— Мне надоели твои капризы! — Денис швырнул портфель на диван и развязал галстук резким движением. — Моя мать заслуживает достойного празднования, а ты опять со своими «а давай дома», «а давай скромно».
Соня стояла у кухонной столешницы, нарезая овощи для салата. Нож замер в её руке.
— Я просто предложила...
— Ничего ты не предлагала! — он прошёл на кухню, распахнув холодильник. — Ты пытаешься испортить маме праздник. Шестьдесят лет — это серьёзная дата.
«Вот она, снова эта игра», — подумала Соня, продолжая резать помидоры. Три года назад, когда они поженились, Денис казался другим. Внимательным, заботливым. Но постепенно, визит за визитом к свекрови, он превращался в её послушную марионетку.
А Людмила Борисовна... Эта женщина умела манипулировать так искусно, что сам не замечал. «Денисик, у меня сердце прихватило, когда узнала, что Сонечка против моего юбилея». «Сыночек, я ведь всю жизнь на тебя работала, неужели ты откажешь матери в последней радости?»
— Послушай, — Соня повернулась к мужу, — я не против ресторана. Просто «Шато» — это слишком дорого. Там меню от десяти тысяч на человека, а твоя мама хочет пригласить тридцать гостей.
— Юбилей мамы будем отмечать в ресторане и мне плевать на твои прихоти! — выпалил Денис, хлопнув дверцей холодильника.
Тишина. Соня отложила нож и вытерла руки о полотенце. Что-то внутри неё щёлкнуло, как выключатель.
— Прихоти? — она усмехнулась. — Значит, беспокойство о семейном бюджете — это прихоти?
— У нас есть деньги.
— У нас есть кредит за квартиру. И твоя зарплата задерживается уже второй месяц.
Денис дёрнул плечом:
— Разберусь.
— Как разберёшься? Возьмёшь ещё один кредит?
Он не ответил. И этого молчания хватило, чтобы Соня всё поняла. Людмила Борисовна уже всё решила. Уже выбрала ресторан, согласовала меню, разослала приглашения. А теперь сын будет расплачиваться за мамино тщеславие.
— Я пойду прогуляюсь, — Соня сняла фартук.
— Куда это ты?
— Подышать воздухом. Или это тоже прихоть?
Она накинула пуховик и вышла, не дожидаясь ответа. На улице уже стемнело. Январский ветер обжигал лицо, но Соне было всё равно. Она шла по знакомым дворам, мимо детской площадки, где когда-то мечтала гулять со своими детьми. С детьми Дениса.
«Только сначала — юбилей мамы. Потом — ремонт у мамы. Потом — машина для мамы, „чтобы на такси не тратилась"».
Телефон завибрировал. Сообщение от свекрови: «Сонечка, милая, скажи Денису, что я передумала насчёт количества гостей. Их будет сорок. Коллеги с работы обиделись, что не позвала».
Сорок человек. По десять тысяч. Четыреста тысяч рублей.
Соня остановилась возле круглосуточного супермаркета. В витрине мигала реклама: «Новогодние скидки! Спешите!» Она зашла внутрь, прошла мимо полок с продуктами к стойке с канцтоварами. Взяла блокнот и ручку.
Вернувшись домой, она застала Дениса за компьютером. Он что-то сосредоточенно печатал.
— Оформляешь кредит? — спросила она спокойно.
Он вздрогнул:
— Откуда ты знаешь?
— Я твоя жена. Должна знать.
Денис потёр переносицу:
— Слушай, это ненадолго. Через полгода рассчитаемся.
— Через полгода у твоей мамы день рождения. Шестьдесят один год. Тоже дата.
— Соня, хватит.
— Нет, Денис, не хватит.
Она села напротив, положила блокнот на стол.
— Послушай меня внимательно. Я придумала, как устроить твоей маме незабываемый юбилей. Без кредитов. И все останутся довольны.
Он посмотрел на неё с подозрением:
— Что ты задумала?
Соня улыбнулась. Впервые за весь вечер — искренне.
— Увидишь. Но для этого мне понадобится твоя помощь. Только одна вещь — дай мне телефон своей мамы. Мне нужно с ней кое-что обсудить.
— Зачем?
— Доверься мне. Хоть раз.
Денис колебался. Но что-то в голосе жены, в этой новой, незнакомой уверенности, заставило его кивнуть.
На следующий день Соня набрала номер свекрови. Та ответила после третьего гудка, голос сладкий, как патока:
— Сонечка, доченька! Наконец-то ты позвонила. Денис сказал, что ты хочешь мне помочь с организацией?
— Да, Людмила Борисовна. Я хочу взять всё в свои руки. У меня есть знакомая, она работает event-менеджером. Сделает всё идеально и с большой скидкой.
— Правда? — в голосе свекрови прозвучала заинтересованность. — А ресторан „Шато" она тоже может забронировать дешевле?
— Даже лучше. Она предложит несколько вариантов. Элитные площадки, о которых вы даже не слышали.
— Ну, если так... Тогда давай, занимайся. Только учти — я хочу, чтобы всё было на высшем уровне!
— Будьте уверены.
Соня положила трубку и откинулась на спинку дивана. План начал работать. Теперь главное — действовать быстро и точно.
Следующие дни она провела в постоянном движении. Центр города, переговоры, поиск нужных людей. Денис не задавал вопросов — он был слишком занят оформлением кредита, который, как оказалось, банк одобрил на меньшую сумму.
— Не хватает ста тысяч, — признался он вечером, выглядя измученным.
— Не волнуйся, — Соня погладила его по плечу. — Не понадобятся.
— Как это?
— Всё под контролем.
За неделю до юбилея Людмила Борисовна позвонила сама:
— Соня, а когда ты покажешь мне площадку? Я хочу всё проверить!
— Конечно. Приезжайте послезавтра к трём часам по адресу, который я вам пришлю.
— А что за место?
— Сюрприз, — Соня почти слышала, как свекровь морщится от неопределённости. — Вам понравится, обещаю.
В назначенный день Людмила Борисовна приехала на такси к зданию в промышленном районе. Облупившиеся стены, грязный снег во дворе. Она набрала Соне:
— Ты что, издеваешься? Это какой-то склад!
— Поднимитесь на третий этаж. Дверь слева.
Людмила Борисовна поднялась, кряхтя и ругаясь себе под нос. Толкнула дверь — и замерла.
Внутри был лофт. Просторный, светлый, со стеклянными перегородками и дизайнерской мебелью. Панорамные окна выходили на центр города. По периметру — мягкие диваны, барная стойка, сцена для музыкантов.
— Ну как? — Соня вышла из-за колонны, улыбаясь.
Свекровь медленно огляделась:
— Это... необычно.
— Это модно. Сейчас все хотят лофты. А меню здесь авторское, от шеф-повара, который работал в „Шато". Только цены в три раза ниже.
— В три раза? — глаза Людмилы Борисовны заблестели.
— Представьте: сорок гостей, полное обслуживание, музыка, фотограф — всё за сто пятьдесят тысяч. Вместо четырёхсот.
Женщина прошлась по залу, провела рукой по столешнице.
— А гости не скажут, что я экономлю?
— Гости скажут, что вы в тренде. Что у вас безупречный вкус.
Людмила Борисовна задумалась. Соня видела, как в её голове идёт расчёт: сэкономленные деньги, восхищение подруг, возможность потратить остаток на себя.
— Хорошо, — кивнула свекровь. — Бронируй.
Соня сдержала улыбку.
— Уже забронировала.
Вечером, когда Денис вернулся с работы, она сказала:
— Твоя мама согласилась. Юбилей будет в лофте. Сто пятьдесят тысяч вместо четырёхсот.
Он недоверчиво уставился на неё:
— Как ты это сделала?
— Просто знаю, что ей нужно.
И только когда он обнял её, впервые за долгое время по-настоящему благодарный, Соня подумала: «Это только начало».
За три дня до юбилея в дверь позвонили. Соня открыла — на пороге стояла Кристина, сестра Дениса. Высокая, с наращенными ресницами и губами, накачанными филлером до неприличия. В руках — сумка Louis Vuitton, которую она носила как оружие.
— Привет, золовка, — Кристина прошла в квартиру, даже не дождавшись приглашения. — Мама сказала, что ты взялась за организацию. Молодец, наконец-то хоть что-то полезное делаешь.
Соня закрыла дверь, считая про себя до десяти.
— Проходи, чай будешь?
— Некогда мне. У меня салон красоты, клиенты ждут, — Кристина опустилась на диван, закинув ногу на ногу. — Я по делу. Мама сказала, что какой-то лофт выбрала. Это что вообще такое?
— Современная площадка. Твоей маме понравилось.
— Да? — Кристина достала телефон, начала что-то листать. — А вот подружка моя говорит, что лофты — это для хипстеров и бедноты. Нормальные люди в ресторанах отмечают.
Соня почувствовала, как внутри всё напрягается. Вот она, вторая манипуляторша семейства. Кристина всегда завидовала, что Денис женился первым. И с тех пор регулярно подливала яд в отношения брата с женой.
— Твоя подружка ошибается, — спокойно сказала Соня.
— Ой, ну ты же не обижаешься? — Кристина улыбнулась, но глаза оставались холодными. — Я просто переживаю за маму. Ей шестьдесят, вдруг гости подумают, что мы на ней экономим?
— Никто так не подумает.
— Откуда ты знаешь? — Кристина встала, прошлась по комнате. — Слушай, может, я тоже включусь в организацию? У меня вкус отличный, я лучше разбираюсь...
— Всё уже организовано.
— Да ладно! Наверняка что-то забыла. Декор там, цветы. Я могу заказать букеты у своего флориста. Правда, он дорогой, но зато...
— Кристина, — Соня развернулась к ней, — спасибо за предложение, но я справляюсь.
Повисла пауза. Кристина прищурилась:
— Ты какая-то дерзкая стала. Раньше тише воды была.
— Раньше я многое терпела.
— Вот как? — золовка усмехнулась. — Денис в курсе, что у него жена бунтарка?
— Спроси у него сама.
Кристина фыркнула, схватила сумку:
— Ладно, посмотрим, что ты там наорганизуешь. Только если маме не понравится — сама виновата будешь.
Когда дверь захлопнулась, Соня выдохнула. Руки слегка дрожали. Она налила себе воды, сделала несколько глотков. Кристина всегда умела выбить из колеи. Но сейчас было не время для слабости.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Здравствуйте, это Вероника Сергеевна, владелица лофта. У нас проблема.
Сердце ухнуло вниз.
— Какая проблема?
— Понимаете, тут одна клиентка предложила мне в два раза больше за вашу дату. Корпоратив крупной компании. Я подумала, может, вы перенесёте?
— Как перенесу? — Соня почувствовала, как злость поднимается волной. — Юбилей через три дня! Гости приглашены!
— Ну, я понимаю, но бизнес есть бизнес...
— У нас договор.
— Договор можно расторгнуть. Я верну вам задаток.
Соня закрыла глаза. Надо было догадаться, что всё не может быть так гладко.
— Послушайте, Вероника Сергеевна. Если вы сейчас откажетесь от нашего мероприятия, я подам на вас в суд. За моральный ущерб и срыв мероприятия. Сумма будет приличная.
На том конце провода помолчали.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно. У меня есть все документы, переписка, подтверждение оплаты. И ещё — я напишу отзывы на всех площадках. Расскажу, как вы подставляете клиентов в последний момент.
Ещё одна пауза. Потом вздох:
— Ладно, забудьте. Всё остаётся в силе.
— Вот и отлично, — Соня положила трубку.
Руки дрожали сильнее. Она прошла на кухню, плеснула на лицо холодной воды. Кто-то специально пытался сорвать юбилей. Кто? Кристина? Или сама Людмила Борисовна решила проверить, как невестка выкрутится?
Вечером Денис пришёл хмурый.
— Моя сестра звонила, — сказал он, бросая ключи на тумбочку. — Говорит, ты с ней грубо разговаривала.
— Правда? — Соня продолжала готовить ужин, не оборачиваясь. — А как именно грубо?
— Ну, типа обрезала её, не дала помочь с организацией.
— Она хотела не помочь, а всё переделать по-своему. И заодно выставить меня идиоткой перед твоей мамой.
Денис потёр лоб:
— Может, ты преувеличиваешь?
Соня выключила плиту, повернулась к мужу:
— Нет, Денис, не преувеличиваю. Твоя сестра третий год пытается разрушить наш брак. А ты этого не замечаешь, потому что для тебя семья — это мама и Кристина. А я так, приложение.
— Откуда такое?
— Открой глаза! — она повысила голос впервые за долгое время. — Каждый праздник — у твоей мамы. Каждый отпуск — с твоей мамой. Каждое решение — через твою маму. А когда я пытаюсь что-то сказать, ты называешь это прихотями!
Денис молчал. Соня видела, как в его глазах мелькает что-то — непонимание, обида, а может, впервые за долгое время — осознание.
— Я стараюсь, — тихо сказал он.
— Знаю. Но недостаточно.
Она взяла куртку.
— Мне нужно съездить на площадку. Проверить последние детали.
— Сейчас? Уже девятый час.
— Сейчас.
На улице снова метело. Соня поймала такси, назвала адрес. По дороге смотрела в окно на огни города и думала: выдержит ли она? Три дня. Всего три дня до юбилея. А потом... Потом она покажет им всем, кто на самом деле управляет этой игрой.
Когда она вошла в лофт, там работали декораторы. Расставляли столы, развешивали гирлянды. Всё шло по плану. Соня обошла зал, проверила каждую деталь. Освещение, музыкальное оборудование, зону для фото.
— Идеально, — прошептала она.
И впервые за эти безумные дни позволила себе улыбнуться. Потому что знала: самое интересное только начинается.
День юбилея наступил. Соня проснулась в шесть утра, хотя праздник начинался только в семь вечера. Нервы. Она приняла душ, выпила кофе и поехала на площадку. Последний контроль.
В лофте уже суетились официанты. Столы накрывали белоснежными скатертями, расставляли бокалы. Соня проверила меню, список гостей, посадочные места. Всё безупречно.
— Вы волнуетесь? — спросила администратор, молодая девушка с планшетом.
— Немного, — призналась Соня.
— Зря. Всё будет отлично.
К шести вечера начали подтягиваться гости. Людмила Борисовна приехала первой, в новом платье цвета фуксии, с укладкой и макияжем. Рядом — Кристина в обтягивающем комбинезоне.
— Ну что, посмотрим на твои старания, — протянула свекровь, оглядывая зал.
Соня проводила её к центральному столу. Людмила Борисовна села, провела рукой по скатерти, осмотрела сервировку. Лицо оставалось непроницаемым.
Гости прибывали. Коллеги Людмилы Борисовны, соседки, дальние родственники. Все ахали, разглядывая интерьер лофта, панорамные окна, мягкий свет гирлянд.
— Людочка, как стильно! — восхищалась одна из подруг.
— Необычно, — кривилась другая.
Денис крутился рядом с матерью, подливал ей воду, поправлял салфетку. Соня наблюдала со стороны. Он даже не подошёл поблагодарить за организацию.
В половине восьмого начался банкет. Официанты разносили закуски, наливали шампанское. Тосты, поздравления, смех. Людмила Борисовна сидела как королева, принимая комплименты.
— Мамочка, ты сегодня просто сияешь! — Кристина чмокнула её в щёку.
— Конечно, — свекровь взяла бокал. — Хоть Соня и выбрала странное место, но в целом неплохо получилось.
Соня стояла у барной стойки, сжав в руке бокал с водой. «Странное место». «Неплохо». Ни одного слова благодарности. Ни одного признания, что она вытащила их из кредитной ямы.
— Эй, невестка, — подошла Кристина, покачивая бокалом с мартини. — Мама сказала, что цветы какие-то дешёвые. Надо было заказывать у моего флориста.
— Цветы отличные.
— Ну да, для лофта сойдёт, — хихикнула она. — Вообще, мама расстроилась, что не в «Шато». Говорит, это был её тайный сон.
Соня посмотрела на Кристину, потом на Людмилу Борисовну, которая что-то вещала своим подругам, жестикулируя. Потом на Дениса, который послушно подавал матери десерт.
Что-то щёлкнуло внутри окончательно.
Она достала телефон, открыла сообщения. Написала администратору лофта: «Можно включить видео на экране?»
Ответ пришёл мгновенно: «Конечно».
Соня поднялась на небольшую сцену, взяла микрофон. Музыка стихла.
— Уважаемые гости, — начала она, и зал затих. — Я хочу показать вам небольшой ролик. Специально для Людмилы Борисовны.
На большом экране появилось изображение. Соня за монтажом работала всю прошлую ночь. Видео началось с записи разговора — она специально включала диктофон, когда свекровь звонила Денису.
«Сыночек, скажи этой своей Сонечке, что если она испортит мой юбилей, я вас с ней разведу. Мне такая невестка не нужна».
Зал ахнул. Людмила Борисовна побледнела.
Дальше пошли скриншоты переписки между свекровью и Кристиной: «Надо проследить, чтобы Соня не слишком умничала. Пусть знает своё место». «Мам, я ей сегодня всыпала, она вся на нервах».
На экране появилась запись разговора Вероники Сергеевны с кем-то по телефону: «Да, мне Кристина заплатила, чтобы я попыталась отменить бронь. Хотела устроить невестке нервотрёпку».
Гости переглядывались, шептались. Кто-то доставал телефоны.
— Соня, выключи это немедленно! — вскочила Людмила Борисовна.
— Нет, — спокойно ответила Соня. — Пусть все знают правду. Знают, какая вы мать и свекровь.
— Денис! — взвизгнула женщина. — Скажи ей что-нибудь!
Но Денис сидел, уставившись в пол. Лицо серое, руки дрожат.
— Три года, — продолжила Соня, — три года я терпела унижения. Выслушивала ваши колкости, экономила на себе, чтобы вам хватало денег. А вы считали меня прислугой.
— Ты... ты неблагодарная! — Людмила Борисовна схватилась за сердце. — Я тебе как дочери!
— Как дочери? — Соня усмехнулась. — Вы хотели, чтобы ваш сын взял кредит на четыреста тысяч ради вашего тщеславия. Я спасла вашу семью от долгов. И что в ответ? «Странное место, цветы дешёвые».
Кристина попыталась уйти, но Соня остановила её взглядом:
— И ты никуда. Все увидели, кто ты есть на самом деле.
Гости начали расходиться. Кто-то смущённо извинялся, кто-то молча собирал вещи. Через полчаса в зале остались только Соня, Денис, его мать и сестра.
Людмила Борисовна сидела, закрыв лицо руками. Кристина смотрела в телефон, делая вид, что ничего не произошло.
— Мам, поехали, — буркнула она.
Они встали, направились к выходу. У двери свекровь обернулась:
— Ты пожалеешь об этом.
— Нет, — ответила Соня. — Жалею я о потраченных трёх годах.
Когда они ушли, Денис поднял на неё глаза:
— Зачем ты это сделала?
— А ты как думаешь?
Он молчал.
— Я устала быть невидимой, Денис. Устала быть удобной. Хочешь остаться с мамой — оставайся. Но я больше не буду частью этого цирка.
Соня взяла сумку и вышла из лофта. На улице был мороз, падал снег. Она поймала такси и назвала адрес подруги Оксаны, которая давно предлагала пожить у неё.
По дороге телефон разрывался от сообщений. Гости юбилея писали слова поддержки. Незнакомые люди — кто-то уже выложил видео в соцсети — аплодировали её смелости.
А ещё пришло сообщение от Дениса: «Прости. Я был слепым».
Соня посмотрела на экран и удалила переписку. Прощать она будет потом. Или не будет. Сейчас главное — она наконец-то свободна. Свободна от манипуляций, от унижений, от жизни, где она не имела значения.
Такси остановилось у дома Оксаны. Соня вышла, подняла голову к небу. Снежинки падали на лицо, холодные и свежие.
Впервые за три года она улыбнулась по-настоящему.
Прошло два месяца
Соня сняла небольшую квартиру на окраине, устроилась на новую работу — помощником event-менеджера. Та самая история с юбилеем стала её лучшей рекомендацией.
— Ты организовала мероприятие, которое обсуждает весь город, — сказала её новая начальница Вера Константиновна. — Пусть и с таким финалом. Это талант.
Денис звонил первые три недели. Извинялся, просил вернуться, обещал измениться. Соня слушала молча и каждый раз клала трубку. Потом звонки прекратились.
Зато однажды вечером в дверь позвонили. На пороге стояла Людмила Борисовна. Постаревшая, осунувшаяся, без прежнего лоска.
— Можно войти? — голос дрогнул.
Соня не ответила, но отступила в сторону.
Свекровь прошла, огляделась по сторонам. Села на край дивана, комкая в руках платок.
— Денис подал на развод, — выдавила она. — Сказал, что я разрушила его жизнь. Переехал в другой город. Телефон сменил.
Соня молчала.
— Кристина тоже со мной не общается. Говорит, что из-за того видео у неё посыпались клиенты. Винит меня.
— И зачем вы пришли? — спросила Соня ровным тоном.
Людмила Борисовна подняла на неё глаза. Пустые, потухшие.
— Просить прощения.
— Прощения? — Соня усмехнулась. — Вы хотите, чтобы я вас пожалела? Сказала, что всё в порядке?
— Я... я не знаю, чего хочу, — женщина всхлипнула. — Я осталась одна. Совсем одна.
— Знаете, что самое смешное? — Соня налила себе чай, не предложив свекрови. — Вы до сих пор не понимаете, в чём была ваша ошибка. Вы жалеете не о том, что унижали меня. Вы жалеете, что потеряли контроль над сыном.
— Нет, я...
— Вы даже сейчас пришли не извиниться по-настоящему. Вы пришли, чтобы я помогла вам вернуть Дениса. Верно?
Людмила Борисовна сжала губы. Ответ был написан на её лице.
— Уходите, — сказала Соня. — И больше не приходите.
— Но...
— Уходите.
Свекровь поднялась, дошла до двери. Обернулась:
— Ты жестокая.
— Нет, — Соня посмотрела ей в глаза. — Я просто больше не позволяю использовать себя. Это называется самоуважением. Вам не понять.
Когда дверь закрылась, Соня вернулась к окну. Внизу Людмила Борисовна медленно шла к остановке — сгорбленная, одинокая. Жалкая тень той надменной женщины, что командовала всеми.
Соня не почувствовала ни злорадства, ни сожаления. Только спокойствие. Каждый получает то, что заслужил.
Телефон завибрировал. Сообщение от Веры Константиновны: «Завтра большой заказ. Свадьба на двести человек. Доверяю тебе».
Соня улыбнулась и написала в ответ: «Справлюсь».
Она открыла ноутбук, начала составлять план мероприятия. За окном зажигались огни вечернего города. Где-то там был Денис, начинающий жизнь заново. Где-то там была Людмила Борисовна, пожинающая плоды своих интриг.
А здесь, в маленькой съёмной квартире, была Соня. Свободная и сильная.
И это было лучшее окончание, какое только могло быть.