Глава ✓ 341
Начало
Продолжение
Мария Яковлевна Арендт сидела над бухгалтерскими книгами.
Увы, но щедрый стол для друзей мужа, содержание пусть маленькой, но больницы для малоимущих детей, её туалеты и содержание огромного дома с множеством слуг влетало в копеечку. Какое счастье, что слугам не надобно платить жалование, но хорошая ливрея для одного лакея обходится в 10 руб ассигнациями, а в таком в доме одним лакеем не обойдёшься, 5 человек надобно, не меньше.
Но у барыни не забалуешь - в доме Арендтов лакеями служат молодые парни из многодетных семей её Посада, в которых работников достаточно. Покрутятся в столице пару-тройку лет, пообвыкнутся, к мастерам присмотрятся - глядишь, и местечко себе присмотрят, у барыни на оброк просятся. Сапожниками, санитарами, сукновальщиками, золотарями, брадобреями и куафёрами, поварами или полотерами в кухмистерскую, пекарями и лудильщиками, рыбаками и коробейниками - для парня с руками ловкими да глазом приметливым множество работы предоставляет столица. А если наскучит столичная жизнь, то милости просим на барже с грузом обратным домой, до Козьмодемьянска. А там и до Посада или Виловатово добраться можно пешком или с попутной телегою, развлекая разницу байками о столичной жизни.
Молодые и крепкие мужики сполна отрабатывают барщину, выращивая свой хлеб на земле. А как начнут стройку кирпичного заводика Ларина и Орлова-Чесменская, так, глядишь, и на дальние оброки уходить её кресьянам не понадобится.
Это лакеям в господском в доме работы мало: воды наносить, дров закупить, привезти, наколоть, печи в подвале истопить и от золы очистить, паркеты, горничными вымытые, мастикой отполировать, прачке помочь бельё отжать. За лошадьми присмотреть, у них конюха нету, один кучер, а лошадок и почистить надо, и напоить-накормить- выгулять, коляску с каретой обиходить - на всё хозяйский глаз и умелые заботливые руки нужны.
А девушкам работы невпроворот - палаты необъятные, комнаты просторные. Три этажа в доме, по 15 окон на каждом этаже, а дом-то на две улицы смотрит: на Миллионную и на набережную Невки. Окна и занавеси на тех окнах, зеркала, панели резные на стенах, двери белоснежные с ручками бронзовыми и латунными, камины, кресла, вазы, ковры - всё это требовало неустанного труда сенных девушек. А их и кормить надобно не только хлебной тюрею и репой, и одеть надо красиво, и в строгости держать - всё же приличный дом, в который вхожи лучшие люди империи.
Вот и получалось по счетам Марьи Яковлевны, что никак без постояльцев будет не обойтись: половина дома стоит пустой, а внимания, заботы (и денег) требует. А ведь ещё надобно 10 - 15 тысяч рублей ежегодно по договору прежней хозяйке отправлять в Италию, на жизнь безбедную. И то только через 15 лет, а то и поболее, как выплатят все 275 тысяч, права на дом к новым хозяевам перейдут. А как это сделать, если жалование Николая Фёдоровича в Артиллерийском госпитале всего-навсего 2 тысячи в год?! Её имения приносят в год ещё 4-5 тысяч, и то при самом хорошем урожае.
И загорелось же Николаю выбрать этот домище! Первоначально владел этим и соседним участками (слева – № 24) кабинет-секретарь Петра I тайный советник А. В. Макаров, бывший в близких отношениях с царским семейством. Петр II также жаловал Алексея Васильевича, но это весьма повредило ему после воцарения Анны Иоанновны, снарядившей над ним следствие по обвинению в казенных злоупотреблениях и сокрытии секретных бумаг. Невзирая на то что вину Макарова не доказали, он пробыл под арестом все годы правления этой императрицы.
Как бы там ни было, состояния Алексея Васильевича все же не лишили, и он продолжал владеть двумя участками на Миллионной, тогда она еще звалась Немецкой улицей. На втором из них, где ныне дом № 26, согласно описи 1734 года, стояли «каменные палаты в два апартамента - в два этажа и маленькие палатки посредине прочих палат: главный флигель – двухэтажный, на высоких погребах, в девять осей по фасаду, с характерным сдвоенным расположением окон; слева – каменные ворота, а еще левее – узкий двухэтажный флигелек в два окошка, очевидно, те самые "маленькие палатки", упомянутые в описи.
После пожара Макаров эти палаты уступил генералу Рудольфу Бисмарку*, женатому на сестре герцогини Бирон, но в ночь на 9 ноября 1740 года он вместе с Бироном был арестован и отправлен в ссылку "за неоткрытие преступных поступков и замыслов герцога" .
Конфискованный в казну дом генерала поначалу отвели под резиденцию прусскому посланнику, а затем правительница Анна Леопольдовна пожаловала его фельдмаршалу Б. Х. Миниху. Всего через несколько месяцев, после восшествия на престол Елизаветы Петровны, он отправился в далекую ссылку, а в его недавно перестроенный дом вселилась новая владелица, обер-гофмейстерина княгиня Татьяна Борисовна Голицына, вдова фельдмаршала Голицына. Потом дом перешел к ее наследникам, а в конце 1770-х годов его купил Пётр Васильевич Завадовский, фаворит Великой Екатерины. 13 мая 1785 года Екатерина II подписала указ о покупке дома Завадовского для размещения в нем Пажеского корпуса. Через семнадцать лет пажи перебрались в дом на Фонтанке, а изрядно обветшалые палаты на Миллионной Александр I передал вдове придворного хирурга Карла Эбелинга, Анастасии Ивановне. Сделано это было не просто так, а в обмен на имение в 150 душ, поступившее от нее в Удельное ведомство.
После перестройки старый дом преобразился, засияв новым блеском. И все же хозяйка вознамерилась с ним расстаться. "Санкт-Петербургские ведомости" в феврале 1805 года публикуют объявление: "1 Адмиралтейской части… отдается в наем сквозной в Миллионную улицу и на Мойку дом о 3-х этажах под № 42, вновь построенной, принадлежавший Пажескому корпусу, а ныне коллежской советнице Эбелинг, весь или по частям… оной же дом и продается". После им недолгое время владела надворная советница Ротенберг, у которой по ее доверенности барон Людвиг Штиглиц продал его лейб-медику Н. Ф. Арендту.** Интересная деталь: если в начале 1800-х годов участок оценивался в 70 тысяч рублей, то четверть века спустя за него уже пришлось заплатить 275 тысяч!
Тщательно поразмыслив, Николай Фёдорович одобрил предложение предусмотрительной своей супруги и решено было половину дома, ту, что с набережной Мойки, оставить за собой. Покои второго и тетьего этажей по парадному подъезду отданы были под съемные комнаты приличным дворянам. Оставшиеся свободными помещения первого этажа по Миллионной были отданы под магазины.
Весь светский Петербург знал "Константинопольскую контору", где продавались "разных доброт индейские, кашемировые и константинопольские шали..."
Только теперь Марья Яковлевна подсчитывала приход и расход за минувший 1821-й год под неумолчный плеск воды.
По 200 рублей в месяц с каждой из четырёх семей, занявших парадные комнаты / по 6 комнат на семью при своих слугах и без пансиона, с правом пользования прачечной и кухнями - вот была заботушка с ремонтом! Попробуй-ка еще 4 кухни оборудовать.../ дали за год 9 тысяч 600 рублей, ещё 5 тысяч принёс магазин.
С имения скоро привезут зерно и муку - это ещё рубликов с тысячу, а то и полторы даст, дорого зерно по весне. Лакомства: пастила с вареньем киевским - ещё с пятьсот рубликов серебром. Минус 700 рублей на обучение дочери и ещё 500 - на одежду и обувь - растёт малышка споро, её и в шубку красивую хочется матушке укутать, и в туфельки добротные обуть, и платье чтоб не хуже, чем у подружек.
Отложив перо, опустила Марья Яковлевна усталую голову на руки. Уфффф! Похоже, что в этом году справятся без заёма в банке.
Продолжение следует ...
Мои дорогие читательницы и читатели, я благодарна всем, кто делится со мной пусть малой, но денежкой - а я выполняю своё обещание и каждый день ставлю новую главу. Это, оказывается, очень непросто, настрящая работа - перелопатить множество первоисточников, чтобы не ошибиться, не соврать и приподнять завесу тайны над жизнью моих героев. Карта Сбера для донатов 2202 2084 7346 4767
* Родня Железному канцлеру.
** В марте 1833 года - хотя в разных источниках года покупки указываются разные. Оттого автор и придумала рассрочный платёж