный день: 26 августа 1346 года
Французская армия подошла к Креси во второй половине дня. Они прошагали много миль, были уставшими, голодными и злыми. Разумные советники предлагали Филиппу дать солдатам отдохнуть и атаковать утром. Но король был заложником собственного окружения.
Вокруг него гарцевали тысячи герцогов, графов и баронов. Весь цвет европейского рыцарства. Германские, богемские, испанские рыцари толкались локтями, споря, кому достанется честь первым убить англичанина. Они видели перед собой маленькую, загнанную в угол армию. «Атаковать! Немедленно!» — ревела толпа. И Филипп махнул рукой.
Первыми в бой пошли генуэзские арбалетчики. Это были профессиональные наемники, элита стрелковых войск континента. Их было около 6000. Но у них была проблема.
Прямо перед боем над полем пронеслась страшная гроза. Ливень превратил землю в болото. И, что хуже всего, намокли тетивы арбалетов. Арбалетная тетива делалась из жил, и от влаги она растягивалась, теряя упругость. У английских лучников тетивы были пеньковыми, и они просто сняли их и спрятали под шлемы во время дождя.
Когда генуэзцы пошли в атаку, выглянуло солнце. И светило оно, по иронии судьбы (или замыслу Эдуарда), прямо им в глаза.
Они дали залп. Стрелы, пущенные с ослабленных тетив, не долетели до английских позиций. Англичане ответили.
Смертельный дождь
«Это было похоже на снежную метель», — писал хронист Жан Фруассар. Тысячи длинных стрел взмыли в небо и с ужасающим свистом обрушились на генуэзцев. Скорострельность английских луков сделала свое дело. Генуэзцы падали десятками. Их доспехи не спасали. Деморализованные, они начали отступать.
И тут случилось то, что превратило поражение в катастрофу. Король Филипп, увидев, что наемники бегут, пришел в ярость. Для рыцаря пехотинец, который отступает, — это не солдат, совершающий тактический маневр, а трусливая чернь, путающаяся под ногами.
— Убейте этот сброд! — закричал Филипп. — Они только мешают нам пройти!
Французская кавалерия опустила копья и... атаковала своих же. Рыцари врубились в толпу бегущих арбалетчиков, топча их конями и рубя мечами. Началась кровавая каша. Генуэзцы кричали, умирая под копытами союзников. Строй смешался.
И всё это время с английского холма продолжали лететь стрелы. Теперь их целью стали рыцари.
Свалка эгоистов
Французы атаковали волнами. Всего историки насчитывают 15 или 16 атак. Это было безумие. Гордость не позволяла им отступить или попробовать обойти с фланга. Только вперед, на английские пики!
Стрелы пробивали доспехи, но чаще они поражали коней. Огромные животные, обезумев от боли, сбрасывали всадников, топтали упавших, метались по полю. Упавший рыцарь в грязи был обречен. Английская пехота, вооруженная длинными ножами, выходила из строя и добивала беспомощных аристократов ударами в щели забрал.
Это было не рыцарское сражение. Это была бойня. Сражение превратилось в конвейер смерти. Французы лезли на гору трупов своих товарищей, чтобы тоже умереть.
В центре английской позиции командовал 16-летний сын Эдуарда, известный как Черный Принц (хотя при жизни его так не звали, это прозвище придумали позже, возможно, из-за цвета доспехов). В какой-то момент французы прорвались к его отряду. Принц оказался в жесткой рубке. Гонцы поскакали к королю Эдуарду, который наблюдал за боем с ветряной мельницы:
— Сир! Принц в беде! Нужна помощь!
— Он ранен? Сбит с коня? — спросил король.
— Нет, сир, но ему жарко приходится.
— Тогда пусть мальчик сам завоюет свои шпоры, — ответил Эдуард.
Жестоко? Возможно. Но король видел, что строй держится, и хотел, чтобы слава победы досталась сыну. И принц выстоял.
Последняя гастроль Слепого Короля
Среди всего этого кровавого безумия особняком стоит история короля Иоганна Люксембургского (он же Иоганн Слепой), правителя Богемии.
Ему было 50 лет, и он был полностью слеп. Он потерял зрение за десять лет до этого в крестовом походе в Литве (да, были и такие), подцепив глазную инфекцию. Но пропустить главную вечеринку столетия старый вояка не мог.
Когда он услышал, что французы проигрывают, он обратился к своей свите:
— Господа, вы мои друзья и соратники. Я прошу вас об одной услуге. Отведите меня туда, где я смогу нанести хотя бы один удар мечом.
Рыцари, понимая, что это чистое самоубийство, не стали его отговаривать. Рыцарская честь — штука специфическая. Они связали поводья своих лошадей с поводьями короля, чтобы не потерять его в суматохе, и плотной группой поскакали на английские позиции.
«Да не будет так, чтобы богемский король бежал с поля боя!» — якобы сказал он.
Они ворвались в гущу схватки. Слепой король махал мечом наугад. Каким-то чудом они пробились глубоко в английский строй. И там все полегли. Утром их нашли: король лежал в окружении своих верных рыцарей, и их лошади всё еще были связаны.
Это был акт высшего, кристально чистого идиотизма, но в то же время — невероятного мужества. Даже англичане, цинично добивавшие раненых, сняли шлемы перед телом Иоганна.
Молодой Черный Принц был так впечатлен этим поступком, что (по легенде) взял себе эмблему Иоганна — три страусиных пера — и его девиз «Ich Dien» (Я служу). До сих пор этот девиз и перья украшают герб Принца Уэльского. Так немецкий девиз богемского короля, погибшего за французов, стал символом наследника британского престола.
Итоги мясорубки
Когда солнце село, поле битвы представляло собой жуткое зрелище. Цвет французской нации был уничтожен. Потери англичан были смехотворными — по разным оценкам, от 100 до 300 человек.
Потери французов? Более 30 000 человек (хотя эта цифра, вероятно, завышена хронистами, но масштаб был колоссальным). Среди убитых — 11 принцев крови, архиепископ Сансский (который тоже решил помахать мечом), герцог Лотарингский и более 1200 рыцарей и графов.
Филипп VI, раненный в лицо стрелой, бежал с поля боя с горсткой свиты. Он постучался в ворота замка Ла-Бруа посреди ночи.
— Кто там? — спросил стражник.
— Открывай, — ответил король. — Это судьба Франции.
Закат эпохи
Битва при Креси стала похоронным звоном по классическому рыцарству. Она показала, что дисциплина, тактика и дальнобойное оружие важнее личной доблести и дорогого коня.
Конечно, рыцари не исчезли в одночасье. Они еще долго будут гарцевать на полях Европы, и будет еще битва при Пуатье, и Азенкур, где французский урок будет повторен с еще большей жестокостью. Но магия была разрушена. Рыцарь перестал быть неуязвимым богом войны. Он превратился в консервную банку, которую можно вскрыть с расстояния в 200 метров.
Эдуард III не завоевал Францию сразу. Столетняя война продлится (сюрприз!) больше ста лет. Но Креси дало Англии статус великой военной державы. Маленький остров доказал, что размер не имеет значения, если у тебя есть длинный лук и нет совести стрелять в благородных господ, как в куропаток.
А Уильям Эллис был прав. Двадцать пять миль — это слишком близко, когда у соседа такие злые лучники.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера