— Ты вообще в своём уме?! — Дина швырнула сумку на диван так, что она отскочила и упала на пол. — Пять тысяч! Целых пять тысяч рублей! Я их специально отложила на коммуналку!
Виталий даже не поднял глаз от ноутбука. Сидел за столом, щёлкал мышкой, будто ничего не происходило.
— Может, ты их куда-то переложила, — пробурчал он.
— Переложила?! — Дина чувствовала, как внутри всё закипает. — Я положила их в шкатулку вчера вечером! Пересчитала три раза! А сегодня утром — пусто!
Она прошлась по комнате, остановилась у окна. На улице сновали люди, машины сигналили, жизнь шла своим чередом. А здесь, в этой двухкомнатной квартире на окраине, разворачивалась очередная драма.
— Значит, так... — Дина развернулась к мужу. — Твоя мамаша опять здесь была?
— Мама заходила днём, — Виталий наконец оторвался от экрана. — Ей нужно было взять мои документы для пенсионного.
— Ага! Документы! — Дина хмыкнула. — И заодно заглянула в шкатулку, да?
— Ты о чём вообще?
— А о том! — Дина подошла ближе, наклонилась к мужу. — Что твоя драгоценная мамочка в последнее время что-то уж очень хорошо одеваться стала. То кофточка новая, то туфли. А вчера я её видела возле ювелирного магазина на Первомайской. Пакет в руках держала с логотипом.
Виталий встал, отодвинув стул. Он был выше жены на голову, но сейчас это его не красило — только подчёркивало желание доминировать.
— Моя мать всю жизнь на двух работах пахала, — проговорил он медленно. — Она имеет право потратить свою пенсию на что захочет.
— На пенсию в ювелирном не разгуляешься, — Дина скрестила руки на груди. — У неё там тысяч двадцать всего. После коммуналки что остаётся?
— Она экономная. Откладывает.
— Да ну?! — Дина рассмеялась, но смех вышел злым, истеричным. — Тогда объясни мне, откуда у неё браслет золотой на руке? Я сегодня утром видела, когда она уходила!
Тут Виталий дёрнулся. Еле заметно, но Дина уловила. Значит, знал. Знал и молчал.
Вечером того же дня Дина поехала в торговый центр на другом конце города. Нужно было забрать заказ — платье для корпоратива. Она работала менеджером в небольшой компании, занимавшейся поставками сантехники, и скоро у них намечалось мероприятие.
Стояла в примерочной, разглядывала себя в зеркале. Платье сидело хорошо, подчёркивало фигуру. Но радости не было. В голове крутилась одна мысль: деньги. Пять тысяч — это не просто бумажки. Это продукты на неделю. Это лекарства, если понадобятся.
Расплатилась, вышла из магазина и направилась к выходу. И тут увидела её.
Римма Петровна, свекровь, стояла у витрины дорогого бутика. Не просто стояла — примеряла шарф. Кашемировый, судя по виду. Продавщица улыбалась, что-то рассказывала, показывала другие модели.
Дина замерла за колонной. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь этаж.
Римма Петровна достала кошелёк. Толстый, кожаный. Отсчитала купюры — несколько штук. Дина не могла разглядеть номинал, но по тому, как небрежно свекровь их перебирала, стало ясно: денег у неё достаточно.
«Откуда?» — мысль била в висок, как молоток.
Дина развернулась и быстрым шагом пошла к выходу. Нужно было переварить увиденное. Сесть где-нибудь, выпить кофе, подумать.
Села в кафе на первом этаже. Заказала капучино, хотя пить совсем не хотелось. Просто нужно было место, где можно посидеть и собраться с мыслями.
«Значит, так... Римма Петровна ходит по магазинам, покупает золото, шарфы... А у меня из шкатулки деньги пропадают». Картинка начинала складываться.
Дина вспомнила, как три месяца назад у них из дома исчезла заначка Виталия. Он тогда хранил в книге три тысячи — на новую видеокарту копил. Деньги растворились. Виталий тогда грешил на неё, устроил скандал. Потом успокоился, сказал, что, наверное, сам забыл, куда положил.
А две недели назад пропала тысяча из её сумки. Дина решила, что сама ошиблась при подсчёте.
Теперь — пять тысяч из шкатулки.
«Она нас обворовывает», — мысль прозвучала так отчётливо, что Дина вздрогнула.
Приехала домой поздно. Виталий уже спал. Дина легла рядом, но сон не шёл. В темноте она строила планы. Нужны доказательства. Нельзя просто прийти и обвинить. Виталий мать защитит, снова всё вывернет так, будто это она, Дина, параноик.
Утром встала рано. Виталий ушёл на работу в восемь. Дина позвонила на работу, сказала, что заболела. Потом достала старую веб-камеру, которую они раньше использовали для скайпа. Установила её на книжной полке в спальне так, чтобы она смотрела на комод, где стояла шкатулка.
Подключила камеру к ноутбуку, настроила запись по датчику движения. Программа начинала снимать, как только кто-то входил в кадр.
Потом положила в шкатулку две тысячи. Специально. Приманка.
Села в гостиной, включила телевизор для вида. Ждала.
В половине одиннадцатого раздался звонок в дверь. Три коротких. Дина узнала — так звонила Римма Петровна.
Открыла. Свекровь стояла на пороге с улыбкой.
— Динуля, привет! Я тут мимо проходила, думаю, зайду, проведаю.
— Проходите, — Дина отступила в сторону.
Римма Петровна прошла на кухню, сняла пальто, аккуратно повесила на спинку стула.
— Чай будешь? — спросила Дина.
— Конечно, конечно. Только я сначала в туалет схожу, если не против.
— Да проходите.
Римма Петровна направилась в коридор. Дина слышала, как хлопнула дверь туалета. Потом тишина. Слишком долгая.
Дина выглянула из кухни. Свекровь вышла из туалета, но вместо того, чтобы идти обратно, свернула в спальню.
«Попалась».
Дина стояла, затаив дыхание. Прошло минуты две. Римма Петровна вышла из спальни, пригладила волосы и вернулась на кухню.
— Ох, какая у вас там красота! — сказала она. — Я цветок на подоконнике увидела, не удержалась, зашла посмотреть.
— Да-да, — Дина разливала чай по чашкам. Руки дрожали, но она старалась держать себя в руках. — Фикус. Виталий подарил.
Они пили чай. Римма Петровна рассказывала о соседях, о поликлинике, о каких-то новостях. Дина кивала, поддакивала, но думала только об одном: сработала камера или нет?
Свекровь ушла через полчаса. Дина закрыла за ней дверь, прислонилась к косяку. Потом метнулась в спальню.
Открыла шкатулку. Пусто.
Две тысячи исчезли.
Дина схватила ноутбук, открыла папку с записями. Файл был. Один. Создан десять минут назад.
Запустила видео.
Сначала пустая комната. Потом в кадр вошла Римма Петровна. Осмотрелась по сторонам, прислушалась. Потом быстро, совсем не по-стариковски, подошла к комоду. Открыла шкатулку. Достала купюры, пересчитала прямо на камеру — губы шевелились, считала. Засунула деньги в карман кардигана. Закрыла шкатулку. Развернулась и вышла из комнаты.
Всё. Тридцать секунд. Чётко, профессионально, без лишних движений.
Дина пересмотрела запись ещё раз. Потом третий. Руки тряслись так, что пришлось положить ноутбук на кровать.
«Она... она просто взяла и украла. Спокойно. Зная, что я на кухне».
Телефон зазвонил. Виталий.
— Алло, — Дина взяла трубку.
— Как ты? Температура прошла?
— Какая температура?
— Ну ты же болеешь, сказала...
— Ах да. Нормально. Слушай, приезжай домой. Срочно.
— Что случилось?
— Приезжай. Поговорить надо.
Виталий примчался через сорок минут. Дина молча протянула ему ноутбук. Он посмотрел запись. Лицо стало каменным.
— Это... — начал он.
— Твоя мать, — закончила Дина. — Обворовывает нас. Понимаешь теперь, откуда у неё деньги на браслеты и шарфы?
Виталий отложил ноутбук. Прошёлся по комнате. Остановился у окна, спиной к жене.
— Она не виновата, — проговорил он тихо.
— Что?! — Дина не поверила своим ушам. — Ты сейчас серьёзно?!
— У неё... — Виталий развернулся. Глаза красные. — У неё проблемы. Психологические. Я знаю об этом давно.
— Какие ещё проблемы?! Она вор, Виталий! Обычная квартирная воровка!
— Не кричи, — он сел на диван, опустил голову. — Год назад она начала меняться. Стала... странной. То забывчивой, то наоборот — слишком активной. Я водил её к врачу. Частному, не говорил тебе.
— И?
— Сказали, что у неё расстройство. Связанное с возрастом и стрессом. Она иногда не контролирует себя. Может что-то взять и не помнить об этом.
Дина рассмеялась. Истерично, зло.
— Виталик, ты сам-то веришь в этот бред? Я видела запись! Она всё прекрасно контролировала! Осмотрелась, прислушалась! Это не больной человек, это расчётливая воровка!
— Ты не понимаешь...
— Нет, это ты не понимаешь! — Дина подошла к нему вплотную. — Она нас обманывает! Тебя обманывает! Придумала себе диагноз, а ты повёлся! Я вчера видела её в торговом центре! Она покупала шарф за несколько тысяч! Спокойно стояла, выбирала! Какое там расстройство?!
Виталий молчал. Дина поняла: он знал. Всегда знал. Просто не хотел признавать.
— Сколько? — спросила она. — Сколько раз она уже воровала у нас, а ты молчал?
— Дина...
— Отвечай!
— Несколько раз, — выдавил он. — Но я возвращал. Давал ей деньги потом, чтобы она отдала.
— Что?! — Дина отшатнулась. — То есть ты ещё и подыгрывал ей?! Брал наши общие деньги и отдавал этой...
— Она моя мать!
— И что?! Это даёт ей право обворовывать твою семью?!
Виталий встал, пошёл к двери.
— Куда ты?! — крикнула Дина. — Мы не закончили разговор!
— Я поеду к ней. Поговорю.
— И что ты ей скажешь?! «Мама, не надо так больше»?! Она тебя пошлёт!
Он не ответил. Хлопнула входная дверь.
Дина осталась одна. Села на пол прямо в спальне, прислонилась спиной к комоду. В голове пульсировала одна мысль: что делать дальше?
Вечером Виталий не вернулся. Не отвечал на звонки. Написал только в одиннадцать: «Ночую у мамы. Поговорим завтра».
Дина не спала до утра. Сидела на кухне, пила кофе, прокручивала в голове варианты.
Можно уйти. Собрать вещи и съехать. Но куда? Квартира съёмная, но договор на двоих. К родителям? Они живут в другом городе, да и отношения натянутые.
Можно остаться, но поставить условие: либо свекровь больше сюда не приходит, либо она уходит.
Или... можно сыграть в её же игру.
Утром Дина поехала к Римме Петровне. Адрес знала — обычная хрущёвка на спальном районе. Поднялась на третий этаж, позвонила в дверь.
Открыл Виталий. Выглядел помятым, глаза заспанные.
— Ты зачем? — спросил он.
— Поговорить с твоей матерью, — Дина протиснулась мимо него в квартиру.
Римма Петровна сидела на кухне, пила чай с бутербродом. Увидела Дину — улыбнулась.
— Динуля! Какая неожиданность! Садись, чаю налью!
— Не надо чая, — Дина подошла к столу, положила на него ноутбук. — Вы лучше посмотрите вот это.
Включила запись.
Римма Петровна смотрела молча. Лицо не изменилось. Ни удивления, ни испуга. Ничего.
Когда видео закончилось, она отпила чай, поставила чашку на блюдце.
— И что? — спросила она спокойно.
— Как «и что»?! — Дина не ожидала такой реакции. — Вы украли у нас деньги!
— Украла? — Римма Петровна усмехнулась. — Я взяла то, что мне причитается.
— Что вам причитается?!
— Я тридцать лет этого квартиру снимала, пока Виталию не исполнилось двадцать пять, — свекровь откинулась на спинку стула. — Я его одна растила, кормила, одевала. На двух работах вкалывала! А теперь он живёт с тобой, и что я получаю? Ничего! Он даже не помогает мне!
— Вы получаете пенсию! — Дина чувствовала, как внутри всё кипит. — И Виталий вам помогает! Продуктами, деньгами!
— Помогает! — Римма Петровна фыркнула. — Тысячи две в месяц перепадут. А мне что на них? Лекарства одни пять тысяч стоят!
— Тогда попросите! Скажите, что вам нужны деньги!
— Попросить? — свекровь поднялась со стула, подошла ближе. — У тебя? У той, что увела моего сына из родного дома?
Дина опешила. Виталий стоял в дверях, молчал.
— Я не уводила...
— Уводила! — Римма Петровна повысила голос. — Он до встречи с тобой жил со мной! Помогал, заботился! А ты появилась — и всё! Съехал! И теперь думает только о тебе!
— Это нормально! Он взрослый мужчина!
— Нормально?! — свекровь схватила со стола вилку, сжала в кулаке. — Нормально бросить мать?! Я его родила! Я его вырастила! А он... он предал меня ради тебя!
Дина попятилась. В глазах Риммы Петровны плясали бесы.
— Мам, успокойся, — Виталий шагнул вперёд, но свекровь резко обернулась к нему.
— Ты молчи! — выкрикнула она. — Ты уже сделал свой выбор!
Дина смотрела на эту сцену и понимала: перед ней не просто воровка. Перед ней человек, который годами копил обиду, ревность, злость. И теперь всё это выплеснулось наружу.
— Вы знаете что, Римма Петровна, — Дина взяла ноутбук со стола, — я пойду в полицию. С этой записью. Пусть разбираются.
— Попробуй, — свекровь опустила вилку, усмехнулась. — Только учти: тогда Виталий останется без матери. Меня посадят, и он будет знать, что это из-за тебя.
Дина обернулась к мужу. Он стоял, опустив голову, сжав кулаки.
— Виталик, — позвала она. — Скажи хоть что-то.
Он поднял глаза. В них читалась мука.
— Дина, может... может не надо в полицию? Мы как-нибудь сами...
— Сами?! — Дина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Виталий, твоя мать нас обворовывает! Она не раскаивается! Она считает, что имеет на это право!
— Я имею! — вставила Римма Петровна. — И буду брать, сколько захочу! Это компенсация за все мои страдания!
Дина развернулась и вышла из квартиры. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. Достала телефон. Пальцы дрожали.
Набрала номер подруги Оксаны.
— Привет, можно к тебе на пару дней приехать?
— Конечно, а что случилось?
— Потом расскажу. Долгая история.
Через час Дина уже собирала вещи в съёмной квартире. Виталий вернулся, когда она складывала в сумку косметику.
— Ты... уходишь? — спросил он.
— Съезжаю, — Дина не остановилась. — Временно. Мне нужно подумать.
— Дина, прости. Я не знал, что она так... что всё настолько...
— Ты знал, — Дина застегнула сумку, повернулась к нему. — Ты всегда знал. Просто закрывал глаза. Потому что так удобнее.
— Она моя мать...
— И я твоя жена! — крикнула Дина. — Или была. Не знаю уже.
Она взяла сумку, направилась к двери.
— Подожди, — Виталий преградил ей путь. — Давай поговорим. Нормально.
— О чём? — Дина устало посмотрела на него. — О том, что ты выбрал её? Что готов терпеть, как она нас грабит? О том, что у неё якобы психическое расстройство, хотя мы оба видели, что она прекрасно всё понимает?
— Я... я поговорю с ней ещё раз. Строго. Она больше не будет...
— Виталий, остановись, — Дина покачала головой. — Ты не видишь? Она манипулирует тобой. Она придумала историю про болезнь, чтобы ты её оправдывал. А на самом деле она просто завидует. Завидует нашей жизни, нашим отношениям. И пытается всё разрушить.
— Нет, она не такая...
— Такая, — Дина обошла его, открыла дверь. — И пока ты этого не поймёшь, нам не о чём говорить.
Она ушла. Виталий остался стоять в пустой квартире.
Прошло три недели
Дина жила у Оксаны, ходила на работу, пыталась привести мысли в порядок. Виталий звонил каждый день. Просил вернуться. Обещал поговорить с матерью. Но Дина не верила.
А потом позвонил сам.
— Дина, приезжай. Пожалуйста. Нам нужно встретиться.
— Зачем?
— Я... я всё понял. Ты была права.
Они встретились в кафе. Виталий выглядел измученным. Не брился несколько дней, под глазами тёмные круги.
— Что случилось? — спросила Дина.
— Я поставил ещё одну камеру. В гостиной. Дал ей ключи от квартиры, сказал, что уехал в командировку, — он достал телефон, показал запись. — Смотри.
На видео Римма Петровна входила в квартиру. Осматривалась. Потом методично обыскивала ящики, шкафы. Забрала деньги из тумбочки. Потом взяла ноутбук Дины. Просто засунула в сумку и ушла.
— Она продала его, — сказал Виталий тихо. — На «Авито». За пятнадцать тысяч. Я нашёл объявление. От её имени.
Дина молчала.
— Я поехал к ней. Устроил скандал. Сказал, что больше не хочу её видеть, — Виталий сжал руки в замок. — Она... она засмеялась. Сказала, что я всё равно вернусь. Что я её не брошу, потому что она моя мать.
— И что ты ответил?
— Что она ошибается, — он поднял глаза. — Что я выбираю тебя. Что если придётся, я напишу заявление в полицию сам.
Дина смотрела на него. Искала ложь, манипуляцию. Но видела только усталость и раскаяние.
— Мне нужно время, — сказала она наконец. — Чтобы поверить. Чтобы понять, что ты действительно это серьёзно.
— Сколько хочешь, — Виталий кивнул. — Я буду ждать.
Дина встала, взяла сумку.
— И ещё, Виталий. Поменяй замки в квартире. Сегодня же.
Она ушла, оставив его одного с остывшим кофе и грузом решений, которые ему предстояло принять.
Через месяц Дина вернулась. Виталий действительно поменял замки. Больше того — он съездил к Римме Петровне с полицейским участковым, официально предупредил, что при следующей попытке кражи будет заявление.
Свекровь встретила их с каменным лицом. Ничего не сказала. Только когда они уходили, бросила в спину:
— Пожалеешь.
Но Виталий не оглянулся.
Первые недели после возвращения были странными. Они заново учились жить вместе. Дина присматривалась к мужу, ловила каждое слово, каждый жест. Искала признаки того, что он снова свяжется с матерью тайком.
Но Виталий держался. Не звонил, не писал. Римма Петровна пыталась выйти на связь — названивала, приходила к их дому. Однажды устроила сцену на улице, кричала, что сын её предал.
Виталий вызвал такси, увёз её домой. Вернулся бледный.
— Она не изменится, — сказал он тихо. — Никогда.
Дина обняла его. Впервые за долгое время почувствовала, что они действительно вместе.
Прошло полгода
Римма Петровна больше не появлялась. Виталий узнал через дальних родственников, что она нашла себе новую жертву — познакомилась с пожилым вдовцом, переехала к нему. Тот был при деньгах, и свекровь переключилась на него.
— Мне её почти жаль, — сказал как-то Виталий. — Она сама разрушила всё.
— Это был её выбор, — ответила Дина.
Они сидели на балконе, пили чай. Внизу шумел город. Жизнь продолжалась.
Дина поняла тогда главное: семья — это не кровь. Это выбор. Каждый день. И Виталий сделал свой.
А где-то на другом конце города Римма Петровна примеряла новое кольцо, подаренное вдовцом, и планировала, как выманить у него доступ к сейфу.
Золотой капкан захлопнулся. Но не над теми, на кого она рассчитывала.