Игорь ковырял вилкой котлету, словно обезвреживал мину. Я сразу поняла: вечер испорчен. Вместо привычного поцелуя в щеку он даже не поднял на меня глаз. Чайник на плите начал свистеть, но муж — пока еще будущий — не шелохнулся.
— Ты у матери был? — я выключила газ.
— Был, — буркнул он. — Сядь, Вик. Разговор есть. Математический.
Я опустилась на табурет. Внутри поселилось какое-то предчувствие беды. До ЗАГСа оставалось две недели. Платье отпарено, задаток за ресторан внесен, родственники из Ростова уже пакуют чемоданы.
— Мама сегодня села и все посчитала, — Игорь наконец посмотрел на меня. В его взгляде читалась смесь вины и фанатичной уверенности сектанта. — Вика, мы сливаем бюджет в унитаз. Полмиллиона за один день! Это же нерационально. Мама говорит, сейчас время сложное, надо думать о фундаменте, а не о фейерверках.
— О каком фундаменте? — я старалась говорить спокойно, хотя пальцы сами собой сжали край стола.
— О даче. Крыша там течет, забор покосился. Мы же там все лето торчим. Мама предлагает вложить эти деньги в ремонт. А насчет свадьбы... Она договорилась в ЗАГСе. Нас распишут во вторник утром, в кабинете. Тихо, скромно, по-семейному. Без всей этой показухи.
— Она договорилась? — переспросила я. — За нас?
— Она помочь хочет! — Игорь перешел в наступление, защищая свою святыню. — Ты почему такая эгоистка? Мама дело говорит. Я сегодня заехал в ресторан, договорился на возврат денег. Сказали, вернут половину, остальное — штраф. Но даже это — существенная сумма. На профнастил хватит.
В кухне стало слышно, как сосед сверху сверлит стену. Этот звук идеально ложился на мое состояние. Игорь не просто послушал маму. Он уже все сделал. За моей спиной.
Я посмотрела на него и увидела не мужчину, а большого ребенка, пуповину которого так и не перерезали. Он предлагал мне не экономию. Он предлагал мне сценарий жизни, где я — всего лишь подтанцовка к их дружному дуэту.
— Свадьба отменяется, — сказала я. Голос прозвучал сухо, как треск ломающейся ветки.
— Я это и сказал, просто распишемся! — просиял он, не уловив сути. — Я знал, что ты включишь логику. Завтра поедем к маме, она там всего напекла, отметим правильное решение...
— Ты не понял, Игорь. Вообще отменяется. Росписи не будет. Собирай вещи.
Улыбка сползла с его лица, как плохо приклеенные обои.
— В смысле? Ты что, из-за ресторана что-ли? Вик, не начинай концерт.
— Это не концерт. Это эвакуация. Я не хочу жить втроем с Валентиной Петровной, а её присутствие я ощущаю постоянно. Особенно когда мое мнение даже не спрашивают. Квартира моя, ипотеку я плачу. Ключи на полку.
Он сначала смеялся, думал, я шучу. Потом кричал, что я «зажралась» и останусь одна с кошками. Потом звонила Валентина Петровна, хотела чтобы я поговорила с Игорем и нашла компромисс. Я не произнесла ни слова. Молча нажала «заблокировать». Удалила их из телефона, из соцсетей, из жизни.
Соседка, встретив меня у почтовых ящиков, покачала головой:
— Зря ты, Викунёк. Игорь парень непьющий, смирный. Ну слушает мать, так это уважение к старшим. А ты теперь куковать одна будешь.
Но я не куковала. В этот же вечер я пошла в местную хинкальную и заказала себе самую большую и дорогую порцию. Экономить на себе я не собираюсь. Никогда!