На следующий день Саша признался ей, что задержались они со Стешей не случайно. Дома у невесты он взял в руки ее телефон и вдруг получил серьезный истеричный отпор. Он шутил, не отдавал. Она явно испугалась того, что он заглянет в ее переписку, телефон отняла и очень разнервничалась.
Вот и просил Саша Стешу поделиться талантом – залезть в личную переписку невесты. Но она не сдалась, делать это не согласилась. Тогда начал он ей помогать с работой – поиском связей Нестеровой, а она уснула рядом на столе. Будить он ее не стал.
– Ольга Назаровна, а у Стешки на рабочем столе папка с моими фотками с соцсетей. Прикольно, да? – они спускались в лифте, ехали с праздничного совещания к Дню Победы в Главке, – Сначала думал: разрабатывала она меня что ли? А потом ...
– И что потом?
– Ну, Вы ж все понимаете, да?
– Забудь! – сказала твердо, подняв брови, – Не давай надежды девчонке – ты же женишься. Это пакостно, Саш.
– Понимаю, – опустил он глаза, – Я, Ольга Назаровна, сейчас в отпуске уже должен быть, а забрал рапорт.
– Слышала, – Ольга чувствовала, что Сашка хочет посоветоваться, но не было у нее ответов на его вопросы, поэтому молча отвернулась.
А когда осталась со Стешей наедине, села рядом за компьютер.
– Открывай свой сим-сим. Показывай, чего там вычислила у Сашкиной невесты.
– Ничего, – Стеша пожала плечами.
– Открывай, говорю. Я должна понять. Ты, влюбленная, не поймёшь.
– Чего это? Чего это влюбленная? Придумали себе...
– Открывай!
Стеша подняла ладошку.
– Письменный приказ, пожалуйста, товарищ начальник, основание.
– Я тебе сейчас покажу – приказ! Ты не понимаешь? Он за советом – ко мне, а я ничего не знаю! Что творится у нас в коллективе, а? Сплошная любовная интрига! Открывай, говорю!
Угрозы не действовали. Вернее, подействовали совсем не так, как ожидала Ольга – у Стеши потекли слезы, но ничего показывать Ольге она не собиралась.
– Стеш, ну, как ты не понимаешь? Чего ты ревешь, глупая! – смягчилась Ольга, – Я просто разобраться хочу: это твоя ревность рисует неверные картины или она и правда – стерва? И тогда Сашку надо спасать. Пойми, твое мнение слишком субъективно сейчас.
– Это неважно, – шмыгнула носом Стешенька.
Сейчас ее и впрямь было жалко: веснушки на ее лице сделались красными, она стала похожа на некрасивого обиженного ребенка.
– Что неважно?
– Неважно мое мнение, неважно – Ваше. Важно только его мнение. И мы не имеем права на него воздействовать.
– Глупышка! Придумала себе теорию.
– Вы вообще просите об уголовном преступлении. Я заглянула, да, признаюсь. Но только заглянула, и никогда никому не скажу ни слова о том, что там увидела. Ни ему, ни Вам. Никогда.
– О, Господи, – Ольга вздохнула, – А сказать можешь? Она его обманывает?
– Не могу.
Ольга хлопнула себя по коленям и выругалась неприлично.
– Да, ... !!!
Вот говорят, что молодежь у нас беспринципная. Ты посмотри на нее: ни угрозами, ни уговорами не пронять. А Сашка, может, пропадает. А может и нет. Просто она себе напридумывала из любви. Как разобраться? Проще всего было глянуть переписку его невесты и сделать вывод. А тут ...
– Да-а, Стефания, – Ольга была раздражена, – Как ты только работаешь у нас с такими-то принципами? Ты ж постоянно в чужом дерьме копаешься, подслушиваешь, выслеживаешь...
– Это для нужных и добрых дел, Ольга Назаровна, – шмыгала носом Стеша.
– А Сашка? А судьба Сашки разве не доброе дело? Даже если спрятать чувства, он же наш коллега, соратник, друг, в конце концов!
– Именно поэтому мы и не полезем в его личную жизнь. Дадим ему право выбора.
– Тьфу ты! Не уломаешь ... Ладно, – махнула рукой Ольга, – Разбирайтесь сами! Только вот как мы на свадьбу-то его пойдем, если...
– Обычно пойдем. И поздравлять будем, и гулять будем весело. И знаете почему?
– Почему же?
– Потому что не залезли в его жизнь и уважаем его выбор. А вот если б залезли... Тогда и гулять было б совестно.
– А ты? Ты-то залезла.
– И ругаю себя теперь. Не сдержалась, как Вы с конфетами. Вот кого гнать надо в шею с этой свадьбы, так это меня. Нельзя было этого делать, – сказала она угрюмо.
И так стало Ольге жалко девчонку, что она подошла, взяла ее розовую голову в руки и громко поцеловала в затылок.
***
А ещё на Стешу свалились очередные родительские чаты. Ольга не унималась. Позвонила учительнице второго "Б" класса Ирине Егоровне. Начался опрос родителей второго класса. Им прислали фотографию Анны Тихоновны Куприяновой, описали в чем она была одета. Искали тех, кто видел, как увозила она коляску от школы. Сначала чат ожил, многие припоминали подробности, но конкретно увозившего коляску не видел никто.
Прошло пару дней и ажиотаж спал, все примолкли.
С нервным расстройством слегла Софья Нестерова. А Валентину Леонидовну, бабушку пропавшей девочки, наоборот, из клиники выписали. Она приехала в Москву.
Сейчас слежкой и прослушиванием уже занимались другие сотрудники, спецотдел Колтуна лишь получал отчеты. Бабушку пропавшей девочки уже вела оперативная группа. Валентина Леонидовна созвонилась и встретилась с подругой в Измайловском парке. Они долго гуляли, разговаривали – две презентабельные дамы ходили по весенним аллеям.
Собеседницу определили – преподаватель юридического вуза, где учился сын Артем, и зав.кафедрой колледжа, где училась сноха. Это была старая подруга Нестеровой – Дербенёва Ксения Владимировна.
Ольга уже все взвесила, она ждала чего-то подобного, и тут узелки завязались. Она вспомнила свой разговор с Софьей:
– Тест ДНК? Да-а, делали. Артёму кто-то доложил, что у меня с тренером по волейболу отношения. Да, я Глеба очень любила, боготворила практически...
А вот и связь: Ксения и Глеб – преподаватели колледжа. Ольга понимала: вызови Дербеневу для беседы, ничего интересного не расскажет: встретились, повздыхали о горе, обрушевшемся на семью, и всего-то. Нужен был стресс, волнение, чтоб Дербенёва хоть что-то рассказала.
Решили нагрянуть на кафедру. Нарушая некие профессиональные законы, на следующий день в кабинет завкафедрой ввалились три оперативника, потом Сашка, с порога громко зачитывающий права, потом Стеша, щелкающая фотоаппаратом.
– Что это? Вы кто? Зачем вы меня снимаете?
– Это для газеты, – ходила Стеша вокруг стола, изображая журналистку, и щелкала растерянную женщину.
– Для какой газеты?
И тут вплыли Виктор Викторович и Ольга Назаровна.
– Уважаемая Ксения Владимировна, не будете ли так любезны ответить на вопросы? Дело в том, что Вы подозреваетесь в причастности к похищению ребенка Нестеровой Татьяны Артёмовны.
Было что-то в облике Виктора Викторовича страшащее. Этакий въедливый и пугающе-интеллигентный старик.
Фотоаппарат щёлкал, оперативники бродили по ее кабинету. Хозяйка была очень растеряна.
– Татьяны? Я ... Какого похищения? Вы путаете. Я не при чем. Я только довела до сведения, что ...
– Вы довели до сведения, что-о ..., – протяжно повторил Вик Викыч ее слова.
– Что Таня, возможно, не ее внучка. Вот и все. Но... Она попросила Глебу сообщить, я и сообщила. Чего такого? Я и не виновата, что он..., – Ксения замолчала, смотрела то на Стешу, то на оперативников, – Я не понимаю, зачем всё это?
–Что Вы сообщили Глебу Новикову? – спросила Ольга.
Это как раз и был тренер по волейболу, к которому ревновал Софью муж.
– Ну-у, а можно меня не снимать? Ольга махнула рукой, и Стеша с прочими растворились.
– Просто я на соревнование с ними ездила ... А при чем тут? Я ничего не понимаю. Какое это имеет отношение к краже ребенка?
В общем, оперативники удалились. Остались в кабинете Ольга, Виктор Викторович и Дербенёва. Она рассказала некую предысторию рождения Тани.
Софья в колледже увлекалась волейболом. Дербенёва вместе с группой волейболисток и их тренером ездила на соревнования. Там и приметила, что Софья, сноха ее подруги, неровно дышит к этому самому тренеру – Глебу Новикову. Почудился ей роман.
Валентина Леонидовна и так сноху не любила. Была у нее на примете другая невеста для сына, а тут – некрасивая, "носатая деревенщина". Да ещё и гулящая ... Вот и начала она капать сыну на мозги ещё во время Софьиной беременности, дескать – не от тебя ребенок. Молодые ссорились какое-то время, а потом всё стихло. Вот только в душе Валентины Леонидовны не стихло.
После пропажи внучки, она звонила Ксении, просила сообщить Глебу о произошедшем. Зачем? Да все просто. Она ожидала, что данная ситуация раскроет сыну глаза. Глеб подключится, Софья расколется и Артем поймет, как был обманут. Если уж матери не поверил, то сейчас убедится.
Они разрабатывали план, как сообщить Глебу, что пропал его ребенок. Он должен связаться с самой Валентиной или с Софьей. И вот тогда у Валентины будет основание – громко заявить о том, что ребенок не ее сына.
Но вот беда – тест ДНК. Бабушка о нем не знала. А результаты ей не известны до сих пор. Да ещё и Глеб на известие о пропаже ребенка лишь выразил сочувствие.
Об этом и говорили они, гуляя по парку.
– Ксения Владимировна, Вы догадывались, что это Валентина Леонидовна сама организовала похищение внучки?
– Нет! Что вы! Нет! Я думала, она просто использует ситуацию. Я ... Господи! – она закрыла лицо ладонями и заплакала.
– Скажите, Вам ничего не говорит имя – Алла Гордиенко?
– Алла Гордиенко? – она утерла влагу под глазами, – Кажется, нет. А кто это?
– Нам нужна Ваша помощь. Согласны помочь?
– Я? Конечно, – кивала она, – Конечно, согласна.
– Вы не расскажете подруге о нашем визите. Хорошо? – они поднимались, выходили из кабинета.
– И все? – смотрела растерянно им вслед Ксения Владимировна.
– Пока все. Телефоны прослушиваются. И ещё. Ну, это просто на будущее: Софья своего тренера Глеба Новикова боготворила и любила, но как тренера и не более. ДНК подтвердило: отец девочки – Артем Нестеров.
***
Ольга знала – теперь результаты теста знает и Валентина. Но на душе покоя не было. Ясно, что с психикой у Нестеровой непорядок. Не может нормальный человек совершить такое преступление.
Поэтому с нее не спускали глаз. Из парка она приехала к сыну, который тоже не подозревал, что мать его причастна к похищению. Как вообще можно такое подозревать?
Ольге Софья прислала результаты поисков частных агентств. Одно, как выразилась Стешенька, полный лейм. И это слово звучало приличнее, чем то, какое произнесла Ольга, после прочитки отчёта Агентства с указанием стоимости услуг.
Другое – тоже так себе, но там хоть видно, что люди работали. Отслеживание, банковские переводы всех членов семьи ... И...
Ольга зацепилась за них.
– Стеш, а ну проверь-ка переводы Валентины за последний месяц. Мы проверяли, но теперь пробей локацию всех телефонов. Надо быстро. Сашу бери в помощники.
И им повезло. Один из счетов, на который была переведена незначительная сумма – счёт Анисовой Людмилы Петровны, бабушки Аллы Гордиенко. Случайность? Ольга не верила в случайности. К счету привязан телефон, и сейчас он определялся в Немчиновке Одинцовского района Москвы.
Туда выехала опергруппа, но лишь для слежки. И точно – Алла Гордиенко нашлась там.
– Так я ж могу точно определить местонахождение. Давайте брать! – спешила азартная Стеша.
– Нет. Мы ничего не знаем об этой Гордиенко, а если ребенок у нее... Это опасно. Подумаем. Теперь главное – не ошибиться.
А вот дальше работала оперативная спецгруппа. Прохожие вытаращили глаза, когда случилось на мирной весенней улице странное происшествие. Молодая мамочка беззаботно везла прогулочную коляску с ребенком по тротуару. Весна... Ей навстречу шла веселая группа молодых людей и девушек, они разговаривали, улыбались, обходили встречную коляску с обеих сторон.
А дальше произошло всё очень быстро: удар по рукам "мамочки", одна из девушек подхватила коляску и быстро пошла вперёд, а "мамочка", прижатая лицом к стене с заломанными руками, не успела и вскрикнуть. Подъехали три машины полиции, туда загрузили женщину, в другую машину – коляску и ребенка...
– Что происходит? – развела руками пожилая растерянная женщина, видя несчастную мать.
Садясь в машину, один из парней показал ей красные корочки.
Алла Гордиенко была взята на улице, ребенок привезен в детскую больницу. Одна из машин направилась к дому Нестеровых, где была задержана Валентина Леонидовна Нестерова, бабушка нашедшейся Танечки Нестеровой.
Сына ее дома не было, но дома была сноха. Софья ничего не понимала, а Валентина поняла все сразу.
– Это все из-за тебя! Из-за тебя! – шипела она на сноху, – Ты нам всю жизнь испортила! Ты ничего не получишь, даже не надейся. Мой сын достоин лучшего!
Вскоре Артем и Софья уже ехали в больницу к своей дочке. Она была здорова.
Во всем этом действии спецотдел Колтуна участия уже не принимал. Их дело – думать и ставить задачи. Как говорил Вик Викыч: "У оперов мозолистые руки, потому что они совсем не хотят работать головой."
Предстояло еще предъявление обвинения, но теперь спешить было некуда. Задержанным определили меру пресечения – заключение под стражу.
Ольга расплылась на своем кресле, напряжение последних дней опустило и захотелось плакать. Никому не работалось уже.
– Чаепитие! – объявила Стешенька и пошла набирать воду в электрочайник. А потом вернулась и спросила:
– А кто это повесил надпись в туалете?
– Какую? – хором спросили все.
– Там на двери крупно так напечатали: "Не сиди просто так, думай что-нибудь»
– Философское у нас заведение! – уже улыбалась Ольга, чаепитие – это всегда хорошо.
– Кстати, моя Софьюшка таки-завернула мне кекс, а я о нем совсем забыл, – полез Вик Викыч в свой видавший виды портфель, – Она явно вышла замуж не за того человека, не ценю ее труды, – вздохнул он.
– Ну-у, тут уж не правы Вы, – протянула Ольга, переходя ближе к чайнику, – Что вечность! Время в ней лишь миг, когда любовь даётся на двоих, – откуда-то пришли к ней вдруг строки.
– Кстати про любовь, – Саша крутанулся к ним на кресле, – Простите меня, но ... в общем, свадьба моя отменяется.
– Правда? – поднял брови Вик Викыч, – Очень жаль. А в чем же, осмелюсь спросить, причина столь неожиданной отмены?
– Тут трудно сказать, – замялся Саша, косясь на Стешу, – В общем, время показало, что мы поспешили. Понимаете, нам всем свойственно идеализировать партнера, особенно в самом начале отношений, в итоге нет принятия, возникает разочарование. У нее вот чересчур яркие ожидания... но, понимаете, разные мы люди. Не понимаете? Не соответствуют у нас ни материальные, ни духовные, ни социальные... Понимаете? Нет?
– О, Господи! – только и сказала Ольга на сумбурное это объяснение.
– Саша, учитесь выражаться проще. А то будет, как в том анекдоте..., – нахмурился тоже ничего не понявший Вик Викыч.
– В каком анекдоте? – Саша начал наливать всем чай. Похоже, он рад был, что его не заставляют пояснять разрыв дальше.
– А вот, – начал Вик Викыч, открывая лоток с кексом,– Возле трассы два дорожника устанавливают щит с надписью: «Остановись и подумай! Конец уже близок!» Мимо на огромной скорости пролетает фура, водитель оттуда им кричит: "Эй, придурки, вы задолбали!" Ну, грузовик его скрывается за поворотом, и оттуда слышится грохот и громкий всплеск. Дорожник задумчиво говорит другому: "Наверное, ты был прав. Надо было писать проще: «Мост разрушен».
– О да! – усмехаясь, кивнул Саша, – Мост разрушен!
– Ну, что ж. Бывают моменты, когда ничего не осветит наш дальнейший путь лучше, чем горящий мост, – изрёк умнейший Вик Викыч.
И Ольга посмотрела на него с восхищением – лучше и не скажешь!
***