Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
Маша удивлённо сдвинула брови и непонимающе уставилась на сияющее по мере возможности лицо Насти. Рука непроизвольно сжала рукоятку ножа, палец скользнул по нагретому теплом ее собственного тела лезвию.
Как стреляться? Почему стреляться? Зачем она эту дуру отправила разруливать жизненно важные вопросы! Все самой делать надо.
Маша бросила одну порцию подозрительности в сторону Натальи Павловны, вторую — её наглым секундантшам, которые, в свою очередь, таращились на Машу и скалились. Потом схватила Настю за локоть и отвела подальше от этой компании.
— Как стреляться? Ты что несешь?
Настя не поняла, чего барышня так разнервничалась. Поди не дошло ещё. Или в счастье свое не верит.
— Все хорошо будет барышня, Мария Игоревна, не сердчайте. Я сама пистолеты видела, даже пальцем одним трогала. Эти дамы проверить велели, — Настя показала палец, которым гладила револьвер, кивая одновременно в сторону самодовольных секундантш. — Все же правильно я сделала, барышня? — беспокойство хозяйки передалось, наконец, и Насте.
А Маше было из-за чего переживать. Пистолет в своей жизни она держала один раз. В одиннадцатом классе. Ее тогдашний ухажер (как же его там звали?) повел Машу в лес впечатление производить. И не надо ехидное лицо делать. Это не то, что вы подумали.
Он хотел ее стрелять научить. Сначала она промазала с пятнадцати шагов, потом с десяти, а потом бросила … сначала пистолет, а потом и кавалера.
А Рогинская, судя по ее довольной роже и кровожадности, имеет приличный опыт.
— Эй, — окликнула Маша Наталью Павловну, решив, что с Насти спрос небольшой. — Разговор есть.
— Что такое? — с готовностью отозвалась куколка. — К барьеру? — и она щелкнула пальцами. Девицы с пистолетами только и ждали её сигнала. Подобрав платья, они помчались к Рогинской, которая, видно, в их тусовке считалась главной.
— Почему револьверы? — крикнула Маша, останавливая ее прыть. Сзади, она почувствовала, подошла Настя и твёрдо встала рядом, готовая в любой момент вступиться за свою барышню. — Вы сказали, я сама могу выбрать оружие? Я выбираю ножи! Ножи дуэльными законами не запрещены, надеюсь?
— Не запрещены, — подтвердила Рогинская, не поведя бровью. — Вы имели полное право выбрать оружие, когда на дуэль вас вызывала я. Но.., — Наталья Павловна сладко улыбнулась, — припомните, чья перчатки полетела последней.
Маша чуть не застонала. Конечно! Она же сама вызвала ее в итоге на дуэль. Черт. Черт, черт! Надо бежать. Против пистолета не устоять.
Маша обернулась к Насте, но та вытаращив глаза от удивления, смотрела на что-то за Машиной спиной.
Обернувшись, Маша не удержалась от возгласа.
— Блин, вы что спятили!? Оденьтесь, фу. Я, конечно, прогрессивная, но это прям, фу.
Пока она прикидывала свои шансы на успешный побег, Рогинская скинула на руки подоспевших секундантов меховую накидку и осталось в одной нижней юбке. В одной нижней юбке. Сверху она была абсолютно голая.
И как не околела сразу же?
Наталья Павловна не выглядела как человек, который испытывает дискомфорт.
— Я и вам, Мария Игоревна, советую последовать моему примеру. Вдруг вам повезёт, и я промахнусь. Хотя на вашем месте я бы не слишком на это рассчитывала. Но допустим. Так вот в одежде, вы рискуете умереть потом от заражения, если куски ткани попадут в рану. И не говорите потом, что я не благородная, — Рогинская задрала подбородок.
Маша задумалась, внимательно разглядывая грудь соперницы. Все-таки молодость против её тридцати явно выигрывает. А, значит, её в случае удачи Рогинской, обнаружат тут мёртвую с некрасивой грудью наперевес.
Ну уж нет. Лучше от сепсиса умереть. Может, к тому времени и Агафья подоспеет.
— Я рискну, — пробубнила она. — Только. Можно я пока в кустики отлучусь?
Бежать Маша решила твёрдо. Даже если придётся оставить тут на разборки с разочарованными противниками Настю. Но стреляться с Рогинской — самоубийство, которое ничем не поможет Николаеву. Лучше она сохранить свою жизнь, а потом подумает, как спасти его.
Однако Рогинская похоже не особо доверяла Маше. Не без оснований. По ее сигналу девицы на достаточном для прыжка расстоянии обступили Машу. Настя непроизвольно сжала кулаки.
— Давайте все земные удовольствия оставим на потом, — свернув холодными глазами, сказала Наталья Павловна. — Давайте начинать.
Маша сталью встретила ее взгляд. У неё оставался шанс бежать в открытую. Но кто гарантирует, что Рогинская не станет стрелять ей в спину?
— Пошли уже.
Стрелялись с двадцати шагов. Полуобнаженная богиня Рогинская и дрожащая от холода Маша встали спина к спине в центре полянки. Перед тем, как Маша отправилась стреляться, Настя успела ей шепнуть: «Барышня, жмурьтесь и палите первой. Не ждите. Я молиться за вас буду!»
Молиться, это хорошо. Вдруг поможет? Кто знает, не исключено, что кроме, как на молитву крепостной надеяться Маше больше не на что.
В руки ей всучили револьвер.
— Расходитесь, дамы, — чинно и негромко произнесла одна из подружек Рогинской.
Ну вот. Главное, выстрелить первой. Голая спина оторвалась от Машиной, и вот тут весь ужас дошёл до последней.
Что я делаю? Мне надо во что бы то ни стало вернуться домой. Мне нельзя тут помирать. Жить надо, жить!
Маша почувствовала всю сладость этого промозглого осеннего дня, вздохнула полной грудью сладкий холодный воздух, и захотела обернуться раньше, много раньше, чем прозвучат слова «двадцать пять».
Надо нарушить правила и выжить. Не важно, что будет потом.
И тут грянул выстрел.
Продолжение
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть
Телеграм "С укропом на зубах"