Светлана присела на край табурета, чувствуя, как в висках пульсирует глухая боль. На столешнице стояла неразобранная сумка с вещами из больницы. Она только час как вошла в квартиру. В тишине слышно было, как тикают часы, подаренные дочерью Леной на прошлый день рождения. С надписью «Лучшей маме». Светлана посмотрела на холодильник, завешанный рисунками внуков, и на пустую банку из-под кофе. Её кофе. Который она пила в одиночество, пока они все жили своей жизнью, вспоминая о «лучшей маме» только когда нужна была бесплатная няня, касса взаимопомощи или просто тёплый бок на пару недель отпуска. Перед операцией она перевела последние деньги со своего «похоронного» счёта на общий, на «машину для семьи». А сейчас, глотая обезболивающее, думала лишь об одном: хватит. Просто хватит.
Тишину разорвал звонок смартфона. На экране высветилось «Лена».
Светлана вздохнула, проводя ладонью по лицу. Она ждала этого звонка. Нажала «принять».
— Мам, привет! Ты же дома? Выписали? — голос дочери звенел деланным энтузиазмом. — У Игоря отпуск внезапно образовался, мы билеты вчера схватили! Завтра утром поезд, встречай! На две недельки, не больше!
Светлана посмотрела на заветную папку с документами, лежавшую на тумбочке. Она готовилась к этому разговору как к экзамену.
— Лена, меня только сегодня выписали. Врач запретил любые нагрузки. Я еле хожу. Мне нужен покой.
— Ой, да ладно тебе, не драматизируй! — отмахнулась дочь, и в её тоне появились знакомые нотки упрёка. — Внуки уже взрослые, в магазин сбегают. Ты же всё равно лежишь, какая разница — одной лежать или с семьей? Веселее будет! Ты же нас любишь? Бабушка должна внуков видеть, а не в четырёх стенах киснуть.
На заднем фоне послышался голос зятя, ленивый и уверенный:
— Лен, ну чего ты её уговариваешь, как маленькую? Она же на пенсии, времени вагон. Не вагоны же разгружать. Скажи, что мы уже выезжаем на вокзал. Пусть готовится встречать.
Эта фраза, как раскалённая игла, прошла сквозь усталость. Они уже всё решили. Как всегда.
— Нет, — чётко и громко сказала Светлана в трубку.
— Что «нет»? — не поняла Лена. — Мам, ты в порядке? Связь плохая?
— Не приезжайте. Меня не будет дома.
— В смысле? Ты же только из больницы! Куда ты денешься в таком состоянии? — в голосе дочери послышались нотки тревоги, но не за мать, а за сорванные планы.
— Я уже вызвала такси. Еду в реабилитационный центр. В платный пансионат «Сосновый бор». Люкс с процедурами. Оплатила сразу три недели.
— Мам, ты с ума сошла?! Откуда деньги?! — почти взвизгнула Лена. — У нас же... мы же на машину собирали, ты обещала помочь! Ты же перевела!
— Я отменила тот перевод, — голос Светланы был стальным, она наслаждалась каждой секундой. — Ровно в день операции. Эти деньги — мой подарок себе на новую жизнь. А что касается дома... Ключ у соседки Тамары я забрала месяц назад. Догадывалась, что её болтливость вам пригодится для разведки. Квартиру поставила на сигнализацию. Так что останавливаться вам негде.
На том конце повисла оглушительная тишина.
— Ты что, это... ловушка? — наконец выдавила Лена.
— Это здравый смысл, дочь. Вы — взрослые самостоятельные люди. Сдавайте билеты или приезжайте и снимайте квартиру, решайте свои проблемы сами. «Бесплатная бабушка» и «личный санаторий» ушли в бессрочный отпуск.
Она сбросила вызов. Руки дрожали, но это была сладкая дрожь освобождения. Всё шло по плану. Плану, который родился не сегодня, а в тот день, когда она, согнувшись от боли, услышала по телефону: «Мам, ну ты потерпи, у нас сейчас курсы у детей, некогда тебя в больницу возить».
Спустя пять дней звонок застал её на террасе пансионата. Она сидела в плетёном кресле, укутавшись в мягкий плед. Включила видеосвязь. На экране — лицо Лены, серое от усталости. Фон — ободранные обои съемной «двушки».
— Мам, это кошмар, — выпалила дочь, пропустив приветствие. — Мы сняли эту трущобу втридорога! Игорь злой, дети ноют. Мы уже проели половину отпускных! Мам, ну хватит уже обижаться! Можно мы к тебе? Хоть на день! Или домой.. скажи код от сигнализации, мы просто переночуем!
Светлана сделала медленный глоток травяного чая. Аромат мяты успокаивал.
— Нет, Лена. Домой нельзя — там никого нет. Сюда — тем более. У меня лечебный режим. И, кстати, о машине... Мои сбережения теперь пахнут хвоей и покоем. Советую Игорю взять отпуск не для отдыха, а для поиска дополнительной работы. Раз уж он такой добытчик.
Она отключила телефон, прежде чем услышала новый поток упрёков.
Прошло три месяца.
Звонок раздался в воскресенье утром. Светлана, поправляя манжеты нового льняного платья, посмотрела на экран. Лена.
Она ответила не сразу.
— Да?
— Мам... привет. — Голос дочери был тихим, сдавленным. — Ты как?
— Прекрасно. Собираюсь на выставку.
Повисла пауза, которую Светлана не спешила заполнять.
— Мам... Игорь ушел. К своей маме. Сказал, что устал от «бытовухи и вечного недовольства». Это из-за тех долгов... после того отпуска.
Светлана молчала. Камень жалости упал в душу, но не пробил её насквозь.
— Можно мы в воскресенье приедем? Не с ночевкой, просто так. Я с мальчишками. Они соскучились. И я... я торт куплю. Твой любимый, «Прага».
Светлана посмотрела на своё отражение в зеркале. Прямая спина. Спокойный взгляд.
— В это воскресенье я занята. У меня театр. Приезжайте в следующее. К двум. И, Лена?
— Да, мам? — в голосе послышалась робкая надежда.
— Торт не нужно. Купи по дороге хорошего чая и свежих фруктов. А ужин мы приготовим вместе. Ты ведь давно просила научить тебя моему рагу? Вот и научишься. Под моим руководством.
Пауза. Тихий вздох.
— Хорошо, мам. Я поняла. В следующее воскресенье.
— Да. До встречи.
Светлана положила трубку. За окном шумели сосны, символ её нового, крепкого мира. Оказалось, уважение — это не то, что требуют от других. Это то, что начинаешь испытывать к себе самой. И тогда всё вокруг волшебным образом начинает меняться к лучшему.