Идеальный план любящих детей
Мария Петровна молча смотрела на троих взрослых детей в своей уютной кухне. Тишину разбило только жалобное звяканье фарфора — она слишком резко поставила чашку.
— Я правильно поняла? — голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Вы продаёте мою квартиру, чтобы заткнуть свои финансовые дыры, а меня… в это?
Она ткнула в распечатанную фотографию пальцем, искривлённым артритом. Убогая комната с ободранными обоями. Решётка на окне. Общий туалет в коридоре, это было ясно без слов.
«Мама, не драматизируй! Это всего на год!»
— Мам, ну что ты как маленькая! — первым вступил старший, Игорь, нервно теребя коробку спичек. — Это временно! Год, максимум полтора! Закроем долги по бизнесу — и тут же купим тебе студию. Честное слово!
— Мария Петровна, это теперь называется коливинг! — вклинилась невестка Жанна с кислотной улыбкой. — Соседи творческие, вам будет с кем чай пить! А тут одна в ста метрах томитесь…
Мария Петровна машинально потёрла ладонь — там под кожей навсегда осталась старая, почти невидимая мозоль от швабры. Та самая, что появилась в девяностые, когда она мыла подъезды, чтобы купить Игорю те самые фирменные кроссовки. Её взгляд скользнул по идеально вымытому окну, на подоконнике у которого стояла герань, выращенная из отростка маминого цветка. Весь её мир был здесь.
«Никто не просил тебя жертвовать. Это был твой выбор»
— Я всю жизнь на вас положила… а вы мне — коммуналку? — выдохнула она, чувствуя, как немеют пальцы.
Дочь Лена, до этого молчавшая, резко подняла голову. В её глазах, таких же синих, как у отца, теперь плавал лишь холодный лёд.
— Хватит, мама, давить на жалость! Твои жертвы были твоим решением. А сейчас реальность: у Игоря долги, у меня ипотека душит. Мы в двушке ютимся, а ты одна в хоромах. Мы же твои наследники! Квартира в итоге наша, так зачем тянуть до… ну, ты понимаешь.
«До твоей смерти». Эти слова повисли в воздухе, не произнесённые, но оттого ещё более чудовищные.
Мелкий шрифт, который меняет всё
В комнате стало нечем дышать. Мария Петровна медленно поднялась. Ноги были ватными, но спина выпрямилась.
— Справедливость… — протянула она. — Как хорошо, что мы это обсудили до того, как я подписала вашу «дарственную». Ту, что вы мне вчера подсунули, сказав, что это «бумаги на оформление помощи».
Лицо Игоря стало землистым. Он дёрнулся.
— Мам! Какая дарственная?! Это чтобы налоги меньше…
— Враньё! — рявкнула она так, что все вздрогнули. — Я вчера сходила к юристу. Проверить, всё ли честно. Знаете, что он сказал? Что после моей подписи я стану бомжом. Никакой комнаты в договоре нет! Чистая продажа. Вы хотели выкинуть меня на улицу, родные мои?
«Уходите. И ключи положите»
Тишина. Дети переглянулись.
Игорь замер, его мозг просчитывал новые схемы, но все пути вели в тупик. На лице Лены не было ни стыда, лишь холодная досада, как у бухгалтера, обнаружившего ошибку в почти сведённом балансе. Жанна первая отвела глаза, её взгляд забегал по родной, уютной кухне, которую она уже мысленно себе присвоила.
— Вон, — тихо сказала Мария Петровна, указывая на дверь.
— Мама, давай обсудим! — залепетал Игорь.
— Вон! — закричала она, сорвавшись. — И оба комплекта ключей — на тумбу. Сейчас.
Они ушли, не глядя ей в глаза. Хлопок входной двери прозвучал как приговор.
Второе дыхание
Мария Петровна вернулась к столу. Взяла буклет с фотографией коммуналки. И начала медленно рвать его на мелкие-мелкие кусочки, пока от обещания сытой старости не осталась лишь мелкая бумажная снежная груда.
Затем она достала телефон. Не детям. Не риелтору. А своей подруге Вере, которая пять лет звала её в путешествие по Золотому кольцу.
— Вер, предложение ещё в силе? — спросила Мария Петровна, и её голос впервые за вечер звучал легко, почти молодо. — Я еду, одна. Кажется, сейчас самое время пожить для себя.
Но, правильно ли поступила Мария Петровна или не стоило вести себя настолько эгоистично? Решать только вам.
Спасибо за прочтение👍