— Это мясо сухое, Лариса. Ты его пересушила, как и свои отношения с нами. — Тамара Игоревна брезгливо ткнула вилкой в сочный кусок буженины, словно это была ядовитая жаба. — Экономишь на муже? Или просто разучилась выбирать продукты?
Я молча жевала, ощущая на языке вкус розмарина и горечь обиды. За столом собралась "свита": тетка мужа, племянник и сам виновник торжества — мой супруг Вадим. Он уткнулся в тарелку, изображая глухонемого.
— Мам, нормальное мясо, — наконец выдавил он.
— Тебе, сынок, и картон будет нормальным, ты у меня неприхотливый, — вздохнула свекровь и обвела взглядом комнату. — И вообще, Лариса, давно хотела сказать. Этот шкаф, который ты притащила... Он здесь как инородное тело. В нашей семье всегда ценили простор, а ты превращаешь квартиру в мебельный склад. Дышать нечем.
— Этот шкаф, Тамара Игоревна, сделан из массива ясеня. Я купила его на свою квартальную премию, чтобы спрятать старые коробки, которые пылились у вас по углам, — ровным тоном ответила я.
Свекровь выпрямилась.
— Ты посмотри, как мы заговорили! "Я купила", "моя премия". А то, что ты живешь в квартире, которую получал еще мой отец, это ничего? Ты здесь, милочка, на птичьих правах. Пришла на все готовое, так имей совесть помалкивать.
— Я оплатила ремонт кухни, заменила сгнившую проводку и полностью обставила зал, — напомнила я, глядя прямо на мужа. Вадим сжался, став похожим на напуганного воробья.
— Ремонт она сделала! — Тамара Игоревна рассмеялась, звук был сухой и неприятный, как треск ломающейся ветки. — Да если бы не Вадим, где бы ты была? В своей провинции? Запомни раз и навсегда: ты здесь никто! Пустое место. И мебель твоя — пыль по сравнению с тем, что мы тебя приютили. Заявила она... За моим столом рот открывать!
В комнате повисла тяжелая, липкая пауза. Я посмотрела на Вадима.
— Ты тоже так считаешь? Что я здесь никто, а все вещи в этом доме — общие?
Муж нервно потер переносицу:
— Лар, ну не начинай. Мама просто хочет сказать, что старших надо уважать. Это ведь действительно их квартира. Давай не будем портить праздник, а? Просто извинись, и продолжим.
В этот момент пазл в моей голове сложился. Пять лет я пыталась заслужить любовь. Я была для них чем-то вроде мультиварки: не плохая вещь, пока работает, но души не имеет.
— Извиниться? — переспросила я. — Хорошо.
Я достала телефон, открыла приложение грузоперевозок. Палец завис над кнопкой "Повторить заказ" — контакты бригады сохранились с прошлой недели, когда мы меняли диван. Нажала.
— Прошу прощения, уважаемые родственники, — громко произнесла я. — Поскольку я здесь никто, то мне чужого не надо. Но и свое я дарить не намерена. Встаньте, пожалуйста.
— Что? — нахмурилась тетка Вадима, застыв с куском хлеба у рта. — Куда встать? Мы еще чай не пили.
— Чай вы будете пить стоя. Или на подоконнике. Этот стул, на котором вы сидите, куплен мной три месяца назад. Стол тоже.
— Ты бредишь? — Тамара Игоревна покрутила пальцем у виска. — Вадик, уйми свою жену, у нее истерика.
— Я абсолютно спокойна, — я показала экран телефона. — Машина будет через пятнадцать минут. У вас есть время, чтобы убрать посуду со столешницы. Если не уберете вы, это сделают грузчики.
— Какие еще грузчики?! — Вадим вскочил, опрокинув бокал с вином. Красное пятно растеклось по скатерти, как знамение грядущей катастрофы.
Вскоре в дверь позвонили. На пороге стояли двое крепких ребят в синих комбинезонах.
— Добрый вечер, срочный вывоз? — басом спросил старший. — Что забираем?
— Всё, на что я укажу, — кивнула я, пропуская их в коридор. — Начнем с обеденной зоны.
Родственники застыли, словно восковые фигуры в музее. Грузчики, не обращая внимания на шок присутствующих, деловито прошли в комнату.
— Граждане, освобождаем посадочные места! — скомандовал рабочий. — Хозяйка велит грузить.
Тетка Вадима подскочила первой. Тамара Игоревна сидела до последнего, вцепившись в подлокотники моего кресла, будто капитан тонущего корабля.
— Не смей! — прошипела она. — Я полицию вызову! Это грабеж!
— Вызывайте, — я достала из сумки папку с документами. — Вот чеки на мебель, вот чеки на технику. Все на мое имя, с моей карты. А вот паспорт — прописки тут нет. Я просто забираю свои вещи.
Грузчик деликатно, но настойчиво приподнял стул. Свекрови пришлось встать. Вид у нее был растерянный, обнажив обычную испуганную старушку.
Следующие полчаса напоминали сюрреалистичное кино. Вадим бегал за мной, то умоляя остаться, то угрожая судом. Родственники жались по углам, держа в руках тарелки с недоеденным салатом — поставить их было некуда.
Мы вынесли всё. Стол, стулья, комод, телевизор. Комната мгновенно "ослепла" и сжалась, превратившись в то, чем была до моего приезда — в серую коробку с ободранными обоями и одинокой лампочкой под потолком. Контраст между недавним богатым застольем и нынешней пустотой был ошеломительным.
— Ларка, ты ведь пожалеешь! Кому ты нужна, разведенка! — крикнула мне в спину свекровь, когда рабочие выносили последний пуфик. Ее голос гулко отражался от голых стен.
— Возможно, — ответила я, застегивая пальто.
Я вышла в прохладный подъезд. Внутри не было ни злорадства, ни торжества. Только странное чувство облегчения. Я не просто забрала мебель — я забрала себя из места, где "Меня" никогда не было.