— Ты хоть понимаешь, что творишь? — голос Артёма гулко отразился от стен гостиной. — Мать болеет, а тебе хоть бы что! Только себя любимую видишь!
Вероника стояла у окна, сжав в руках кружку с холодным кофе. Она не оборачивалась. За спиной муж методично перебирал какие-то бумаги, шелест страниц напоминал шорох крыс в подвале. Три года назад она бы развернулась и начала оправдываться. Сейчас просто молчала.
— Тебе вообще не стыдно? — продолжал Артём. — Я сегодня узнал, что ты в среду в салоне красоты пять часов просидела! Пять! А мама в это время одна дома лежала, без присмотра!
Вероника усмехнулась, глядя на свое отражение в темном стекле. Без присмотра. Как будто Валентина Сергеевна — беспомощный младенец, а не пятидесятисемилетняя женщина, которая еще вчера два часа по телефону с подругами трепалась, обсуждая, какая у сына неудачная жена.
— Я была у стоматолога, — тихо произнесла она. — Лечила зуб.
— Да? — в голосе мужа прозвучали злые нотки. — А чек почему на укладку и маникюр?
Вероника сглотнула. Чек. Он проверял ее карту. Снова.
— После стоматолога зашла привести себя в порядок, — она повернулась и посмотрела на Артёма. Он сидел за столом, перед ним лежала папка с документами. Синие корочки. Развод.
— Привести себя в порядок, — передразнил он, кривя губы. — Пока моя мать страдает, ты ногти красишь. Знаешь, что мне Людмила Васильевна сказала? Что ты вчера в торговом центре была. Смеялась с кем-то по телефону, сумки несла.
Людмила Васильевна. Соседка свекрови. Вечно сует нос, куда не просят. Вероника сжала кружку сильнее.
— Я покупала продукты для твоей матери, — медленно проговорила она. — То, что она просила. Йогурты те самые, французские. Ты же знаешь, она другие не ест.
— Не ври мне! — Артём резко встал, стул со скрипом отъехал назад. — Мама мне все рассказала! Что ты к ней приходишь на пять минут, лекарства швыряешь на стол и убегаешь! Что тебе на нее плевать!
Вероника поставила кружку на подоконник. Руки дрожали, но она не позволила эмоциям выплеснуться наружу. Семь лет брака научили ее держать лицо. Семь лет жизни с человеком, который верил своей матери больше, чем собственной жене.
— Я каждый день хожу к Валентине Сергеевне, — произнесла она ровным тоном. — Каждый день. Готовлю, убираю, меняю постельное белье. Три раза в неделю вожу ее на процедуры.
— Готовишь! — фыркнул Артём. — Ты называешь готовкой разогреть полуфабрикаты?
— Я готовлю с нуля, — Вероника почувствовала, как внутри начинает закипать что-то горячее и злое. — Диетические блюда, которые ей врач прописал. Отвариваю, запекаю. По часу стою у плиты!
— Хватит врать! — рявкнул он. — Мама сказала, что ты приносишь ей какую-то гадость, которую она есть не может!
Мама сказала. Всегда мама. Валентина Сергеевна, которая умеет изображать немощную старушку так искусно, что Артём не видит, как она манипулирует им, как дергает за веревочки.
Вероника вспомнила прошлую неделю. Она принесла свекрови запеченную рыбу с овощами, ровно то, что порекомендовал доктор. Валентина Сергеевна сморщила нос, отодвинула тарелку.
«Это что такое? — спросила она с отвращением. — Я же просила нормальную еду! Котлетки, картошечку жареную! А ты мне какой-то корм для кроликов притащила!»
Вероника терпеливо объяснила про диету, про холестерин. Свекровь слушала, кивала, а потом, когда Артём вечером позвонил матери, пожаловалась, что невестка морит ее голодом, подсовывает несъедобную бурду.
— Знаешь что, — Вероника посмотрела мужу прямо в глаза. — Давай я прямо сейчас позвоню твоей матери. И ты включишь громкую связь. Спросим у нее, помнит ли она, как я вчера три часа делала ей массаж ног, потому что у нее отекают лодыжки?
Артём дернул подбородком. В глазах мелькнуло что-то неуловимое — сомнение? Но оно тут же исчезло.
— Не нужно звонить, — буркнул он. — Мать больная, ее нельзя нервировать. Ты и так ее довела до такого состояния.
Вероника рассмеялась. Звук получился истеричным, надломленным.
— Я довела? Серьезно?
— А кто? — Артём скрестил руки на груди. — До нашей свадьбы она была здоровая! А сейчас посмотри — давление скачет, сердце болит! Все из-за твоих выходок!
— Каких выходок? — выдохнула Вероника.
— Ты с ней постоянно споришь! Не уважаешь! — начал перечислять он. — Помнишь, в прошлом году на Новый год ты ей нахамила?
— Я попросила ее не курить в нашей квартире, — напомнила Вероника. — У меня аллергия. Врач сказал...
— Вот! — перебил Артём торжествующе. — Ты на больного человека права качаешь! Мать не может себе позволить даже в гостях расслабиться!
Вероника закрыла глаза. Бесполезно. Абсолютно бесполезно.
Когда она познакомилась с Артёмом, он казался принцем. Красивый, успешный менеджер в крупной компании, ухаживал красиво, дарил цветы. Говорил правильные слова. А потом случилась свадьба. И Валентина Сергеевна въехала в их жизнь танком.
Сначала мелочи. Замечания по поводу готовки. «А вот я Артёмушке готовлю по-другому, он любит с укропчиком». Комментарии про уборку. «Ты, Вероничка, углы плохо вытираешь, там пыль». Потом пошло серьезнее — критика внешности, работы, друзей. А Артём... Артём всегда вставал на сторону матери. Всегда.
— Вот что, — Артём взял папку со стола. — Я устал от этого цирка. Мать права — ты плохая жена. Эгоистка. Тебе плевать на мою семью.
— На твою семью? — переспросила Вероника. — А я кто?
— Ты? — он презрительно хмыкнул. — Ты человек, который думает только о себе. Вот документы. Развод. Подпишешь — и свободна. Катись куда хочешь, крутись перед зеркалами сколько влезет.
Вероника смотрела на синюю папку. Внутри что-то оборвалось. Не больно. Просто щелкнуло тихо — и отпустило. Семь лет она пыталась доказать, что достойна любви. Семь лет бегала, угождала, старалась. А теперь...
— Хорошо, — тихо сказала она. — Давай документы.
Артём растерялся. Он явно ожидал слез, уговоров, обещаний исправиться.
— То есть... ты согласна? — недоверчиво спросил он.
— Абсолютно, — Вероника взяла папку, открыла. Стандартный бланк. Раздел имущества. Она скользнула взглядом по строчкам и усмехнулась. — Квартира остается тебе. Машина — тоже. Мне ничего. Интересно.
— Ну ты же не вкладывалась! — начал оправдываться Артём. — Квартиру покупала моя мать! На мои деньги! Ты тут вообще...
— Я тут вообще семь лет жизни оставила, — перебила его Вероника. — Но это неважно. Я подпишу. Сегодня же.
Она достала ручку из сумки, размашисто расписалась на всех листах. Артём стоял, открыв рот.
— Вот и славно, — Вероника швырнула папку ему на руки. — Передавай Валентине Сергеевне, что она победила. Наконец-то избавилась от плохой невестки. Пусть теперь сама за тобой ухаживает.
— Ты куда? — спросил он, когда она направилась к двери.
— К родителям, — бросила через плечо Вероника. — Заберу вещи позже. Или вынеси на лестницу, мне все равно.
Она вышла из квартиры, не оглядываясь. Холодный январский воздух ударил в лицо. Вероника достала телефон, набрала номер отца.
— Пап? Это я. Можно к вам приехать? Ненадолго... Ну, может, надолго. Расскажу при встрече.
Голос отца был встревоженным, но теплым. Он не задавал лишних вопросов, просто сказал: «Приезжай, дочка. Мы ждем».
Вероника поймала такси. Села на заднее сиденье, откинулась на спинку. И вдруг почувствовала, как с плеч сваливается огромный груз. Впервые за семь лет она могла дышать полной грудью.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера.
«Вероника, это Дмитрий Борисович, адвокат. Ваш отец передал мне ваши контакты. Срочно нужно встретиться. Это касается наследства вашей тети Людмилы. Звоните, как будет время».
Вероника нахмурилась. Тетя Людмила? Она умерла полгода назад. Какое наследство?
Адвокат Дмитрий Борисович оказался мужчиной лет пятидесяти, с проницательным взглядом и привычкой говорить четко, по существу. Вероника сидела в его офисе, нервно теребя ремешок сумки.
— Ваша тетя Людмила Константиновна оставила завещание, — начал он, раскладывая перед ней документы. — Квартира в центре, сто двадцать квадратных метров. Дача в Подмосковье. Денежные вклады на общую сумму... — он сделал паузу, — двенадцать миллионов рублей.
Вероника замерла. Двенадцать миллионов. Она медленно выдохнула, пытаясь осознать услышанное.
— Но почему мне? — прошептала она. — Мы виделись от силы раз в год, на семейных праздниках...
— В завещании написано следующее, — адвокат надел очки и зачитал: — «Оставляю все свое имущество племяннице Веронике, единственной в нашей семье, кто навещал меня в больнице и не отвернулся, когда я заболела. Остальные родственники вспомнили обо мне только после смерти».
Вероника вспомнила. Три года назад тетя Людмила попала в больницу с инсультом. Вероника ездила к ней дважды в неделю, приносила фрукты, читала вслух книги. Артём ворчал тогда, что она тратит время на постороннюю старуху вместо того, чтобы ухаживать за Валентиной Сергеевной. А Вероника просто не могла бросить тетю одну.
— Документы будут готовы через две недели, — продолжил Дмитрий Борисович. — Вам нужно будет подписать бумаги на переоформление собственности. Деньги переведем на ваш счет.
Вероника вышла из офиса в каком-то оцепенении. Двенадцать миллионов. Квартира. Дача. Она больше не зависела от Артёма. Не зависела ни от кого.
Но радость длилась недолго.
На следующий день, когда она разбирала вещи в родительской квартире, позвонил Артём. Голос звучал необычно — мягко, почти ласково.
— Ника, нам надо поговорить, — начал он.
Ника. Он не называл ее так уже года три.
— О чем? — холодно спросила Вероника.
— Я все обдумал. Наверное, погорячился. Мы ведь столько лет вместе... Нельзя все разрушать из-за одной глупой ссоры.
Вероника усмехнулась. Значит, уже узнал. Надо же, как быстро новости разлетаются.
— Артём, я подписала документы на развод. Все кончено.
— Подожди! — в голосе появились панические нотки. — Не спеши! Я поговорил с мамой, она тоже считает, что мы должны сохранить семью. Она даже согласна извиниться перед тобой!
Вероника чуть не рассмеялась. Валентина Сергеевна, извиняться? Это надо видеть.
— Артём, хватит. Мне это не нужно.
— Ника, прошу тебя! — он почти умолял теперь. — Приезжай, мы все обсудим спокойно. Я люблю тебя! Всегда любил! Просто был дураком, не ценил...
— До свидания, Артём, — Вероника отключила телефон.
Через час на пороге родительской квартиры появилась Валентина Сергеевна. Собственной персоной. Та самая умирающая больная, которая вчера еще не могла встать с постели.
— Вероничка, доченька! — защебетала она, протягивая коробку конфет. — Я так виновата перед тобой! Прости глупую старуху!
Мать Вероники, Татьяна Львовна, стояла рядом со скрещенными руками и недоверчиво наблюдала за гостьей.
— Проходите, — сухо сказала Вероника, пропуская свекровь в квартиру.
Валентина Сергеевна уселась на диван, продолжая сыпать извинениями и комплиментами. Вероника слушала молча, с каменным лицом.
— Я понимаю, я была не права, — причитала свекровь. — Но я просто волновалась за своего мальчика! Хотела ему лучшего! А ты такая умная, красивая, хозяйственная... Артёмушка без тебя пропадет!
— Валентина Сергеевна, — перебила ее Вероника. — Сколько вам заплатил сын за этот визит?
Свекровь растерялась, потом возмутилась:
— Что ты такое говоришь! Я от чистого сердца!
— От чистого сердца, — повторила Вероника. — Интересно. А когда я три месяца назад лежала с температурой сорок, вы от чистого сердца звонили Артёму и требовали, чтобы он приехал к вам, потому что вам одиноко?
Валентина Сергеевна сжала губы.
— Это было другое...
— Или когда вы рассказывали всем соседям, что я плохая жена, которая морит вас голодом?
— Вероника, я больна! — свекровь изобразила на лице страдание. — У меня проблемы с памятью, я могла что-то перепутать...
— Проблемы с памятью, — кивнула Вероника. — Но про наследство тети Людмилы вы все прекрасно помните, верно?
Повисла тишина. Валентина Сергеевна покраснела, потом побледнела.
— Я не понимаю, о чем ты...
— Конечно, не понимаете, — Вероника встала. — Знаете что, Валентина Сергеевна? Я благодарна вам. Серьезно. Вы показали мне, кто есть кто. Вы и ваш сын. Спасибо за урок.
— Но ведь вы семья! — воскликнула свекровь. — Нельзя же так! Артём страдает!
— Артём страдает от того, что лишился денег, — жестко произнесла Вероника. — А не от того, что потерял жену. Разница существенная.
Валентина Сергеевна вскочила с дивана.
— Ты неблагодарная! Мы тебя в люди вывели! Артём на тебе женился, когда ты никем не была!
— Вот и истинное лицо, — усмехнулась Вероника. — Спасибо, что недолго изображали доброту. А теперь идите. И передайте сыну — развод будет. Обязательно будет.
Свекровь хлопнула дверью так, что задрожали стены. Татьяна Львовна обняла дочь за плечи.
— Молодец, — тихо сказала она. — Я горжусь тобой.
На следующей неделе Артём пытался встретиться с Вероникой трижды. Караулил у подъезда, слал сообщения, звонил. Даже цветы прислал — огромный букет роз с открыткой: «Прости меня, любимая».
Вероника передала букет соседке и заблокировала номер мужа.
Когда пришло время финального заседания суда, она вошла в зал с высоко поднятой головой. Артём сидел бледный, с потухшим взглядом. Рядом, конечно же, Валентина Сергеевна, которая одернула сына, когда он попытался подойти к Веронике.
Судья зачитала решение. Брак расторгнут. Имущество остается Артёму, как и было указано в первоначальном соглашении. Никаких претензий от Вероники.
— Вы уверены? — переспросила судья. — Вы имеете право на часть совместно нажитого имущества.
— Уверена, — четко ответила Вероника. — Мне ничего от него не нужно.
Артём дернулся, хотел что-то сказать, но она уже выходила из зала.
На улице ее ждал отец с машиной.
— Ну что, доченька, свободна? — спросил он, открывая дверь.
— Свободна, — улыбнулась Вероника. — Наконец-то.
Через месяц она въехала в квартиру тети Людмилы. Светлая, просторная, с видом на парк. Сделала ремонт, обставила по своему вкусу. Без чужого мнения, без оглядки на кого-то.
Артём звонил еще пару раз, но она не отвечала. Потом звонки прекратились. Говорили, что Валентина Сергеевна чудесным образом выздоровела и теперь снова ходила на танцы для пенсионеров. Вероника не удивилась.
Она устроилась на новую работу, познакомилась с интересными людьми, начала путешествовать. Жизнь налаживалась. Медленно, но верно.
И когда однажды вечером Вероника сидела на балконе с чашкой чая, глядя на закат, она поняла — впервые за много лет ей было спокойно. По-настоящему спокойно. Никто не требовал, не обвинял, не манипулировал.
Она была свободна. И счастлива.
Прошло полгода
Вероника стояла в своей новой квартире и любовалась результатами ремонта. Дизайнер предложил светлые тона, много зелени, открытое пространство. Здесь дышалось легко.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Вероника Андреевна? — женский голос звучал официально. — Это из больницы имени Боткина. Вы указаны как контактное лицо Валентины Сергеевны Морозовой.
Вероника нахмурилась. Она? Контактное лицо свекрови?
— Должна быть ошибка...
— Нет, все верно. Ваш бывший муж Артём Викторович внес ваши данные три дня назад. Его матери требуется срочная операция. Он сказал, что вы поможете с оплатой.
Вероника рассмеялась. Нервно, зло.
— Понятно. Спасибо за информацию.
Она положила трубку и через минуту набрала номер Артёма. Тот ответил после первого гудка.
— Ника! Как хорошо, что ты позвонила! — в голосе звучала фальшивая радость. — Слушай, у нас тут ситуация. Маме нужна операция, а денег не хватает. Ты же понимаешь, она пожилая, больная...
— Стоп, — оборвала его Вероника. — Ты серьезно думал, что я дам тебе денег?
— Ну... мы же были семьей, — замялся Артём. — И потом, мама всегда к тебе хорошо относилась...
— Хорошо относилась, — повторила Вероника медленно. — Артём, ты в своем уме? Твоя мать семь лет отравляла мне жизнь. А ты ей помогал.
— Но она больна! Неужели ты такая бессердечная?
— Бессердечная? — Вероника почувствовала, как внутри закипает. — Когда я болела, где была твоя забота? Когда мне нужна была поддержка, где ты был?
— Это было давно...
— Три месяца назад! — выкрикнула она. — Всего три месяца! Ты выгнал меня, назвал эгоисткой, требовал развода! А теперь вдруг вспомнил, что я существую, потому что узнал про деньги!
— Ника, прошу тебя...
— Знаешь, что самое смешное? — перебила его Вероника. — Валентина Сергеевна прекрасно здорова. Я навела справки. Никакой операции не требуется. Обычная плановая процедура, которую покрывает страховка.
Повисло молчание.
— Откуда ты...
— Я позвонила в больницу напрямую, — холодно сказала Вероника. — Поговорила с врачом. Твоя мать выдумала весь этот спектакль, чтобы выманить у меня деньги. А ты, как всегда, танцуешь под ее дудку.
— Слушай, даже если так... — начал оправдываться Артём. — У нас действительно финансовые трудности. Кредиты, коммунальные платежи...
— Не мои проблемы.
— Как ты можешь?! — взорвался он. — Я столько для тебя сделал! Женился на тебе, дал фамилию!
Вероника усмехнулась.
— Дал фамилию. Спасибо, великодушный. Только я от твоей фамилии уже отказалась. Вернула свою девичью.
— Ты... что?
— Я теперь снова Смирнова. Никакой Морозовой. Никаких напоминаний о тебе и твоей матери.
— Стерва! — рявкнул Артём. — Мы тебе добра желали, а ты...
— До свидания, Артём, — Вероника сбросила звонок и заблокировала номер.
Руки дрожали. Она сделала глубокий вдох, потом еще один. Успокойся. Это все в прошлом.
Вечером Вероника встретилась с подругой Олесей в кафе. Они познакомились на курсах по психологии, которые Вероника начала посещать после развода.
— Ты светишься, — заметила Олеся, разглядывая подругу. — Что случилось?
— Бывший муж звонил, — Вероника рассказала историю. — Хотел денег на мнимую операцию для свекрови.
— И что ты?
— Послала. Вежливо, но твердо.
Олеся подняла бокал с вином.
— За тебя. За то, что ты наконец научилась говорить "нет".
Вероника чокнулась с ней, улыбаясь.
— Знаешь, я раньше думала, что отказывать людям — это жестокость. Что нужно всем помогать, всех жалеть. А сейчас поняла: иногда "нет" — это забота о себе. Это уважение к себе.
— Мудрые слова.
— Дорого обошлись, — вздохнула Вероника. — Семь лет жизни.
— Но ты выбралась, — Олеся сжала ее руку. — Многие так и остаются в токсичных отношениях. Боятся остаться одни, без денег, без поддержки.
— Я тоже боялась, — призналась Вероника. — Но наследство тети дало мне шанс. Хотя, если честно, даже без денег я бы ушла. Просто это случилось раньше.
Они проговорили до поздней ночи. О жизни, о планах, о мечтах. Вероника рассказала, что думает открыть свое дело — небольшое кафе или книжный магазин.
Когда она вернулась домой, на пороге лежал букет цветов. Без открытки. Вероника подняла его, понюхала и выбросила в мусоропровод. Артём не сдавался. Но ей было все равно.
Она вошла в квартиру, включила свет. На столе лежал блокнот с набросками бизнес-плана. Рядом — фотография тети Людмилы в рамке.
— Спасибо, тетя, — прошептала Вероника. — За все.
Она открыла окно. Прохладный весенний воздух ворвался в комнату, принося запах распускающихся листьев и новой жизни.
Вероника улыбнулась. Впереди было столько возможностей. Столько дорог. И она свободна выбирать любую из них.
Без оглядки на прошлое. Без страха. Просто жить.