— Ты вообще соображаешь, что задумал? — Наталья швырнула сумку на диван, и та, отскочив от подушки, упала на пол. — Отдать половину квартиры своей мамаше! Да ты в своём уме?
Олег стоял у окна, спиной к ней, и молчал. Плечи напряжены, руки засунуты в карманы джинсов. За стеклом мелькали огни вечернего города, машины ползли по проспекту, как светящиеся жуки.
— Я с тобой разговариваю! — Наталья сбросила туфли и прошла к нему, останавливаясь в паре шагов. — Или тебе наплевать, что я думаю?
Он обернулся. Лицо усталое, под глазами тени — последние недели он работал на двух работах, после офиса ездил в какой-то склад на окраине.
— Она одна живёт в коммуналке, Наташ. Одна. Ей шестьдесят пять. Ты понимаешь?
— Понимаю. — Она скрестила руки на груди. — Понимаю, что твоя мать меня терпеть не может с первого дня, как мы поженились. Понимаю, что она считает меня никчёмной бездельницей. И понимаю, что если она въедет сюда, она сделает всё, чтобы нас развести.
— Наташ...
— Не смей! — Голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. — Не смей говорить, что я преувеличиваю. Помнишь, как она при всех сказала, что я тебя женила на себе, потому что забеременела? Хотя Дениса мы родили на третьем году брака!
Олег потёр лицо ладонями. Да, он помнил. Тот скандал на дне рождения отца — его мать сидела с каменным лицом, а потом вдруг выдала эту фразу, когда все уже выпили и расслабились. Наталья тогда выбежала из-за стола, а он полночи уговаривал её не уезжать к родителям.
— Она больна, — тихо сказал он. — У неё диабет прогрессирует, ей нужна помощь.
— Наймите сиделку. Снимите ей квартиру поближе к нам. Но не в наш дом, слышишь? Не в наш!
Наталья развернулась и пошла на кухню. Там на плите остывал ужин — она готовила с утра, перед работой, думала, что вечер будет спокойным. Что они посидят вдвоём, Денис у её мамы до воскресенья, можно было бы даже вина выпить, поговорить. А вместо этого — вот это.
Она открыла холодильник, достала бутылку минералки, сделала большой глоток прямо из горла. Руки дрожали.
— У тебя всё в порядке с головой? — продолжила она уже спокойнее, когда Олег вошёл следом за ней. — Хочешь пол квартиры подарить своей маме, чтобы она нас потом на улицу выкинула?
— Это моя квартира, — он сел за стол, провёл рукой по столешнице. — Я купил её ещё до нашей свадьбы.
Тишина. Наталья медленно поставила бутылку на стол.
— Повтори, — прошептала она.
— Я не это имел в виду...
— Повтори!
— Господи, Наташ, я просто хочу сказать, что имею право... — он запнулся. — Что могу принимать решения...
— Про свою квартиру, да? — Она засмеялась, коротко и зло. — В которой я живу семь лет. В которой родила твоего сына. В которой стираю твои носки, глажу рубашки, готовлю еду. Но это твоя квартира.
Он вскочил, стул со скрипом отъехал назад.
— Не передёргивай! Я не об этом!
— А о чём? — Наталья подошла ближе, заглянула ему в глаза. — Объясни мне, о чём ты?
Он молчал. А потом сказал то, что не должен был говорить:
— Мама предложила вариант. Если мы оформим дарственную на половину, она внесёт двести тысяч на счёт. Мы сможем закрыть кредит.
Воздух в кухне сгустился. Наталья отступила на шаг.
— Какой ещё кредит?
Олег отвёл взгляд.
— Тот, что я взял три месяца назад.
— Три... — она не могла выдавить из себя слова. — Три месяца назад?
— У меня не было выбора. Проблемы на работе, задержки зарплаты. Надо было платить за садик Дениске, за твою маму в больницу перевести...
— Ты взял кредит и мне не сказал?
— Я думал, разберусь сам!
— А теперь твоя мамочка разрулит всё за нас? — Наталья схватила сумку с дивана, где та всё ещё валялась на полу. — За квартиру.
— Наташ, подожди...
— Не подходи ко мне.
Она натянула куртку, сунула ноги в первые попавшиеся кроссовки.
— Куда ты?
— Не твоё дело, — бросила она, хлопнув дверью.
На улице было холодно, ветер задувал под куртку. Наталья быстро шла по тротуару, не разбирая дороги. Телефон вибрировал в кармане — Олег, конечно. Она сбросила вызов.
Мысли метались. Кредит. Двести тысяч. Дарственная. Мать Олега, Клавдия Степановна, с её вечным недовольным лицом и колкими замечаниями. "Наташенька, ты бы лучше суп сварила, а не эти макароны опять". "Наташенька, у Дениса синяк на коленке — ты за ним следишь вообще?" "Наташенька, Олежек похудел, ты его кормишь нормально?"
Она остановилась у перехода, пропуская машины. Город жил своей жизнью — где-то играла музыка из кафе, кто-то смеялся, обнявшись, пара целовалась у подъезда. А у неё... У неё муж взял кредит и скрыл это. Собирается отдать половину квартиры матери. За деньги.
Наталья достала телефон, нашла в контактах имя.
— Алло, Женька? Это я. Можем встретиться?
Евгений, её бывший одноклассник, согласился без лишних вопросов. Они встретились в круглосуточной кофейне на Ленинском — он работал адвокатом, всегда был на связи.
— Рассказывай, — сказал он, придвигая ей чашку капучино.
Наталья выложила всё. Про кредит, про мать Олега, про дарственную.
Евгений слушал молча, покачивая головой.
— Значит так, — сказал он наконец. — Если он оформит дарственную, ты останешься ни с чем. По закону, при разводе подаренное имущество не делится.
— При разводе? — Наталья вздрогнула. — Я не говорила про развод.
— Ты подумай, Наташа. — Он наклонился ближе. — Квартира на нём, он дарит половину матери. Ты остаёшься жить в квартире, которая тебе не принадлежит. С человеком, который скрывает от тебя кредиты. И со свекровью под боком.
Она молчала.
— Есть вариант, — продолжил Евгений. — Можно оспорить дарственную, если докажем, что её оформили под давлением или в корыстных целях. Но лучше... лучше вообще не доводить до этого.
Наталья пила кофе и думала. За окном падал редкий снег, растворяясь на асфальте.
— Что мне делать? — спросила она.
Евгений улыбнулся. Странно как-то улыбнулся.
— Дай мне пару дней. Я покопаюсь в документах. Узнаю, какой кредит, кому должен твой муж. И вообще... может, там не всё так чисто.
Что-то в его тоне насторожило Наталью. Но она устала. Устала думать, бояться, злиться.
— Хорошо, — кивнула она. — Узнай.
Они сидели ещё минут двадцать, Евгений рассказывал про работу, про свои дела. А потом проводил её до такси.
— Держись, — сказал он на прощание. — Всё будет хорошо.
Наталья приехала домой за полночь. В квартире горел свет в спальне, Олег не спал. Она прошла мимо, закрылась в ванной, долго стояла под горячим душем.
Когда вышла, он сидел на краю кровати.
— Прости, — сказал он. — Прости меня. Я не должен был скрывать кредит. Я просто... испугался.
Наталья молчала, вытирая волосы полотенцем.
— И насчёт квартиры... мы ещё обсудим. Хорошо? Ничего не будем оформлять, пока не поговорим.
Она легла на свою половину кровати, отвернулась к стене.
— Спокойной ночи, Олег.
Он лёг рядом, но не прикасался к ней. Лежали в темноте, каждый на своей стороне. А между ними росла пропасть.
Два дня Наталья ходила как в тумане. Олег пытался говорить с ней, но она отвечала односложно, холодно. На третий день позвонил Евгений.
— Наташ, встретимся? Срочно.
Они снова сидели в той же кофейне. Евгений положил перед ней распечатки каких-то документов.
— Твой муж действительно взял кредит, — начал он. — Но не триста тысяч, а шестьсот. И не три месяца назад, а полгода. И знаешь на что? На ремонт офиса для какого-то стартапа его приятеля. Который прогорел через месяц.
Наталья смотрела на цифры и не верила глазам.
— Шестьсот... — прошептала она.
— И это ещё не всё, — Евгений достал ещё один лист. — Его мать в курсе. Более того, она давала ему деньги в долг раньше. Сто тысяч в прошлом году. Он до сих пор не вернул.
— То есть она... — Наталья почувствовала, как холод разливается по спине. — Она специально предложила эту дарственную? Чтобы забрать квартиру?
Евгений кивнул.
— Похоже на то. Классическая схема: дать денег, потребовать назад, а если не могут вернуть — забрать имущество. Только здесь ещё элегантнее — через дарственную. Твой муж просто пешка.
Наталья сидела, сжав руки в кулаки. Значит, всё это время... Все эти годы Клавдия Степановна просто ждала момента. Копила обиды, высчитывала, планировала.
— Что мне делать? — спросила она.
— Разговаривать, — Евгений пожал плечами. — С мужем. Показать ему эти бумаги. Пусть увидит, во что его мать его втянула.
Вечером Наталья застала Олега на кухне. Он разогревал ужин, который она оставила утром. Выглядел измотанным — опухшие глаза, мятая рубашка.
— Сядь, — сказала она. — Нам надо поговорить.
Она выложила документы на стол. Он читал молча, и с каждой строчкой лицо его становилось всё белее.
— Откуда у тебя...
— Неважно, — отрезала Наталья. — Важно, что ты мне врал. Про сумму. Про сроки. Про причины.
— Я... — он провёл рукой по волосам. — Я не хотел, чтобы ты знала про Серёжкин проект. Ты бы не поняла...
— Не поняла? — Наталья рассмеялась. — Что ты спустил шестьсот тысяч на бредовую идею друга? Да, точно бы не поняла!
— Мне казалось, что получится! Что мы заработаем, я верну всё, и ещё останется...
— А твоя мать? — Наталья постучала пальцем по бумагам. — Она знала, да? Знала и ждала. Ждала, когда сможет выкрутить тебе руки.
Олег молчал. Потом утер лицо ладонью.
— Она... она предложила помощь. Сказала, что родная кровь важнее всего. Что семья должна держаться вместе.
— Семья, — повторила Наталья горько. — Только я в эту семью, похоже, не вхожу. Для неё я чужая. Всегда была.
Он посмотрел на неё, и в глазах его было столько боли, что она почти — почти — пожалела его.
— Что теперь? — спросил он тихо.
Наталья встала, подошла к окну. Город светился огнями, где-то там жили люди со своими проблемами, радостями, бедами. И у каждого был выбор.
— Теперь ты позвонишь матери, — сказала она, не оборачиваясь. — И скажешь, что никакой дарственной не будет. Что мы сами разберёмся с долгами. Вместе. Как семья.
— А если она потребует вернуть те сто тысяч?
— Вернём, — Наталья обернулась. — По частям, но вернём. Без квартиры. Ты устроишься ещё на одну подработку, я тоже найду что-то дополнительное. Справимся.
Олег смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Ты... ты меня прощаешь?
— Прощаю, — она подошла ближе. — Но если ещё раз соврёшь мне о деньгах или примешь решение за моей спиной — я уйду. И заберу Дениса. Понял?
Он кивнул, сглотнув.
— Понял.
Наталья села рядом, взяла его руку.
— Мы пара, Олег. Мы должны быть по одну сторону. Всегда. Даже если на другой стороне твоя мать.
Он сжал её ладонь.
— Я позвоню ей завтра.
— Сегодня, — поправила Наталья. — Прямо сейчас.
Олег достал телефон, нашёл номер матери. Набрал. Гудки. Потом её голос — недовольный, требовательный:
— Олег? Ты документы подготовил?
— Мам, — он посмотрел на Наталью, и та кивнула ему. — Дарственной не будет. Мы с Наташей решили иначе.
Пауза. Потом взрыв:
— Что?! Ты же обещал! Я уже...
— Извини, мам. Мы вернём тебе долг по частям. Но квартира остаётся нашей.
Клавдия Степановна кричала что-то про неблагодарность, про то, что она всю жизнь положила на него, а он выбирает эту... Но Олег просто нажал отбой.
— Всё, — сказал он. — Теперь точно всё.
Наталья обняла его. Впервые за эти дни они сидели вместе, и было страшно, и было непонятно, как выкручиваться из долгов. Но они были вдвоём. И это было главным.
За окном начался снегопад — крупные хлопья падали медленно, укрывая город белым одеялом. Новый день, новая жизнь. Их жизнь, в их доме.
Половину которого никто у них не заберёт.