– Тише, – сказал Максим, оглядываясь на приоткрытую дверь кухни. – Аня может услышать. И вообще... это же не так просто.
Анна стояла в коридоре, прижавшись спиной к стене, и чувствовала, как кровь стынет в жилах. Она только что вернулась с работы раньше обычного – хотела сделать сюрприз любимому, приготовить его любимый ужин, может быть, даже надеть то платье, в котором они познакомились. А вместо этого услышала вот это. Слова Тамары Ивановны, будущей свекрови, прозвучали так спокойно, так буднично, будто речь шла о покупке новой мебели, а не о квартире, которую Анна получила в наследство от бабушки и в которой прожила всю взрослую жизнь.
Она не шевелилась, боясь выдать себя даже дыханием. Сердце колотилось так громко, что казалось – его услышат в соседней комнате. Тамара Ивановна продолжала говорить, понижая голос до шёпота, но Анна всё равно разбирала каждое слово.
– Простота здесь ни при чём, сынок. Главное – вовремя всё оформить. Ты пропишешься, потом мы подадим документы на приватизацию доли, а там уже я знаю, как действовать. У меня есть знакомая в регистрационной палате, она поможет. Квартира в центре, трёхкомнатная, после ремонта – это же золотое дно.
Максим помолчал. Анна представила, как он хмурится, потирает висок – он всегда так делал, когда сомневался.
– Мам, я её люблю, – сказал он наконец. – Правда люблю. Не хочу начинать семейную жизнь с обмана.
– Любишь – это хорошо, – мягко ответила Тамара Ивановна. – Любовь – основа всего. Но и о будущем думать надо. Ты же мужчина, глава семьи. А вдруг дети пойдут, а жить негде? У нас с тобой однокомнатная, теснота. А у неё – простор, вид на реку. Это же для вашего же блага.
Анна медленно отступила назад, стараясь не скрипнуть половицей. Ноги подкашивались. Она дошла до ванной, закрыла дверь на замок и только тогда позволила себе выдохнуть. В зеркале отразилось её бледное лицо, широко раскрытые глаза. Она включила воду, чтобы заглушить возможные звуки, и присела на край ванны.
Как же так? Они с Максимом вместе почти два года. Познакомились на дне рождения общей подруги, он тогда сразу подошёл, улыбнулся той самой улыбкой – открытой, тёплой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. Он ухаживал красиво: цветы, прогулки по набережной, долгие разговоры до утра. Рассказывал о своей работе инженером на заводе, о том, как мечтает о большой семье, о детях. Она верила каждому слову. Даже когда Тамара Ивановна начала часто бывать у них, Анна радовалась – думала, свекровь принимает её, хочет сблизиться.
А теперь вот это.
Она вспомнила, как Тамара Ивановна в первый же визит долго осматривала квартиру, хвалила ремонт, спрашивала, сколько стоит квадратный метр в этом районе. Тогда Анна посмеялась про себя – ну любит женщина порядок, интересуется. А потом были вопросы о наследстве, о том, есть ли другие претенденты, оформлена ли дарственная. Анна отвечала честно, не видя подвоха. И вот теперь всё складывалось в одну страшную картину.
Вечер прошёл как в тумане. Анна вышла из ванной с улыбкой, приготовленной заранее, поцеловала Максима в щёку, сказала, что устала на работе. Он обнял её, спросил, всё ли в порядке. Она кивнула, чувствуя, как его руки – те самые, которые она так любила – теперь кажутся чужими.
За ужином Тамара Ивановна была, как всегда, приветливой. Расспрашивала Анну о свадьбе – где планируют отмечать, какой ресторан выбрали, сколько гостей. Анна отвечала ровно, стараясь не смотреть в глаза ни ей, ни Максиму. Внутри всё кипело, но внешне она держалась.
Когда свекровь ушла, Максим подошёл сзади, обнял за талию.
– Ты какая-то тихая сегодня, – прошептал он ей в ухо. – Всё хорошо?
– Да, просто устала, – ответила Анна, поворачиваясь к нему. – Много отчётов на работе.
Он поцеловал её в висок.
– Тогда давай спать пораньше. Завтра выходной, можем никуда не торопиться.
Она кивнула, но сон не шёл всю ночь. Лежала рядом с ним, слушала его ровное дыхание и думала: как же он мог? Любит, говорит. А сам планирует отобрать квартиру. Или не планирует? Может, Тамара Ивановна давит на него, а он просто не знает, как отказаться?
Наутро Анна решила: нужно разобраться. Не устраивать скандал сразу – это ничего не даст. Нужно понять, насколько глубоко Максим вовлечён в этот план. И если он действительно согласен... тогда свадьба, конечно, не состоится.
Она начала осторожно наблюдать. В следующие дни Тамара Ивановна звонила чаще обычного, спрашивала, как дела, напоминала о примерке платья, о выборе колец. А потом однажды, когда Анна была на работе, Максим принёс домой какие-то бумаги – она случайно увидела их на столе. Это были бланки заявления на регистрацию по месту жительства. Он быстро убрал их, когда она вошла, но она успела заметить.
Вечером она спросила прямо, но мягко:
– Макс, ты не думал прописаться ко мне до свадьбы? Чтобы потом проще было.
Он замер, потом улыбнулся:
– Зачем торопиться? После свадьбы всё равно всё общее будет.
– Ну да, – согласилась она. – Просто мама твоя как-то намекала, что лучше заранее.
Он нахмурился:
– Когда намекала?
– Да недавно, по телефону, – соврала Анна. – Говорила, что так надёжнее.
Максим отвёл взгляд.
– Мама иногда слишком переживает за нас, – сказал он. – Не обращай внимания.
Но Анна уже обращала. Очень даже обращала.
Она начала собирать информацию тихо. Позвонила своей подруге-юристу, спросила гипотетически: что будет, если супруг пропишется в квартире, принадлежащей второму супругу до брака. Подруга объяснила: квартира остаётся добрачным имуществом, но прописка даёт право проживания, а в случае развода могут возникнуть сложности с выселением. Особенно если появятся дети. А если ещё и какие-то манипуляции с документами...
Анна слушала и чувствовала, как внутри всё холодеет. Значит, план реальный.
Она решила сыграть свою игру. Начать нужно было с того, чтобы не показать вида. Пусть думают, что она ничего не подозревает. А сама – подготовиться.
На очередном ужине с Тамарой Ивановной Анна сама завела разговор о квартире.
– Тамара Ивановна, а вы не думали, может, после свадьбы нам всем вместе пожить? – спросила она с невинной улыбкой. – Квартира большая, места хватит. И вам не придётся одной в своей однокомнатной.
Свекровь чуть не поперхнулась чаем.
– Что ты, деточка, – быстро ответила она. – Я привыкла к самостоятельности. Да и молодым нужно своё пространство.
Максим бросил на мать быстрый взгляд, потом улыбнулся Анне:
– Конечно, своё. Мы сами справимся.
Анна кивнула, но внутри отметила: Тамара Ивановна явно не планировала жить вместе. Значит, цель – именно завладеть квартирой, а потом, возможно, выжить её саму.
В тот вечер, когда они остались вдвоём, Максим был особенно нежен. Обнимал, целовал, говорил, как ждёт свадьбы.
– Ты самая лучшая, Ань, – шептал он. – Я так счастлив, что ты у меня есть.
Она улыбалась в ответ, но в глазах стояла холодная ясность. Счастье, построенное на обмане, ей было не нужно.
На следующей неделе Анна сделала первый шаг своей комбинации. Она пошла к нотариусу и составила завещание – квартиру оставляла своей крёстной дочери, подруге детства, которая сейчас жила за границей. Оформила всё тихо, никому не сказав. Потом сходила в банк и открыла новый счёт, куда перевела все свои сбережения – на всякий случай.
А потом начала подбрасывать приманки.
Однажды вечером, когда Максим был в душе, она оставила на видном месте распечатку объявления о продаже квартиры в новостройке – якобы она рассматривала варианты для родителей.
Он увидел, спросил:
– Ты что, продавать свою хочешь?
– Да думаю, – ответила она небрежно. – После свадьбы нам, может, что-то побольше понадобится. А эту можно продать, купить две поменьше – одну нам, одну твоей маме.
Он заметно напрягся.
– Не торопись, – сказал он. – Давай сначала поженимся, потом решим.
– А что тянуть? – удивилась она. – Деньги же лежат мёртвым грузом.
Максим ушёл на балкон курить – он редко курил, только когда нервничал.
А потом позвонил матери – Анна слышала обрывки разговора через дверь.
– ...она хочет продавать... да, я понимаю... надо что-то придумать...
Анна улыбнулась про себя. Приманка сработала.
Теперь оставалось дождаться, когда они сами себя выдадут окончательно. Свадьба была назначена через месяц. У Анны было время. И план.
Но в тот вечер, когда она лежала рядом с Максимом и слушала, как он засыпает, в голове крутилась одна мысль: а вдруг он передумает? Вдруг поймёт, что любовь важнее квартиры?
Она почти хотела, чтобы так и случилось. Почти.
Но следующий разговор, который она случайно услышала через неделю, развеял последние сомнения...
Анна стояла у двери ванной, приоткрыв её ровно настолько, чтобы слышать голоса на кухне. Она только что вышла из душа и хотела пройти в комнату, но замерла, уловив знакомый шёпот Тамары Ивановны. Свекровь пришла «просто чаю попить», как она выразилась, и Анна решила не мешать – пусть поговорят наедине. Но теперь жалела, что не ушла сразу.
– ...время не тяни, Максим, – тихо, но настойчиво говорила Тамара Ивановна. – Свадьба через две недели, а ты до сих пор не прописался. Я уже всё узнала: подаёшь заявление в МФЦ, и через пару дней готово. Потом мы тихо оформим твою долю как совместно нажитое – есть лазейки, мой знакомый нотариус подскажет. Аня даже не заметит, пока не поздно.
Максим вздохнул – Анна услышала этот тяжёлый, знакомый вздох.
– Мам, я не уверен. Она начала говорить о продаже квартиры. Вдруг она действительно хочет обменять? Тогда всё сорвётся.
– Не сорвётся, если ты поторопишься, – голос Тамары Ивановны стал твёрже. – Скажи ей, что прописка – для удобства, мол, после свадьбы проще с документами. Она же доверяет тебе. Любит. А любовь, сынок, слепа. Мы сделаем всё по закону, никто не придёт с проверкой. Главное – войти в квартиру официально. Потом, если что, через суд можно поделить. Я уже консультировалась.
Анна почувствовала, как пальцы похолодели. Она тихо закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Последние сомнения действительно развеялись. Максим не просто поддавался давлению матери – он участвовал. Активно. Обсуждал детали, беспокоился о рисках. Это был не порыв, не случайная идея – это план.
Она вернулась в комнату, села на кровать и долго смотрела в окно. Вечерний город за стеклом казался таким же, как всегда: огни машин, силуэты домов, далёкий шум улицы. Но внутри у неё всё изменилось. Любовь, которую она так берегла, оказалась миражом. А квартира – не просто жильё, а приманка.
Но Анна не собиралась сдаваться. Она решила: разоблачить их так, чтобы никто не смог отвертеться. И сделать это до свадьбы, чтобы не пришлось потом делить жизнь с предателем.
На следующий день она начала действовать. Сначала позвонила своей подруге Ольге – той самой, которая работала юристом в агентстве недвижимости.
– Оль, привет. «Нужна помощь», —сказала Анна тихо, чтобы Максим не услышал с кухни. – Хочу оформить дарственную на квартиру. На тебя. Но так, чтобы пока никто не знал.
Ольга помолчала, потом спросила серьёзно:
– Аня, что случилось? Ты же говорила, что после свадьбы всё общее будет.
– Изменились планы, – коротко ответила Анна. – Просто помоги, пожалуйста. И ещё... можешь приехать ко мне на днях? Как будто по-дружески, чаю попить.
– Конечно, приеду. Завтра вечером устроит?
– Идеально.
Потом Анна сходила к нотариусу – выбрала другого, не того, о котором упоминала Тамара Ивановна. Оформила дарственную заранее, но с условием вступления в силу после определённой даты – после несостоявшейся свадьбы. Документы спрятала в сейфе у Ольги.
Вечером она завела разговор с Максимом – мягко, как будто между делом.
– Макс, я подумала о твоей маме. Она же одна, в маленькой квартире. Может, после свадьбы прописать её тоже? Места хватит, а ей будет спокойнее.
Он замер с чашкой в руках.
– Зачем? – спросил осторожно. – Она привыкла самостоятельно.
– Ну как зачем? Семья же. И тебе ближе будет. А то она иногда жалуется, что тесно у неё.
Максим поставил чашку и обнял Анну.
– Ты такая заботливая, Ань. Но не стоит. Мама не захочет стеснять нас.
Анна кивнула, но заметила, как он быстро отвёл взгляд. Внутри у неё всё сжалось: он боится, что мать помешает плану. Значит, они не планируют делиться.
Через пару дней приехала Ольга. Они сидели на кухне втроём – Анна, Максим и подруга. Тамара Ивановна тоже «случайно» заглянула – Максим её пригласил.
Ольга была в курсе всего и играла свою роль мастерски.
– Аня мне рассказала о вашей свадьбе, – начала она с улыбкой, помешивая чай. – Поздравляю. И квартира у вас шикарная, завидую по-доброму. Я как риэлтор знаю, сколько такие стоят.
Тамара Ивановна оживилась:
– Правда ведь? Центр, ремонт свежий. Анна молодец, сохранила бабушкино наследство.
– Да, – кивнула Ольга. – Только вот сейчас многие продают такие, пока цены высокие. Аня, ты не думала обменять на что-то поменьше, но с доплатой?
Анна вздохнула театрально:
– Думала. Даже объявление смотрела. Но Макс против.
Максим напрягся:
– Конечно против. Это же твой дом. Наш будущий.
– Но коммуналка большая, – продолжила Анна. – Одна тяну – еле справляюсь. После свадьбы проще будет, если всё общее.
Тамара Ивановна быстро вмешалась:
– Общее – это правильно. В семье всё должно быть поровну.
Ольга посмотрела на неё с интересом:
– А как поровну? Квартира ведь добрачная. По закону остаётся Анне.
Свекровь махнула рукой:
– Закон законом, а жизнь жизнью. Пропишется Максим – и уже проще. Доля появится.
Ольга подняла брови:
– Доля? Только если через суд доказывать совместное хозяйство. Или если Аня сама подарит.
Анна заметила, как Максим и мать переглянулись. Ольга продолжила спокойно:
– Я недавно случай имела: муж прописался, потом развод – и выселить не могли годами. Но если заранее дарственную оформить на третье лицо...
Тамара Ивановна побледнела:
– Зачем третье лицо? Семья же.
– Для защиты, – пожала плечами Ольга. – Многие так делают, чтобы не рисковать.
Вечер прошёл напряжённо. Когда гости ушли, Максим был необычно тихим. А потом позвонил матери – Анна слышала через стену.
– ...да, она с подругой обсуждала дарственную... нет, не знаю на кого... надо ускориться с пропиской...
Анна улыбнулась про себя. Приманка работала.
Она решила нанести решающий удар. За неделю до свадьбы пригласила Тамару Ивановну «на серьёзный разговор».
– Тамара Ивановна, я хотела с вами посоветоваться, – начала Анна, когда они остались вдвоём. Максим был на работе.
Свекровь села удобнее, глаза заблестели.
– Конечно, деточка. О чём?
– О квартире. Я решила прописать Макса сразу после свадьбы. И вас тоже, если хотите.
Тамара Ивановна не смогла скрыть радости:
– Правильное решение. Очень правильное.
– Но есть одно условие, – продолжила Анна спокойно. – Я хочу оформить брачный договор. Чтобы всё было чётко: квартира остаётся моей, а если что – делим только то, что нажили вместе.
Лицо свекрови изменилось.
– Брачный договор? Зачем? Не доверяешь сыну?
– Нет, – мягко ответила Анна. – Просто спокойнее. Многие так делают.
Тамара Ивановна встала:
– Я поговорю с Максимом. Это не нужно. В семье доверие важнее бумаг.
Когда она ушла, Анна знала: кульминация близко.
Вечером Максим пришёл взволнованный.
– Ань, мама сказала про договор. Ты серьёзно?
– Да, – кивнула она. – Хочу защитить нас обоих.
Он сел рядом, взял её руки.
– Но это же выглядит так, будто ты мне не веришь.
– А ты мне веришь? – тихо спросила она.
Он отвёл взгляд.
– Конечно.
– Тогда подпиши. Без проблем.
Максим помолчал долго.
– Давай без договора. Пожалуйста. Для мамы это важно.
Анна почувствовала, как внутри всё оборвалось окончательно.
– Почему для мамы?
– Она... переживает. За наше будущее.
В тот момент Анна поняла: пора.
На следующий день она подготовила всё. Пригласила Ольгу снова, но теперь с диктофоном – незаметно. И устроила «семейный ужин» – только вчетвером: она, Максим, Тамара Ивановна и Ольга как свидетель.
За столом Анна завела разговор прямо.
– Я решила не подписывать брачный договор, – начала она с улыбкой. – Если вы так против.
Тамара Ивановна просияла:
– Умница. Правильно решила.
Максим расслабился.
– Но есть другое, – продолжила Анна. – Я уже оформила дарственную. Квартира теперь не моя.
Повисла тишина.
– Как не твоя? – хрипло спросил Максим.
– На Ольгу. Вступит в силу через неделю. После даты свадьбы.
Тамара Ивановна побагровела:
– Что ты наделала?!
Ольга спокойно достала копию документа – Анна заранее приготовила.
– Всё по закону. Нотариус подтвердит.
Максим смотрел на Анну, как на чужую.
– Зачем?
– Потому что я слышала ваши разговоры, – тихо сказала Анна. – Все. О прописке, о доле, о том, как «дальше я сама сделаю».
Тамара Ивановна вскочила:
– Это ложь! Мы просто...
– Не просто, – перебила Анна, включая запись на телефоне – она сделала её заранее, подслушав один из разговоров.
Голоса Тамары Ивановны и Максима заполнили комнату: «...пропишешься, потом оформим долю... всё по закону...»
Максим побледнел.
– Аня... это мама... я не хотел...
– Хотел, – спокойно сказала она. – Ты участвовал. Обсуждал. Соглашался.
Ольга молчала, но её присутствие делало всё официальным.
Тамара Ивановна вдруг заплакала – неожиданно, театрально.
– Мы для вас же... для будущего...
Анна встала.
– Будущего у нас нет. Свадьба отменяется.
Максим попытался взять её за руку:
– Подожди. Давай поговорим. Я люблю тебя.
Но в его глазах Анна видела не любовь, а страх потери – не её, а квартиры.
Она мягко отстранилась.
– Любви на обмане не бывает.
Они ушли молча. Тамара Ивановна всхлипывала, Максим поддерживал мать, не глядя на Анну.
Дверь закрылась, и в квартире стало тихо.
Анна села на диван, чувствуя странную пустоту. Она выиграла – квартиру сохранила, обман раскрыла. Но внутри болело. Два года жизни оказались ложью.
Ольга обняла её.
– Ты молодец. Сильная.
– Да, – кивнула Анна. – Но почему так больно?
– Потому что любила по-настоящему.
Они сидели долго, пили чай, говорили о разном. А потом Анна встала, подошла к окну. Город жил своей жизнью.
Но в тот вечер позвонил Максим – один, без матери. И то, что он сказал, заставило Анну задуматься: а вдруг не всё так просто? Вдруг он действительно передумает, или есть что-то, чего она не знает?
Она не ответила на звонок. Но мысль осталась...
Анна сидела на диване с телефоном в руках и долго смотрела на пропущенный вызов от Максима. Номер светился на экране, словно напоминая о том, что ещё вчера было её будущим. Она не перезвонила. Не в тот вечер. И не на следующий день.
Утро принесло странную тишину. Квартира, которая всегда казалась уютной, теперь ощущалась слишком большой. Анна встала рано, сварила кофе и вышла на балкон. Город просыпался: машины внизу, далёкий гул метро, первые лучи солнца на крышах. Она вдохнула прохладный воздух и подумала: это её дом. По-настоящему её. И никто его не отберёт.
Ольга позвонила первой.
– Как ты? – спросила подруга тихо. – Я всю ночь думала о вчерашнем.
– Нормально, – ответила Анна, удивляясь, что голос звучит ровно. – Даже лучше, чем ожидала. Спасибо, что была рядом.
– Да ладно, – Ольга усмехнулась. – Я чуть не аплодировала, когда ты запись включила. Они оба как вкопанные сидели.
Анна улыбнулась воспоминанию.
– Главное, что всё кончилось. Теперь нужно отменить свадьбу официально.
– Помогу, если надо. И с гостями, и с рестораном.
– Спасибо. Сама справлюсь.
Она действительно справилась. В тот же день обзвонила родителей, близких друзей. Объясняла просто: мы расстались. Не вдавалась в детали – не хотела, чтобы её жалели или осуждали Максима заочно. Мама всплакнула по телефону, но потом сказала:
– Доченька, главное – ты счастлива. А счастье на лжи не строится.
Отец молчал дольше, потом добавил:
– Молодец, что разобралась вовремя.
С рестораном и фотографом удалось договориться – вернули задаток, хоть и не полностью. Платье она повесила в шкаф и закрыла дверь. Не глядя.
А потом пришло сообщение от Максима. Длинное.
«Аня, прости. Я не знаю, как объяснить. Мама давила, но я сам виноват. Я действительно любил тебя. Может, и сейчас люблю. Давай встретимся? Просто поговорим. Без мамы.»
Она прочитала дважды. Сердце сжалось – не от надежды, а от грусти. Любил. Может, и любил по-своему. Но любовь, которая позволяет планировать обман, ей не нужна.
Она ответила коротко:
«Нет смысла. Удачи тебе.»
И заблокировала номер.
Через пару дней Тамара Ивановна попыталась позвонить с неизвестного. Анна не взяла трубку, но пришло голосовое сообщение. Голос свекрови дрожал – то ли от злости, то ли от слёз.
– Анна, как ты могла так поступить? Мы же семьёй хотели стать. Ты всё разрушила. Максим места себе не находит. А квартира... это же для общего блага было.
Анна прослушала и удалила. Общего блага. Интересно, какое благо видела Тамара Ивановна для себя в чужой квартире.
Она не ответила. Не стала объяснять, что разрушила не она, а их жадность.
Прошла неделя. Анна вернулась к работе, к привычному ритму. Вечерами гуляла по набережной, встречалась с подругами. Ольга часто заходила – они пили вино, говорили о разном, смеялись над старыми историями.
Однажды вечером Анна решила разобрать вещи Максима. Он оставил немного: пару рубашек, книгу, зарядку. Она сложила всё в коробку и отнесла к двери – пусть заберёт, когда сможет. А на столе оставила записку:
«Забирай, пожалуйста. Ключ от почтового ящика в коробке.»
Он пришёл на следующий день. Анна открыла дверь, но не пригласила войти.
Максим выглядел уставшим: круги под глазами, щетина, взгляд потухший.
– Ань... – начал он тихо. – Можно войти?
– Нет, – мягко, но твёрдо ответила она. – Забирай вещи и всё.
Он взял коробку, помедлил.
– Я поговорил с мамой. Серьёзно. Сказал, что так нельзя. Она... она плакала. Впервые за много лет.
Анна молчала, глядя на него. Внутри ничего не шевельнулось – ни жалости, ни тепла.
– Я понимаю, что виноват, – продолжил он. – Не остановил её вовремя. Поддался. Думал, что так будет лучше для всех. Но теперь вижу – нет.
– Лучше для кого? – спросила Анна спокойно.
Он опустил глаза.
– Для нас. Для будущего.
– Будущего, где ты начинаешь с обмана? – она покачала головой. – Нет, Макс. Так не бывает.
– Я могу измениться. Давай начнём заново?
– Нет, – повторила она. – Я не хочу заново. И не с тобой.
Он кивнул медленно, словно ожидал этого.
– Прости. Правда прости.
– Прощаю, – сказала Анна. – Для себя. Чтобы не носить это в душе.
Он ушёл, не оглядываясь. Дверь закрылась тихо.
Анна стояла в коридоре долго. Потом пошла на кухню, сварила чай и села у окна. Вечер был тёплым, летним. Она подумала: сколько времени потеряно. Но и сколько впереди.
Дарственная на Ольгу так и не вступила в силу – Анна отозвала её у нотариуса. Квартира осталась её. Полностью.
Прошёл месяц. Анна записалась на курсы фотографии – давно мечтала. Купила новый фотоаппарат, начала снимать город, реку, людей. Подруги шутили: вот и нашлась отдушина.
Однажды на выставке в парке она познакомилась с Сергеем – он тоже фотографировал, улыбался открыто, без задних мыслей. Они разговорились, обменялись номерами. Ничего серьёзного пока. Просто приятно.
Вечерами Анна иногда вспоминала Максима. Не с болью – с лёгкой грустью. Как о главе, которая закрыта. Она поняла: обман раскрылся вовремя. Ещё немного – и было бы поздно.
Ольга как-то сказала за ужином:
– Знаешь, ты стала другой. Спокойнее. Сильнее.
– Может, и так, – улыбнулась Анна. – Просто научилась слушать себя.
– И границы ставить.
– Да. Границы – это важно.
Тамара Ивановна больше не звонила. Максим тоже. Анна слышала от общих знакомых: он уехал в другой город, нашёл новую работу. Мать осталась одна в своей однокомнатной.
Анна не злорадствовала. Просто жила дальше.
Осенью она сидела на балконе с чашкой кофе и смотрела, как листья падают на реку. Квартира была тихой, уютной. Своей.
Она подумала: жизнь иногда подводит к краю, чтобы показать – ты можешь стоять сама. И даже летать. И улыбнулась. Впервые за долгое время – легко, без тени. Всё было хорошо. По-настоящему хорошо.
Рекомендуем: