Три часа ночи. Звук в спальне напоминал работу неисправного дизельного генератора. Олег спал на спине, раскинув руки, и с каждым вдохом издавал рокочущий рык, от которого, казалось, вибрировали пружины матраса. Эта вибрация передавалась мне в позвоночник, не давая даже шанса на сон.
Я лежала на самом краю, свернувшись в тугой узел. Голова гудела, будто налитая свинцом. Завтра сдавать макет в печать, нужно вычитать сотни страниц мелкого текста, а перед глазами уже пляшут темные пятна.
Осторожно потянула на себя одеяло. Храп на секунду прервался, муж чмокнул губами, но тут же продолжил свою ночную симфонию с удвоенной мощью.
— Олег, — шепотом позвала я, толкая его в плечо. — Перевернись. Пожалуйста.
Ноль реакции. Только храп перешел в присвист. Я толкнула сильнее, вкладывая в движение все накопившееся раздражение.
— А? Что? — он дернулся, не открывая глаз.
— На бок ляг. Стены трясутся.
— Не выдумывай... — буркнул он и недовольно отвернулся к стене.
Тишина продлилась ровно три минуты. Я только начала проваливаться в вязкую, спасительную дремоту, как над ухом снова раздалось раскатистое громыхание.
Терпение лопнуло. Тихо, стараясь не скрипнуть ламинатом, я встала, подхватила подушку и направилась к выходу. В зале стоит старый диван. Там прохладно и, главное, тихо.
Щелчок дверной ручки прозвучал в ночи как выстрел.
— Стоять, — голос мужа был хриплым, но командным. — Ты куда собралась?
Я замерла в дверях, прижимая к груди подушку, словно щит от вражеских стрел.
— В зал, Олег. Я не спала двое суток. Мне через три часа вставать. Я просто хочу выжить.
Включился ночник. Муж сидел на кровати, щурясь от света, и вид у него был оскорбленный.
— Вернись в постель. Немедленно.
— Я не могу здесь спать! Это пытка! — голос дрогнул, но я сдержалась. — Олег, имей совесть. Ты же обещал сходить к врачу. Это лечится, сейчас полно методик.
— Здоров я как бык! — отрезал он. — Хватит искать у меня болячки. А уходить из спальни я тебе запрещаю. Семья — это когда вместе. И спят тоже вместе. А разбегаться по разным углам — это начало конца.
— Начало конца — это когда одному плевать, что другому плохо, — тихо ответила я. — Я пойду в зал. И если ты меня разбудишь, я за себя не ручаюсь.
Олег встал. Он подошел ко мне вплотную, вырвал из рук подушку и швырнул ее обратно на кровать.
— Жена должна спать с мужем, даже если он храпит как трактор! — заявил он, глядя мне прямо в глаза. — Это твой долг. Привыкай. Купи затычки, выпей снотворное, мне все равно. Но спать ты будешь здесь. Я не позволю делать из меня посмешище.
Ему было все равно, что у меня раскалывается голова. Ему было важно лишь соблюсти декорации «правильной семьи», где женщина терпит, а мужчина устанавливает правила.
В этот момент внутри наступила ясность.
— Хорошо, — сказала я ровным голосом. — Как скажешь.
Я легла обратно. Олег довольно хмыкнул, погасил свет и через минуту снова захрапел. Я лежала с открытыми глазами до рассвета, слушая этот звук и понимая, что это — последняя ночь моей прежней жизни.
Утром я встала раньше будильника. Кофе варила на автомате. Олег вышел на кухню бодрый, румяный, выспавшийся.
— Ну вот, видишь, не умерла же, — усмехнулся он, намазывая масло на хлеб. — Зато вместе. Мама моя всегда говорила: женская мудрость в терпении.
— Да, ты прав, — кивнула я, глядя сквозь него. — Ешь, опоздаешь.
Когда за ним захлопнулась дверь, я позвонила на работу и взяла отгул. Первым делом достала из кладовки сумки. Вещи Олега летели туда без разбора: рубашки вперемешку с ботинками, любимый свитер, бритва.
К трем часам дня курьерская служба забрала три огромных баула. Адрес доставки — квартира свекрови.
Олег позвонил в семь вечера. Я слышала, как он пытается открыть дверь своим ключом, но верхний замок был закрыт на задвижку изнутри.
— Марин, ты дома? Заело что-то, — крикнул он. — Открой!
Я подошла к двери, но открывать не стала.
— Замок в порядке, Олег. Просто я закрылась.
— В смысле? — он дернул ручку. — Открывай давай, что ты перед соседями нас позоришь?
— Твои вещи у мамы, — сказала я громко. — Поезжай туда. Там тебя покормят и спать уложат.
— Это какой-то прикол? — в голосе появилось напряжение. — Марин, хватит цирк устраивать! Из-за храпа? Ты серьезно сейчас?
— Нет, не из-за храпа. А из-за фразы «жена должна» и «мне все равно». Я подала на развод и раздел имущества через госуслуги.
— Да ты ненормальная! — заорал он, ударив кулаком по металлу. — Кому ты нужна будешь в сорок лет? Открой, я сказал! Я дверь выломаю!
— Ломай. Я вызову наряд полиции, они быстро объяснят тебе права собственности. Ты здесь больше не живешь.
За дверью послышался звук удара ногой по косяку и грязное ругательство.
— Ну и кукуй одна! Приползешь еще! — крикнул он напоследок.
Я слушала, как удаляются его тяжелые шаги по лестнице.
Сегодня я буду спать одна. В абсолютной тишине.