Глава ✓ 340
Начало
Продолжение
Николай любил наблюдать, как прихорашивается его Машенька.
Одно дело туалет утренний, домашний или перед сном: умиротворённая, с полуопущенными голубоватыми веками над непостижимыми светло-серыми своими глазами, уже одетая в закрытое лёгкое платье или дезабилье, когда служанка расчёсывала её пепельно-золотистые волосы, вьющимися волнами опускающиеся много ниже лопаток и заплетала их в свободную косу, чтобы уложить под простой чепец. Не любила Марья Яковлевна в домашнем уборе своём всех модеых локонов, пучков и "корзинок".
Другое - убор перед выходом в свет, когда одна причёска только занимала у ней с парой прислужниц до полутора часов времени. Сложного плетения коса - до 12 прядей, укладывалась на затылке сложным узлом, а боковые пряди завивались в тугие локоны гопячими щипцами. Сбрызнутые сахарной водой, они на всю комнату благоухали карамелью.
Хорошо, что изменившаяся мода столь выгодно подчёркивает прелести его супруги: стройную шею, покатые плечи, светлую кожу с дивным розовым подтоном, что в народе коичут "кровь с молоком" и тонкую талию.
Несмотря на многочисленные свои неудачные беременности, она не обрюзгла, не расползлась вширь, оставаясь всё такой же тонкой, гибкой, как была. Все эти расширившиеся юбки, рюшечки, бантики, перья, кокетки и воланы необычайно ей шли.
Но удивительное дело, наблюдая за собственным туалетом, она всегда думала о чём-то постороннем. Вот и теперь, следя сквозь зеркальную гладь за Николаем, она вдруг ошарашила его вопросом.
- Николушка, мой свет, изволь сказать честно, отчего ты на мне женился: по любви, по расчёту или из азарта?
- Ах, душа моя, - Николай расхохотался, - ну разумеется же, из чистого азарта и озорства. Вокруг тебя крутилось столько красавцев гусаров и драгун, что бедный полноватый доктор на их фоне вовсе терялся. Один только Епанчин чего стоил! Замечала ли ты, какие взгляды тоскливые он на тебя бросал? Зато испепеляюще разглядывал твоих чичисбеев.
- Но-но! Любовников у меня не было, а воздыхатели не в счёт.
- А вот к Чернышёву я относился с опаскою - он легко мог погубить тебя.
- За моею нравственностью следила сама вдова фельдмаршала, так что Александр Иванович не рискнул бы обломать об неё зубки.
- Но больше всего, - Николай, опустившись у кресла жены, поцеловал её плечо, - меня заинтриговала твоя таинственность, и неприступная холодность. Ты с такой насмешкой и иронией наблюдала за жизнью светской, с какой я любуюсь в микроскоп Ливенгука на мельчайших животных, живущих в воде, наших тканях и пище.
И тогда я решил опередить талантливого моряка, и сделал тебе предложение первым. Кто молодец?
Получив шаловливый удар по плечу лёгким веером, он поправил сюртук, шаловливо ей ухмыльнулся в зеркало. - Поторопись, душа моя, на раут к Голицыным я хочу попасть одним из первых, чтобы потом незаметно ускользнуть к Измайловым. У Михаила Михайловича боли столь сильные, что боюсь, не обойтись без оперативного вмешательства.
- Опасности от его племянницы я вижу больше. Авдотья Ивановна, знаменитая "princesse Nocturne", способна очаровать любого, самого стойкого мужчину.
- Именно поэтому, душа моя, - с весёлой открытой улыбкой заметил Николай, - я и собираюсь уехать от Голицыных пораньше, несмотря на её целомудренную отстранённость и жар таинственных глаз.
Княгиня Голицына была замечательная и своеобразная личность в петербургском обществе. Она была очень красива, и в красоте её выражалась своя особенность. Не знаю, какова была она в первой своей молодости, но и вторая, и третья молодость её пленяли какою-то свежестью и целомудрием девственности.
Чёрные, выразительные глаза, густые тёмные волосы, падающие на плеча извилистыми локонами, южный матовый колорит лица, улыбка добродушная и грациозная: придайте к тому голос, произношение необыкновенно мягкое и благозвучное… вообще красота её отзывалась чем-то пластическим, напоминавшим древнее греческое изваяние.
В ней ничто не обнаруживало обдуманной озабоченности, житейской женской изворотливости и суетливости. Напротив, в ней было что-то ясное, спокойное, скорее ленивое, бесстрастное.*
Всё глубже погружаясь в мир светской жизни всё яснее понимала Марья Яковлевна насколько он лжив, наивен и беспутен. И история с "трофеями" Луиджи Пречелли это прекрасно продемонстрировала.
Мужчине дозволено всё! Вырасти, обласканным не столько родителями, сколько крепостными мамушками-нянюшками-гувернёрами, быть записанным полк лет с семи, поступить на службу после окончания Лицея или Пажеского корпуса сразу поручиком и к 30 годам стать полковником или генералом.
Жениться без любви, по приказанию только матушки или батюшки на девушке на 20 лет младше, а порою - и на десяток лет старше. Отступиться от самой пылкой влюблённости от того только, что приданое невелико, родня недостаточно родовита или сама избранница матушке не нравится.
Иметь в имениях своих истинно гаремы чернавок крепостных с выводками незаконнорожденных детей, часто в том же имении служащих дворнею, и не принимать вовсе никакого участия в воспитании детей законных, отдавая их кормилицам-нянькам-дядькам и видя хорошо, если раз в день по 10 минут.
Не задумываясь, рисковать жизнью, да и ладно бы на поле боя - так ведь на дуэлях калечились и гибли десятками благородные дворянские отпрыски.В эти годы лучшим подарком юноше, вступающему во взрослую жизнь, была шкатулка с парой дуэльных пистолетов. Оказаться на поединке мог любой, даже самый миролюбивый человек по самому нелепому поводу.
Дуэли на шпагах, куда менее смертельные и травматичные, требовали изрядной физической подготовки и навыка, не пользовались среди русской элиты столь боль большей славой, чем на пистолетах. Стрелялись с убийственных дистанций в 20, 10 и даже с 6 (шести!) шагов.
Сколько раз останавливались около их подъезда стремительные коляски со взволнованными седоками и Николушка, подхватив дежурный саквояж со всеми хирургическими инструменами, исчезал то на пару часов, а то и на всю ночь. И редко когда возвращался довольным: по странной, чисто ребяческой причуде, дуэлянты или нарочито стреляли мимо, или стремились навести убийственный выстрел.
Или вовсе не скрывать содомитство своё, при том имея жену и детей. Жить в разъездах с супругами даже не по разным имениям, а по странам!
И вовсе растеряла Маша свой детский восторг от дворянок. Когда-то давно они казались ей существами неземными возвышенными и утончёнными. Увы, оказалось, что всё не то, чем кажется.
Любовь верная, крепкая, пылкая - вовсе не частый гость в домах дворянских. Везло единицам! Чаще выданные замуж в юности меркантильными отцами за людей зрелых, пусть и состоятельных, они или становились весёлыми вдовушками, или пускались во все тяжкие, меняя тех самых чичисбеев-любовников, как перчатки, не всегда при этом путешествуя по Италии или Германии. Были и те, кто всю себя отдавал жизни в поместье, довольствуясь редкими свиданиями с супругом на время светского Сезона, воспитывая детей и взращивая плоды земные.
Вот и выходит, что иногда дворянки завидовали счастию своих рабынь.
Продолжение следует ...
Карта Сбера для донатов 2202 2084 7346 4767
* Князь П. А. Вяземский