Телефон зазвонил ровно в семь утра. Ольга знала, кто это, ещё до того, как посмотрела на экран. Мать звонила каждый день в одно и то же время, словно по расписанию.
Она потянулась к тумбочке, стараясь не разбудить мужа, и приняла вызов.
– Мам, доброе утро.
– Какое доброе? — голос Тамары Ивановны был привычно обиженным. — Я всю ночь не спала, давление скакало. Думала, помру, а ты даже не позвонила.
– Мам, мы созванивались вчера вечером. Ты сказала, что всё хорошо.
– Вчера было хорошо, а ночью стало плохо. Откуда я знаю, что со мной будет? Мне шестьдесят три года, я одна в пустой квартире. Если что случится — никто и не узнает.
Ольга прикрыла глаза. Этот разговор она могла воспроизвести по памяти, настолько часто он повторялся.
– Ты хочешь, чтобы я приехала?
– А толку? Приедешь на час, посидишь как на иголках и убежишь. У тебя же дела, работа, муж. Мать на последнем месте.
– Это неправда.
– Правда. Я рожала и растила тебя не для того, чтобы ты бросила меня в старости.
Ольга почувствовала, как знакомая тяжесть наваливается на грудь. Это чувство она помнила с детства — смесь вины, усталости и бессилия.
– Мам, я не бросала тебя. Я звоню каждый день, приезжаю каждые выходные.
– Раз в неделю! Раз в неделю ты находишь время для матери. А остальные шесть дней я сижу одна в четырёх стенах и жду, когда дочь соизволит вспомнить о моём существовании.
Муж зашевелился рядом. Ольга встала и вышла на кухню, прикрыв за собой дверь.
– Мам, у меня работа. Полный день, командировки. Я не могу приезжать чаще.
– Другие могут. Вон у Лидии Семёновны дочь каждый день забегает, обед приносит. А внуки по выходным гостят.
– У тебя тоже есть внуки.
– Которых я вижу раз в месяц, если повезёт? Это не внуки, это чужие дети. Я для них никто.
Ольга налила себе воды. Руки мелко дрожали.
Её дочери было двенадцать, сыну девять. Они любили бабушку, но каждый визит к ней превращался в испытание. Тамара Ивановна критиковала их одежду, еду, манеры. Жаловалась, что они шумные, что от них беспорядок, что современные дети совсем распустились. А потом обижалась, что они не хотят к ней ехать.
– Мам, дети тебя любят.
– Любят. Только любовь их какая-то странная. На расстоянии.
– Ты сама говоришь, что они тебя утомляют.
– Вот так значит. Я уже и слова сказать не могу. Сразу всё против меня используете.
Ольга сделала глубокий вдох. Она прочитала десятки книг по психологии, была на терапии, знала все термины: эмоциональный шантаж, манипуляция виной, нарушение границ. Знание не помогало. Каждый разговор с матерью откатывал её назад, в детство, где она снова была маленькой девочкой, которая недостаточно хороша.
– Мам, мне нужно собираться на работу.
– Конечно. Беги. Работа важнее матери.
– Я позвоню вечером.
– Если вспомнишь.
Тамара Ивановна положила трубку. Ольга ещё минуту стояла посреди кухни, глядя на погасший экран телефона.
Муж вышел из спальни, уже одетый.
– Опять она?
Ольга кивнула.
Сергей подошёл и обнял жену за плечи.
– Оль, так продолжаться не может. Ты посмотри на себя. Ты просыпаешься с головной болью, засыпаешь с тревогой. Каждый её звонок выбивает тебя из колеи на полдня.
– Она моя мать.
– И это даёт ей право превращать твою жизнь в кошмар?
Ольга высвободилась из его рук и начала доставать чашки.
– Ей плохо одной. Она болеет, у неё давление, суставы.
– У неё полно соседок, с которыми она часами сидит на лавочке. У неё подруги, с которыми она ездит в санатории. У неё врачи в поликлинике, которых она знает по именам. Ей не плохо одной. Ей плохо, что ты живёшь своей жизнью, а не её.
Ольга молчала. Она знала, что муж прав. Но от этого знания легче не становилось.
На работе она не могла сосредоточиться. В голове крутились обрывки утреннего разговора, и к ним примешивались воспоминания. Как мать не пришла на её школьный выпускной, потому что «голова болела». Как отговаривала от поступления в институт в другом городе, потому что «нормальные дети не бросают родителей». Как испортила свадьбу, демонстративно проплакав всю церемонию и заявив, что теряет дочь навсегда.
В обеденный перерыв позвонила сестра Наташа. Она была старше Ольги на пять лет и жила в другом городе.
– Привет. Мать звонила?
– Да. А тебе?
– Ещё бы. В шесть утра. Сказала, что у неё был сердечный приступ, а скорую она не вызывала, потому что всё равно бесполезно.
– И что ты ответила?
– Что если был приступ, нужно вызвать скорую. Она положила трубку.
Ольга невесело усмехнулась. Сестра давно научилась держать дистанцию. Она уехала из родного города сразу после института и с тех пор виделась с матерью два-три раза в год. Тамара Ивановна называла её предательницей и неблагодарной, но при этом почему-то звонила реже и требовала меньше.
– Наташ, как ты это делаешь?
– Что именно?
– Не чувствуешь себя виноватой.
Сестра помолчала.
– Я чувствую. Просто научилась жить с этим чувством. Оль, пойми, её невозможно сделать счастливой. Что бы ты ни делала — этого будет мало. Переедешь к ней — будешь не так готовить. Будешь готовить — будешь не так убирать. Мать не хочет, чтобы ты ей помогала. Она хочет, чтобы ты страдала вместе с ней.
– Это жестоко.
– Это правда. Подумай, когда она в последний раз говорила тебе что-то хорошее? Хвалила, благодарила, просто интересовалась твоей жизнью без упрёков?
Ольга задумалась. И не смогла вспомнить.
Вечером она не позвонила матери. Руки тянулись к телефону по привычке, но она удержалась. Вместо этого занялась с детьми уроками, потом посмотрела с мужем фильм, потом легла спать.
В семь утра телефон снова зазвонил.
– Ты не позвонила вчера, — голос матери был ледяным. — Я всю ночь не спала, думала, с тобой что-то случилось.
– Мам, я просто устала.
– Устала. Конечно. Я вот тоже устала, шестьдесят три года устаю, но я же не забываю о своих детях. Я каждый день думаю о вас, переживаю. А вы...
– Мам, я должна попросить тебя кое о чём.
Пауза.
– О чём?
– Не звони мне каждое утро.
Молчание длилось несколько секунд.
– Что?
– Я не могу начинать каждый день с разговора о том, какая я плохая дочь. Это разрушает меня.
– Разрушает её! — голос матери взвился. — А меня не разрушает, что я тут одна? Что у меня дочь, которой на мать наплевать?
– Мне не наплевать. Но я не могу быть твоим единственным источником общения и поддержки. У меня есть своя семья, своя работа, своя жизнь.
– Своя жизнь! Всё своё! А я где в этой твоей жизни? На задворках?
– Ты важна для меня. Но ты не можешь быть важнее всего остального вместе взятого.
Тамара Ивановна начала плакать. Ольга знала эти слёзы — они всегда появлялись, когда не срабатывали упрёки.
– Вот значит как. Родная мать стала обузой. Можешь сразу сказать: мам, сдохни, не мешай жить.
– Я такого не говорила.
– Но ты так думаешь. Я вижу. Я всё вижу.
Ольга закрыла глаза.
– Мам, я люблю тебя. Но я не буду разговаривать с тобой каждый день, если каждый разговор — это обвинения и упрёки. Я буду звонить тебе три раза в неделю. И приезжать раз в две недели.
– Раз в две недели! — мать уже кричала. — Значит, одного раза в неделю тебе много было? Теперь и этого не дождёшься?
– Я приезжала каждую неделю и слышала, что этого мало. Теперь буду приезжать раз в две недели и проводить с тобой больше времени. Целый день.
– Не нужен мне твой целый день! Не нужны мне подачки!
– Тогда решай сама, что тебе нужно. Но я не готова больше жить в постоянном чувстве вины.
Ольга положила трубку. Сердце колотилось так, словно она пробежала марафон.
Муж смотрел на неё с порога кухни.
– Ты в порядке?
– Не знаю, — честно ответила она. — Но впервые за много лет я сказала то, что думаю.
Следующие несколько недель были тяжёлыми. Мать звонила по несколько раз в день, Ольга не брала трубку. Потом пошли сообщения: обвинительные, жалостливые, угрожающие. Мать писала, что заболеет и это будет на совести дочери, что расскажет всем родственникам, какой та выросла неблагодарной, что проклянёт.
Ольга читала и не отвечала. Было больно, страшно, невыносимо. Но постепенно что-то начало меняться.
Она стала лучше спать. Головные боли, мучившие её годами, почти прошли. На работе повысилась продуктивность, а дома появилось время на детей и мужа.
Через месяц она позвонила матери сама.
– Мам, привет. Как ты себя чувствуешь?
Тамара Ивановна ответила не сразу.
– Теперь вспомнила, что у тебя мать есть?
– Я думала о тебе каждый день. Но мне нужно было время.
– Время. Конечно. У вас, молодых, на всё нужно время. А я тут одна, как собака.
Ольга почувствовала, как внутри шевельнулась привычная вина. Но теперь она была другой — не острой, не парализующей. Просто грустью.
– Мам, я хочу приехать к тебе в воскресенье. Привезу детей, проведём вместе день. Сходим в парк, если погода будет хорошая.
Молчание.
– В парк, значит.
– Дети соскучились по бабушке.
Ещё одна пауза.
– Ладно, — наконец сказала мать. — Приезжайте. Только пирогов я печь не буду, руки болят.
– Не надо пирогов. Я сама что-нибудь привезу.
Когда Ольга положила трубку, она почувствовала странное облегчение. Мать не изменилась. Она никогда не изменится. Но Ольга больше не ждала от неё изменений. Она приняла мать такой, какая она есть, — со всеми манипуляциями, обидами и неспособностью любить без условий.
В воскресенье они приехали всей семьёй. Тамара Ивановна ворчала, что дети растут слишком быстро и она их не узнаёт. Критиковала причёску внучки и говорила, что внук слишком худой, видимо, мать его не кормит. Но когда они пошли в парк и Машка взяла бабушку за руку, старая женщина вдруг притихла и улыбнулась.
Ольга шла позади и смотрела на них. Рядом шёл Сергей, держа за руку сына.
– Ты как? — тихо спросил муж.
– Нормально, — ответила Ольга. — Впервые за долгое время — просто нормально.
Она поняла то, чего не понимала все эти годы. Любить мать не означает раствориться в ней. Заботиться не означает терпеть унижения. И границы — это не предательство, а способ сохранить отношения, пусть и несовершенные.
Тамара Ивановна обернулась и посмотрела на дочь.
– Оля, ты чего плетёшься? Догоняй.
Ольга ускорила шаг и поравнялась с матерью. Та неуклюже взяла её под руку свободной рукой.
Они шли по аллее втроём — бабушка, дочь и внучка, — и осеннее солнце заливало парк мягким золотистым светом.
Если вам откликнулась эта история, подписывайтесь на канал — здесь много рассказов о непростых семейных отношениях и о том, как найти баланс между любовью и личными границами.
А у вас были сложные отношения с родителями? Как вы научились справляться?
Читайте ещё: