В каждом коллекторе таится непризнанный философ, вооруженный битой вместо логики. Ибо что есть аргумент разума перед лицом грядущего платежа? Если долго всматриваться в лицо коллектора, бита начнет всматриваться в тебя. Лучше медитируйте. Или отдайте долг.
Фантазия в стиле "Место встречи изменить нельзя", автор не имеет цели оскорбить кого-либо и текст несет только развлекательный характер
Неоновый спрут рекламы, сотканный из мерцающих огней, хищно расползся над ночной Москвой. Глеб Глебович Иглов, майор МУРа, матерый сыщик, казалось, вырос из потрескавшейся брусчатки стоптанных московских тротуаров. Усталость залегла в глубоких морщинах вокруг глаз, а шрам над бровью – зловещий отблеск лихих девяностых, когда утюг был весомым аргументом в воспитательных беседах – криво усмехался с его лица. Он откинулся на скрипучей спинке рабочего кресла, наблюдая за ядовитым буйством огней, рвущимся в клочья тишину переулков. Напротив, капитан юстиции Владимир Владимирович Шурупов, молодой, неутомимый, словно вечный двигатель, застыл в сосредоточенности, орудуя зубочисткой, будто выковыривая застрявшие остатки юношеского оптимизма. В кабинете висел густой смог из дешевого кофе, приторного клубничного вейпа и всепроникающей, липкой тревоги.
– И что у нас, Володя? – поинтересовался Иглов, почесывая затылок, где седина нагло захватывала все больше территорий. – Трио… танцоры Татьяны Булановой. Похищение прямо из гримерки – как в плохо срежиссированном сериале. И мотив предсказуем – алчность, приправленная клиническим идиотизмом.
Капитан Шурупов, фанат гаджетов и апостол теории "шести рукопожатий через интернет", поправил модные очки, в стеклах которых отражалось мерцание монитора.
– Банальщина, Глеб Глебович. Хотя, Буланова – это уже не банальщина, а винтаж, почти антиквариат. Я ее в последний раз по телевизору лет десять назад видел.
– Володя, – строго оборвал его Иглов, – не стоит иронизировать над чувствами потерпевшей. Женщина в возрасте, творческий человек, зарабатывает, как умеет. А эти… эти… – он запнулся, подыскивая подходящее определение, – танцоры, которым всегда что-то мешает…
Шурупов откашлялся, словно проглотил комок неловкости.
– Все так, Глеб Глебович. Танцоры, два парня и девушка, исполняют у Татьяны Ивановны нечто… эм… ультрасовременное. Эдакий энергосберегающий танец спящих. Движений почти нет, энергии – минимум, а зрители… ну, скажем так… уносятся в мир грез. Я бы это назвал «дзен-балетом». Засыпают, просыпаются, плавно колышутся. Полный дзен. Люди йогой занимаются, медитируют, а тут – движение, пусть и сонное. Зато экономия какая!
Шурупов уткнулся в монитор, где мелькали страницы дела о похищении танцоров Булановой, и вздохнул. Трио, гении они или идиоты, прославились своим "дзен-балетом" – танцем, в котором они мастерски изображали глубокий сон, экономя энергию и, по мнению злопыхателей, деньги налогоплательщиков.
Накануне Буланова, утопая в слезах и ломая заламинированные ногти, штурмовала МУР, требуя найти и покарать негодяев, посмевших похитить ее "талантливые звездочки". Похитители, как выяснилось, требовали выкуп, угрожая "нарушить кислотно-щелочной баланс" танцоров, что именно это значило, никто толком не понял. Буланова, с неизменным трагическим выражением лица и хроническим насморком, надрывно рыдала в трубку, обещая отдать все, лишь бы спасти своих подопечных.
– Глеб Глебович, – проговорил Шурупов, поправляя очки, – все указывает на банальное похищение с целью вымогательства. Десять миллионов рублей, минимум следов, работают профессионально. Виртуозы криминального жанра, одним словом.
Иглов хмыкнул и потер переносицу, чувствуя, как в висках назревает мигрень. Шурупов продолжил:
– Записку с требованием выкупа нашли в гримерке, приколотую булавкой к куртке одного из этих… засонь. А булавка… с логотипом похоронного агентства!
Иглов уставился на Шурупова, как на марсианина.
– Похоронное агентство?! Да тут дурдом на выезде!
– Это еще не все. Соседка Булановой по даче, бабушка лет восьмидесяти, божий одуванчик, утверждает, что видела, как этих сонных мух, связанных по рукам и ногам, запихивали в катафалк. Номера, к ее чести, запомнила. Осталось пробить авто и отследить их скорбный путь по камерам.
– Что по уликам, Володь? – рявкнул Иглов, теряя терпение.
– Как обычно, Глеб Глебович, – вздохнул Шурупов. – Следы обрываются в тупиках, алиби дырявые, как трико этих танцоров. Зато выяснили, что ребята задолжали кругленькую сумму какому-то банку, а тот нанял коллектора. Классика девяностых, ушедшая в спальные районы.
– Коллектора, говоришь? – задумчиво протянул Иглов. – Скрестить дзен-балет с коллекторскими методами – это уже тянет на премию за креатив! Так, Шурупов, нужна нестандартная операция. Задействуем наши источники в мире… эстрады… и около. Пробей у ДПС, куда этот катафалк мог увезти…
Шурупов кивнул и, яростно тыкая пальцем в экран своего навороченного айфона, вылетел из кабинета. Иглов остался наедине с мигающей лампой, тревогой и думками о тщетности бытия и пользе каторжного труда.
Через час Шурупов триумфально ворвался обратно.
– Глеб Глебович, с Булановой связывались через анонимный мессенджер. Требовали перевести кругленькую сумму в рублях на анонимный кошелёк в "Телеграме". Шаблон. А прячутся они… никогда не догадаетесь!
– Варианты? – Иглов устало потер переносицу. – Подпольное казино? Бордель с трансвеститами? Явка воров в законе? Пионерский лагерь "Солнышко"?
– Хуже, Глеб Глебович. На заброшенном складе на краю города.
– Тоска зелёная… Ладно, Володь, бери ребят, едем вызволять "спящих красавиц". Посмотрим, как они там дзен-буддизмом занимаются, в компании коллекторов. – Иглов накинул видавшую виды кожанку, словно надевал рыцарские доспехи, готовясь к атаке на мельницы долговых обязательств. - Склад, значит? Ну хоть не секта рептилоидов – и на том спасибо, – проворчал он себе под нос, предвкушая увлекательное приключение.
Когда подъехали, Иглов обвел глазами обшарпанное здание. "Склад уныния и безысходности", – подумал он, но в глазах уже заплясали озорные искорки. "Володь, сегодня у нас вместо медитации – штурм!" – крикнул он Шурупову, который энергично кивнул в ответ.
Внутри оперативников ждала совершенно абсурдная картина. Трое танцоров, связанные веревками, медитировали в позе лотоса. Рядом, с бейсбольной битой в руке, стоял суровый коллектор в спортивном костюме, тщетно пытавшийся внушить этим гениям, что "дзен-балет" – это, конечно, прекрасно, но долги все-таки нужно возвращать. Коллектор Артём тяжело вздыхал, поправляя биту, словно дирижёрский жезл. Он, безусловно, понимал тонкую душевную организацию этих творцов. Кто он такой, чтобы критиковать их смелые эксперименты по слиянию духовного просветления и классической хореографии? Всего лишь человек, скромно желающий вернуть свои деньги. Сущая мелочь, недостойная внимания столь возвышенных душ. Артём вежливо кашлянул. Разумеется, он абсолютно уважал веру должников в силу космоса и растворяющиеся в нём долги. Но его начальство, к сожалению, было лишено столь глубокого понимания Вселенной. У них, увы, были приземлённые представления о графиках погашения и процентных ставках. Какая ограниченность!
Иглов, оценив сюрреализм, расхохотался.
– Эй, искатели дзен-должников! – рявкнул он, переводя взгляд на коллектора и танцоров.
Танцоры, испуганно распахнув глаза, искреннее удивились. Коллектор замялся и попробовал незаметно раствориться в полумраке, но оперативники быстро пресекли его попытку к отступлению.
В участке танцоры раскаялись во всех смертных грехах и признались, что набрали кредитов, как звезд с неба, но не смогли вовремя расплатиться. Буланова, узнав горькую правду, сначала расстроилась, но потом, поразмыслив, философски заявила, что, может быть, они и не зря изображали спящих. Ведь иногда лучше спать, чем жить в долгах и обманывать честных людей.
Глеб Глебович Иглов, глядя на всю эту странную компанию, вдруг вспомнил слова Шурупова об эпохе справедливости. Возможно, у этих "спящих" еще будет шанс на исправление и продолжение энергосберегающего пути, но уже без мошеннических схем. А пока – допрос, протокол и перспектива провести некоторое время в компании более бодрых сограждан.
Выходя из участка, Шурупов обернулся и с хитрой ухмылкой произнес:
– Глеб Глебович, а что, если мы их в нашу самодеятельность возьмем? В качестве массовки, например. Говорят, у нас на новогоднем корпоративе с энергией проблемы.
Иглов лишь махнул рукой, устало улыбнувшись. В Москве всегда отыщется местечко для дзен-балета, даже в стенах МУРа. Особенно, если речь идет об экономии электроэнергии.
Иглов вернулся в кабинет, где ждала гора бумаг, напоминающая неприступный Эверест бюрократии. Откинулся в кресле, чувствуя, как усталость каменеет в костях. За окном Москва, словно огромный калейдоскоп, переливалась неоновыми осколками надежд и разочарований. "И чего только не выкинет жизнь", – проворчал он, вспоминая танцоров и их странную дэнс-аферу.
Внезапно в кабинет ворвался Шурупов, сияя, как начищенный самовар. "Глеб Глебович, вы не поверите! Буланова предложила этим горе-танцорам бесплатный курс по повышению осознанности! Хочет, чтобы они "нашли себя" и перестали витать в облаках кредитов!"
Иглов удивлённо вскинул бровь. "Вот это поворот сюжета! Видно, и правда, эпоха милосердия наступила. Или гениальный пиар-ход, замаскированный под душевную щедрость."
Шурупов пожал плечами.
- Кто знает. Но, может, у них получится что-то вроде "Дзен и искусство обслуживания долга". Как вам?"
Иглов усмехнулся.
-Ты, Володь, как всегда, фонтанируешь. Ладно, пускай танцуют, мало ли, и нам польза обломится. Главное, чтобы в следующий раз их творческий кризис не вылился в очередное похищение.
И снова Иглов погряз в бумагах, а Шурупов, напевая под нос простую мелодию, отправился плести новые сети обаяния в запутанном закулисье московской эстрады. Москва жила…
Эпилог.
Иглову недолго пришлось наслаждаться тишиной. Секретарша Леночка в панике сообщила о вирусной популярности "дзен-балета МУРа", организованного Шуруповым. Фото медитирующих танцоров-дзенов облетело интернет, породив мемы и предложения о гастролях.
Иглов в ярости бросился на поиски Шурупова, но нашел лишь записку с оправданиями: деньги от гастролей пойдут на благо МУРа, а дзен – путь к раскрытию преступлений.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!