— Ты здесь никто, пустое место, поняла? Убирайся! — заорал Олег, брызжа слюной.
Я замерла на пороге собственной кухни, сжимая в руках тарелку — только что вытерла её после мытья посуды. Не могла поверить ушам. Лицо мужа пошло красными пятнами, а вена на шее вздулась так, что казалось, вот-вот лопнет.
— Мне надоела твоя кислая физиономия! Мы с Жанночкой хотим побыть вдвоем, а ты портишь всю атмосферу. Вали к маме!
За столом, где я еще утром пила кофе, сидела молоденькая девица с надутыми губами и лениво ковыряла вилкой в приготовленном мной жарком. Жанночка. Значит, теперь даже не скрываемся.
— Олег, ты ничего не перепутал? — голос дрогнул, но я постаралась выпрямить спину. — Это моя квартира. Моя кухня. И жаркое, кстати, тоже мое.
— Ой, ну началось! — жеманно закатила глаза девица, отбрасывая вилку. — Олежек, ну сделай что-нибудь! Она меня нервирует. Ты же говорил, что вы все решили.
Муж, который еще вчера клялся мне в любви и жаловался на тяжелую жизнь на работе, теперь смотрел на меня как на надоедливую муху.
— Ты слышала, что тебе сказали? — он шагнул ко мне, нависая всей своей грузной тушей. — Мы семья, значит, все общее. Но раз ты не понимаешь по-хорошему... Даю тебе десять минут, чтобы собрать вещи. Иначе я вышвырну тебя в чем есть. Ключи на тумбочку!
Внутри все похолодело. Пять лет брака пронеслись перед глазами. Как я его, "непризнанного гения", вытаскивала из долгов, как оплачивала лечение его зубов, как закрывала глаза на то, что он месяцами "ищет себя", лежа на диване. Квартира досталась мне от бабушки, еще до свадьбы. Олег здесь даже прописан не был — все тянули, то времени нет, то паспорт менять надо.
— Значит, общее? — тихо переспросила я, чувствуя, как страх сменяется ледяной яростью.
— Общее! Я тут ремонт делал! Обои клеил! — взревел он, хватая меня за локоть и подталкивая к коридору. — Пошла вон!
Он толкнул меня так сильно, что я ударилась плечом о косяк. Боль отрезвила. Тарелка выскользнула из рук и разбилась о пол — осколки веером разлетелись по коридору. Я молча развернулась и ушла в комнату.
— Вот и умница! — донеслось мне в спину довольное хмыканье. — И карту зарплатную оставь, это компенсация за мои нервы!
В комнате дрожащими руками я достала из шкатулки не деньги и не украшения, а папку с документами. Свидетельство о собственности, свой паспорт. Сердце колотилось где-то в горле. Слышно было, как на кухне они звенят бокалами, празднуя победу.
Я потянулась к телефону и замерла. Пальцы подрагивали. Секунду я смотрела на экран, чувствуя, как волна страха накатывает снова — а вдруг хуже сделаю? Вдруг он совсем озвереет? Но потом вспомнила, как Жанночка ела из моей тарелки, моей вилкой, жаркое, которое я готовила три часа. Как смотрела на мою мебель оценивающим взглядом, словно уже прикидывала, что оставить, а что выбросить.
Я набрала 112.
— Полиция? Я хочу заявить о незаконном проникновении в жилище. Нет, не грабители. В моей квартире находятся люди, которые отказываются её покидать и угрожают мне. Да, я собственник. Жду.
Время тянулось мучительно медленно. Я сидела на кровати, прижимая к груди папку, и слушала их смех. Жанночка что-то щебетала про то, как они переставят мебель, а Олег поддакивал, называя её "хозяйкой". Каждое слово было как удар. Я вспомнила наш первый год брака — как он чинил кран на кухне, как смеялся над моими шутками, как называл меня "солнышком". Неужели это был тот же человек?
Звонок в дверь прозвучал неожиданно громко. Музыка на кухне стихла.
— Кого там принесло? — недовольно буркнул Олег. — Ленка, открой! Или ты уже свалила?
Я вышла в коридор, обошла мужа, который с удивлением смотрел на мою спокойную фигуру, и открыла замок. На пороге стояли двое крепких сотрудников в форме.
— Сержант Петров. Поступил вызов. Кто вызывал?
— Я, — твердо сказала я, протягивая раскрытые документы. — Вот свидетельство о праве собственности. Я — единственная владелица. В моей квартире находятся люди, которые угрожают мне и отказываются уходить. Прошу удалить их из моего жилья.
Олег стал бледным, красные пятна на лице приобрели нездоровый оттенок. Жанночка выглянула из кухни, держа в руке бокал, и испуганно ойкнула.
— Сержант, это же недоразумение! — залепетал муж, пытаясь натянуть на лицо свою фирменную обаятельную улыбку. — Это семейная ссора! Милые бранятся — только тешатся. Жена просто нервничает, понимаете...
— Гражданин, ваши документы, — сухо оборвал его полицейский, даже не глядя на протянутую для рукопожатия руку. — И ваши, гражданочка, — кивнул он девице.
— А у меня паспорт в куртке... — пролепетала Жанночка, пытаясь бочком протиснуться к выходу. — Я вообще в гости зашла!
— Стоять! — резко сказал второй полицейский.
Олег суетливо рылся в карманах джинсов, бормоча про то, что он тут живет, что он муж, что у него тут тапочки и зубная щетка.
— Прописка есть? — уточнил сержант, изучая его паспорт.
— Нет, но мы же пять лет...
— Гражданка подтверждает, что вы здесь проживаете с ее согласия?
Полицейский посмотрел на меня. Олег тоже уставился на меня. В его глазах читался животный ужас и немая мольба. "Ну скажи, ну не позорь, мы же свои люди", — кричал его взгляд.
— Я не подтверждаю его право находиться в моей квартире, — медленно произнесла я, глядя прямо в его бегающие глаза. — Я неоднократно просила его съехать. Сегодня он привел постороннюю женщину, применил ко мне физическую силу и пытался выгнать из моего дома. Требую, чтобы он покинул помещение немедленно. Ключи, Олег.
— Лена, ты что творишь? — прошипел он. — Мы же муж и жена!
— Завтра я подам на развод. А сейчас — вон.
Полицейские не стали церемониться.
— Гражданин, собирайтесь. Иначе применим силу.
Пока Олег, проклиная всё на свете, швырял свои вещи в спортивную сумку, я стояла у стены и смотрела, как рушится моя прежняя жизнь. Странно, но больно не было. Было пусто.
— Всё, я собрался, — буркнул он, хватая сумку. — Пошли, Жанночка. Нам здесь делать нечего.
Но девица не двинулась с места. Она стояла, вжавшись в дверной косяк, и смотрела на полицейских расширенными глазами.
— Гражданка, ваши документы, — повторил сержант.
Жанна нехотя достала паспорт из кармана куртки. Второй полицейский внимательно изучил его, что-то пробил по рации. Его лицо стало жестче.
— Воробьева Жанна Эдуардовна, проходите-ка с нами, — сказал он неожиданно твердым тоном. — У нас к вам вопросы.
— Какие еще вопросы? — Жанна попыталась изобразить возмущение, но голос дрогнул. — Я ничего не сделала!
— В соседнем районе на вас заявление. Мошенничество. Пройдемте для выяснения обстоятельств.
Олег обернулся, роняя сумку.
— Что? Какое мошенничество? Жанночка, о чем они?
Девица зло сверкнула глазами.
— Отстань! Думаешь, я из-за тебя здесь сижу? Квартирка неплохая, вещи приличные... Жаль, не успела.
— Ты... ты меня использовала? — Олег смотрел на неё так, словно видел впервые.
— А ты что думал? — она усмехнулась. — Принц нашелся. Обои клеил...
Её вывели в наручниках. Олег стоял посреди коридора — растерянный, жалкий, с сумкой в руках.
— Леночка, Лен... — начал он. — Ты же слышала? Она меня обманывала! Я не знал! Я думал, у нас любовь... Прости, я был дураком. Давай поговорим, я всё объясню!
Я смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни боли, ни жалости, ни даже злорадства. Только усталость и странное облегчение.
— Ты здесь никто, Олег, — тихо повторила я его слова. — Убирайся.
— Гражданин, за вами, — кивнул полицейский на дверь.
Дверь захлопнулась, отрезая его причитания. Я прислонилась спиной к холодному металлу и медленно опустилась, прижимая колени к груди. Тишина обрушилась на меня, оглушающая после всего этого кошмара. И только теперь, когда всё закончилось, я заплакала — зло, яростно, вытирая слёзы кулаками. Плакала не от жалости к себе, а от злости — на него, на потерянные годы, на то, что так долго терпела.
Потом слёзы закончились. Я встала, выпрямила плечи и пошла на кухню. Жаркое в кастрюле окончательно остыло — его никто не доел. Я взяла кастрюлю и выбросила всё в мусорное ведро, не раздумывая.
Завтра я вызову мастера поменять замок. Послезавтра — подам на развод. А потом куплю себе те самые туфли, на которые всё никак не решалась потратиться.
Жизнь только начиналась.
Спасибо за прочтение👍