Когда я учился на курсах корейского языка при одном из корейских университетов, в нашей группе был канадец. Назовем его Мейсоном. Мы учились вместе два семестра подряд, то есть около полугода, а затем еще один — раздельно, и все это время он оставался для нас довольно загадочной фигурой.
На фоне остальных студентов он сильно выделялся. Большинству в группе было по двадцать с небольшим, а ему — ближе к тридцати. У многих были понятные ситуации: кто-то готовился поступать в корейский вуз, кто-то уже работал в Корее, кто-то приехал по гранту или за счет семьи. У Мейсона ничего такого не просматривалось. Он жил в Корее с женой-кореянкой и двумя маленькими детьми, и в тот момент его жена была беременна третьим ребенком. Обычной работы у него, по его словам, не было. При этом он платил за курсы сам.
Почти все, что он говорил, так или иначе сводилось к Богу. Домашние задания, сочинения, устные ответы, случайные разговоры на переменах — в любой теме у него рано или поздно появлялась религия. Это было его фишкой. Учителя к этому относились спокойно, одноклассники — просто не обращали внимания.
Через какое‑то время мы все‑таки решились спросить, чем он занимается. Он ответил просто: работает в церкви. Мы уточнили, получает ли он там хоть какую-то зарплату. Он сказал, что нет. Нас это, конечно же, ошарашило.
После этого вопрос «А на что он вообще живет?» стал возникать сам собой. В Корее жизнь недешевая, особенно если у тебя семья и дети, а ты говоришь, что работаешь, но без зарплаты. Дохода у его жены тоже не было. При этом он выглядел вполне обычным человеком: не бедствовал, не жил в нищете.
Как-то раз во время занятия он рассказал, как поверил в Бога. После несчастного случая в США, когда он сорвался со скалы в каньоне, получил серьезные травмы и чудом выжил, он полностью пересмотрел свои взгляды на жизнь. До этого он был страшным хулиганом, много пил и обижал одноклассников, но после чудесного спасения решил посвятить себя миссионерству. В Канаде он восстановился, начал активно участвовать в церковной жизни, а потом уже занялся переездом в Корею.
Однажды, уже ближе к концу первого семестра, мы случайно встретили его на улице с одной из одноклассниц. Это был наш последний шанс узнать, на что же он все-таки живет, потому что не было никакой гарантии, что в новом семестре мы окажемся в одном классе. И я прямо спросил, откуда у него деньги.
Тогда он впервые рассказал все более подробно.
Оказалось, что он миссионер. До приезда в Корею он учился в религиозном учебном заведении — то ли в колледже, то ли на курсах при церкви. После этого некоторое время ездил по США и встречался с прихожанами разных церквей, связанных с его религиозным направлением. Там он рассказывал о своей будущей миссии в Корее и просил поддерживать его финансово.
Формат был простой: люди соглашались переводить ему определенную сумму каждый месяц, чтобы он мог заниматься миссионерской деятельностью в другой стране. По его словам, таких людей у него было около двух-трех десятков. Этого хватало, чтобы покрывать расходы на семью, обучение на языковых курсах и повседневную жизнь в Корее.
Если попытаться перевести его слова в цифры, речь, вероятно, идет о нескольких тысячах долларов в месяц — сумме, достаточной для спокойной жизни в Корее с семьей, пускай и без излишеств.
Также он рассказал, что подобная система существует в Канаде и США давно: многие миссионеры собирают поддержку через церкви и частных жертвователей. У кого‑то есть целые презентации, кто‑то просто рассказывает о себе и своей миссии. В его окружении были и другие люди, которые жили таким же образом. Он даже говорил, что вскоре в Корею должен приехать его знакомый — тоже миссионер, тоже полностью на пожертвования.
На этом наше обучение на курсах постепенно закончилось, группы распались, и мы разошлись каждый по своим делам. Мейсон тогда сказал, что я могу писать ему в любое время, если у меня будут вопросы про Канаду или просто захочется пообщаться. Мы обменялись контактами, но, как это часто бывает, после окончания курсов никакого близкого общения не возникло.
Примерно через полгода после окончания учебы мы с будущей женой запланировали нашу свадьбу на осень. Я решил написать Мейсону и пригласить его. Отправил сообщение с приглашением и фотографиями.
Его ответ меня смутил. Когда корейцы получают приглашение на свадьбу, то обычно пишут много теплых слов и поздравлений, словно это самое важное событие в их собственной жизни, а не в твоей.
Но с Мейсоном все разыгралось иначе. После короткого поздравления он почти сразу стал спрашивать, как продвигается мое изучение корейского языка, а затем спросил, верующая ли моя жена или нет.
К теме свадьбы он больше не возвращался и на наши предсвадебные фотографии никак не отреагировал.
Разговор быстро сошел на нет. Я отвечал коротко и без особого желания продолжать общение. После этого он больше не писал. Я — тоже.
На свадьбу он не пришел.
С тех пор мы больше не общались.
Мои неловкие моменты в Корее. Часть 1
Мои неловкие моменты в Корее. Часть 2
5 качеств характера, важных для жизни в Корее
Бесплатная подписка — лучший способ не пропускать новые материалы, а лайк — лучший способ поддержать канал.
Автор: Уткин Олег