К юбилею Мастера публикуем архивное разыскание Елены Долгопят
@Елена Долгопят воссоздает историю замысла, уточняет ряд событий важных для полного и детального реконструирования исторического, политического, культурного контекстов, в которых создавалась история — социальная драма, действие которой локализуется на территории Польши в 1933 г..
Режиссер фильма «Мечта» Михаил Ромм подарил свой экземпляр сценария (режиссерский вариант) актрисе. А в 1968 г. Раневская передарила этот же экземпляр сценаристу Габриловичу.
Сценарий «Мечта» Михаила Ромма и Евгения Габриловича. Режиссерский экземпляр.
На 2-м листе вверху — автограф чернилами:
«Дорогой Ф. Г. Раневской
На счастье!!!
Мих. Ромм»
Автограф не датирован, вероятно, он написан в 1941 г., когда работа над фильмом уже была завершена. Ромм вспоминал: «Последний день перезаписи звука попал на ночь с субботы 21-го на воскресенье 22-го июня 1941 года. Мы закончили перезапись в восемь утра. Был ясный солнечный день. Мы поздравили друг друга с окончанием работы, а через три часа я узнал о нападении фашистской Германии на Советский Союз...» [Ромм, с. 256].
За автографом Ромма, на этом же листе, гораздо более крупным почерком, следует надпись шариковой ручкой:
«Е. О. Габриловичу — Дорогому Женичке С любовью и благодарностью за «Мечту» Ф. Раневская в 68 году!»
(Кажется, вначале Раневская написала, как и следовало, «Е. И. Габриловичу». Но затем переправила «И» на более крупную «О». А может, и наоборот. В последней строке буква «в» заштрихована.)
Итак, в 1941 г. (предположительно) режиссер фильма «Мечта» Ромм подарил свой экземпляр сценария (режиссерский вариант) Раневской. А в 1968 г. актриса передарила этот же экземпляр сценаристу Е. И. Габриловичу.
Почему она так сделала, я не знаю.
Хотела поделиться подаренным счастьем?
Поблагодарить.
Если и не за счастье, то за мечту о нем. Ведь и об этом их фильм.
« «Мечта» была снята в 1941 г., а вышла на экраны в 1943-м. Шла война, и кинокартина о крахе иллюзий «маленьких людей» из провинциального отеля словно бы затерялась в памяти зрителей, вытесненная другими, острыми впечатлениями. Однако и ныне (а может быть, ныне больше, чем когда-либо раньше) она способна волновать характерным для Ромма концентрированным изображением человеческих драм и страстей», — писал в начале 2000-х киновед Марк Зак, определивший фильм Ромма как «редчайший жанровый образец в киноискусстве начала 40-х годов... трагикомедию». Через двадцать два года после смерти Ромма в 1993 г. в издательстве «Искусство» вышла книга о нем. Среди ее авторов -Габрилович. Его воспоминания называются: «Все началось с мечты». Именно так, с маленькой буквы, без кавычек. «На рассвете 17 сентября 1939 года Красная Армия перешла границы панской Польши и вступила на земли Западной Белоруссии. 18-го я приехал в Минск в качестве спецкора газеты "Известия". К вечеру следующего дня мы были уже в Белостоке. Главная площадь полна народа. Шум, гомон......Над темными окнами висела .вывеска, с изображением постели, тарелки супа, сдобной хозяйки и дров в очаге. На вывеске стояло всего одно слово: "Мечта"». Далее Евгений Иосифович рассказывает о том, как складывалась история меблированных комнат «Мечта». Выдуманная Габриловичем и Роммом история.
После Второй мировой войны Евгений Иосифович побывал в Японии: «.Как-то однажды на дальней улице Токио увидел я двухэтажный домик с вывеской, испещренной изображениями, понятными любому туристу: бар, кровать с балдахином, ванна, полная мыльной пены, иголка возле сорочки, утюг, сэндвичи с ветчиной. Наш переводчик прочел название заведения: "Надежда"». Затем Габрилович приводит свой разговор с хозяйкой японского заведения, точнее, ее рассказ о себе. И жизнь ее кажется калькой с жизни Розы Скороход, хозяйки «Мечты» из довоенного советского фильма, сыгранной Раневской. Мечта. Надежда. Этим и держимся.
В 1995 г киноведы Е. Марголит и В. Шмыров воссоздали историю изъятия фильма [Марголит, Шмыров, с. 80-81] и отметили, что разрешительное удостоверение кинокартина получила, когда «советские войска, перейдя в наступление, вышли к границам СССР 1939 года и тема освободительной миссии Советского Союза на территории западных областей снова обрела свою актуальность». Киновед М. Черненко отмечает, что «она вышла на экраны лишь осенью 43-го года на волне очередного ухудшения советско-польских отношений. Впрочем, это была уже другая эпоха, другая геополитика, другой тон и язык кинопропаганды» [Черненко, с. 119].